Читать книгу Наследие крови: Видение - - Страница 2

Дорога к Полехину не должна была занять много времени, но я шла медленно перебирая ногами, больше походя на зомби чем на человека. Воспоминания не отпускали, нахлынув очередной волной, проносящей перед глазами последние два месяца моего жалкого существования, лишь расширяя в душе дыру в бездну, затягивающую в свою пучину, заставляющую вновь и вновь переживать все потери, не в силах ей противостоять, так же как и отомстить. Тяжелый ком подступал к горлу, перекрывая поток воздуха, сжимая словно клещами шею, на мгновение мне показалось, что задыхаюсь. Потребовалось немало усилий, чтобы отогнать нахлынувшие мысли прочь и ненадолго вернуться в реальность.

Старая пятиэтажка походила на тюремного надзирателя, наблюдавшего за моим приближением. Двери подъезда – губы у изголодавшегося рта, плясавшие в скрипучем танце, и я представляла себе, как дом улыбался, проглатывая меня в свою зеленую гортань коридора, захлопываясь позади своими скрипучими дверьми, прикрывая последнюю надежду на спасение – путь назад. Поднявшись по лестнице на третий этаж, к уже родной двери, к сердцу этого монстра, рука медленно потянулась к дверной ручке, но, прежде чем я смогла ею воспользоваться, дверь резко отворилась, заставив вскрикнуть от неожиданности. Сердце в груди заколотилось, в глазах потемнело. На пороге стоял Саша Полехин, с трудом удержавший мусорное ведро в одной руке, второй хватая меня за предплечье, предотвращая падение, побледневшей, напуганной и продрогшей. Последнее время даже малейший шорох, вырывающий из мрачных мыслей, мог напугать до полусмерти, виной тому была простая «мания преследования», хотя многие назвали бы это просто паранойей. Мне постоянно казалось, что за мной следят, кто-то смотрит на меня из темноты, из закоулков, порой я слышала шаги и даже шепот. Не удивительно, что я пугалась собственной тени. «Пора лечиться» – проносилась мысль в голове, которую я отгоняла также быстро, как она возникала.

– Лиза, это я, – наконец, обретя дар речи, произнес парень, пытаясь разрядить обстановку и придать произошедшему шуточный акцент. Он старался всегда держаться у меня на виду и не делать резких движений, уже неоднократно сталкиваясь с похожими ситуациями.

– Я думаю, тебе надо колокольчик повесить на шею, – выдохнув, приложила руку к сердцу, которое так и норовило выскочить из груди, – на всякий случай, – закатывая глаза ухмылялась я, дабы показать, что все хорошо.

Улыбка на моем лице могла убить любого оптимиста наповал, заставить приставить дуло пистолета к виску и видя в моих глазах безысходность, выстрелить. И эта попытка пошутить не увенчалась успехом, возможно, из-за того, что с ней в комплекте шли покрасневшие и опухшие от слез глаза, в которых читались лишь боль и страдания. Но я все же заставила улыбнуться собеседника, пусть даже эта улыбка и была натянутой, ответной. Саша поражал своей настойчивостью помочь и защитить меня, успокаивая в минуты слабости. С ним я могла чувствовать себя умиротворенной, защищенной. Когда я с ним, я чувствовала себя живой, порой ловя себя на мыслях: «Что мы делаем? Зачем? Почему? Почему я не могу просто жить дальше? Не этого ли хотели бы для меня мои родители?».

Пропустив меня в квартиру и прикрыв за собой дверь, парень продолжил свой путь на улицу, к мусорному контейнеру. Я же направилась в его комнату, проход к которой лежал через кухню. Повеяло приятным ароматом ванили и корицы. Любовь Петровна занималась выпечкой, от которой вскружило голову, погружая меня в предобморочное состояние, истощенный голодом желудок сразу дал о себе знать громким рыком. Приветливо улыбнувшись, женщина в желтом фартуке с большими подсолнухами и испачканными в муке руками предложила чашечку чая, на что отрицательно покачав головой, я буквально убежала дальше по коридору в комнату Саши. Прекрасно понимая, что ей сейчас не до приготовления чашечки чая, и мне придется сидеть с ней рядом до тех пор, пока она не закончит, не помоет руки и не начнет заваривать чай, а все это время я буду наблюдать за происходящим среди чарующих ароматов еды и бороться с голодными «демонами» внутри меня. Вдобавок ко всему она не сможет упустить шанс в очередной раз рассказать, как мне стоит поступить со своей жизнью.

Мама Саши – приятная женщина, любящая своего сына, вырастившая его одна с тех пор, как парню исполнилось шесть лет, после того как ее муж, не вынеся бремени отцовства и супружества, начал «изрядно подпивать», пока не спился окончательно, и Любовь Петровна, не выдержав ежедневных стрессов, попросила супруга покинуть ее жизнь.

Стараясь избегать ее взгляда, видя в нем сочувствие и переживание в отношении ее сына, из-за его общения со мной, мне казалось, что вижу упрек в свой адрес, отчего чувствовала себя неуютно в ее компании. Неоднократно женщина проводила со мной беседы, пытаясь облагоразумить и направить на путь истинный, заставить обратиться в социальные службы, ведь, по ее словам, специалисты могли помочь справиться с потерей и поставить на ноги, так сказать: «дать путевку в жизнь». Мне же казалось, она, как и большинство людей, просто хотела отстраниться сама и отстранить своего сына, за что не могу ее винить, как и понять. Именно по этим причинам я сторонилась матери Полехина, стараясь приходить и уходить, когда ее нет, но в этот выходной, к сожалению, она никуда не собиралась.

Маленькая комната, расположившаяся в конце коридора, с минимумом вещей, по которым невозможно было понять, принадлежит ли она подростку или это комната для гостей, в которой всего несколько предметов мебели для удобства. Стоя в проходе, я словно впервые рассматривала уже давно знакомые вещи. Старый обшарпанный диван темно-коричневого цвета, занимающий всю левую стену, оклеенную зелеными, что даже ближе к цвету листьев кувшинки, обоями, стоял напротив окна, которое смотрело на восток. Утренние лучи солнца первым делом заглядывали к спящему на нем, поэтому Саша просыпался «с первыми петухами» и каждое утро складывал постельное белье в комод напротив входа, собирал «кровать», зная, что когда я приду, тут же приму полулежачую позу на этом диване. Мне он нравился, этот старый диван, не только потому, что я могла расслабиться, еще и потому, что я могла почувствовать себя дома, пусть и на мгновение – забыться. Слева от входа, напротив комода, стоял стол, на котором расположился компьютер и множество разнообразных деталей от него, или от другого, или еще от чего-то. У парня было очень много этих «внутренностей», что напоминало скорее рабочий кабинет ремонтника. Эти запчасти заполоняли все свободное пространство и без того небольшой комнаты. Даже комод для вещей хранил всякий «хлам», помимо единственного ящика, занятого одеждой парня. Саша никогда не обижался на такое обозначение дорогих ему вещей, прекрасно понимая, что это так и есть, вернее, так думала я. Единственный акцент в этой комнате, говорящий о том, что здесь живет парень, это изображение одной из популярных рок-групп на стене над компьютером, с которого гримасничали пятеро лохматых парней в коже.

Расположившись у левого подлокотника дивана, уложив на него руки, взгляд упал на экран компьютера с открытым диалоговым окном. Не имея привычки читать чужую переписку, преодолев любопытство, я лишь отвернулась к окну, всматриваясь в начинающийся солнечный день и колыхание пожелтевших листьев на слабом ветре, пытавшихся из последних сил удержаться на березе. Умиротворяющая картина вновь начинала погружать меня в водопад воспоминаний, счастливых дней из прошлой жизни, жизни до события, произошедшего не так давно, но разделившего все воспоминания на «до» и «после». Воспоминания из категории «после» будто молотрм заставляли вспомнить все, понять, что каждое из счастливых воспоминаний «до» теперь приобретает привкус горечи во рту и становится болезненным комом в горле.

Вошедший в комнату вырвал меня из пучины засасывающих эмоций ароматным кофе со сливками, но запах выпечки защипал глаза, желудок заурчал вновь, еще громче и угрожающе, будто адресовывая свое недовольство Саше. Я же, в знак невиновности, развела руками. Улыбнувшись и поставив кружки на стол, парень вышел из комнаты, но прежде свернул диалоговое окно на мониторе, осознав, что забыл про него, и мне даже показалось, что он покраснел. В голову прокралась мысль, которая никогда ранее меня не посещала: а действительно, почему у него не должно быть личной жизнь? Возможно, ему писала его девушка. Но когда он с ней встречается? Ведь большую часть времени он проводит со мной, а если нет, то для меня. И в это мгновение я сама себя услышала, как эгоистично это все звучит. Возможно, мать Саши права, и я порчу ему жизнь, ее идеального мальчика.