Читать книгу Маяк и капитан - - Страница 2

Глава 2. Пламя В ночи.

После того, как мы стояли на краю скалы, обнявшись, и мое сердцебиение впервые слилось с твоим, буря снаружи утихла, но внутри меня она только набирала силу. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив небо в багровых и золотых оттенках, которые отражались в волнах, как воспоминания о нашем первом прикосновении. Ты отстранился всего на пару сантиметров, но этот промежуток казался мне пропастью – холодной, как камень, которым я была всего миг назад. Я чувствовала твое дыхание, теплое, почти внутри себя, оно касалось моей кожи, как легкий бриз, что несет с собой запах соли и мокрой земли, смешанного с ароматом твоего тела и дождя. Это дыхание будоражило меня, заставляло дрожать, потому что я еще не привыкла к такому близкому теплу, к ощущению, что я живая, хрупкая, и ты – мой единственный якорь в этом новом мире.

Ты не спрашивал разрешения – просто взял мою ладонь, нежно, но твердо, и положил себе на грудь. Я замерла, ощущая под пальцами твою кожу, теплую и живую, где билось сердце – сильное, ритмичное, как удары волн о скалу. И тогда я впервые услышала, как стучит сердце не каменного маяка, а живого человека – моего. Это было как откровение: раньше я слышала только шум ветра и плеск воды, а теперь – этот стук, который эхом отзывался во мне, заставляя мое собственное сердце ускоряться, биться в унисон. Я стеснялась – мои щеки горели румянцем, как будто я была той девушкой из твоих снов, которая только учится жить, чувствовать. Ты усмехнулся – тихо, с той теплой улыбкой, что освещала твои глаза, будто знал, что я сейчас скажу, что я готова раствориться в тебе.

– Теперь не «почти», – произнес ты хриплым голосом, пропитанным солью моря и усталостью пути, и не дав мне ответить: прижал губами. Поцелуй был соленым – как море, по которому ты шел ко мне, как брызги волн, что обдавали тебя во время шторма, смешиваясь с твоим потом и моей новорожденной теплотой. Но внутри – было сладко, как мед, разлитый по венам, как будто вся буря, что когда-то гнала тебя через океаны, теперь просто… спала в моих руках, умиротворенная, покоренная нашей близостью. Я запустила пальцы тебе в волосы – они были мокрыми, спутанными от ветра, но мягкими, как шелк, и я гладила их, чувствуя каждый локон, как будто это нити нашей судьбы. Твоя ладонь легла мне на затылок, пальцы сильные, но нежные, прижимали меня ближе, и мы, кажется, забыли, где заканчивался ты и начиналась я. Границы стерлись в этом поцелуе – моя кожа сливалась с твоей, мое дыхание становилось твоим, и я ощущала, как моя стеснительность тает, как камень, уступая место волне желания, которая накатывала из глубины моей души.

Я отстранилась первой, запыхавшаяся, с сердцем, бьющимся так, будто оно только что пробудилось от тысячелетнего сна. Ты посмотрел на меня, глаза твои горели, как угли в костре, и сказал:

– Ты горячая, – произнес он низким, вибрирующим голосом, как эхо в пещере, – не маяк.

Я улыбнулась, румянец заливал мои щеки, и ответила, стараясь скрыть дрожь в голосе:

– А ты мокрый, – шепнула я, касаясь твоей рубашки, пропитанной дождем и потом, – как будто только что вылез из волн.

Мы рассмеялись – тихо, но искренне, звук нашего смеха эхом отразился от скал и улетел в ночь, подхваченный ветром, как будто он унес с собой последние остатки одиночества. Этот смех был как освобождение – для меня, которая никогда не смеялась, он был первым настоящим звуком жизни, полным тепла и радости. Для тебя – это был миг покоя после бури. Ветер подхватил наш смех и унёс его за скалы, где он смешался с шумом волн, как будто природа сама радовалась нашей встрече.

И тогда ты взял меня на руки – легко, будто я была не девушкой из камня, а перышком, которое ветер принес к тебе. В этом касании заключалась вся наша тайна, известная только морю и нам. Ты понёс меня к старому маячному дому, где когда-то жил смотритель. Деревянные стены, потемневшие от времени и соли, скрипящие полы, запах пыли и смолы, пропитавший воздух. Внутри было прохладно, но не холодно – воздух был наполнен эхом наших шагов и дыханием. Ты не стал разжигать огонь в камине, так как наш огонь горел внутри, разгораясь с каждым мгновением, освещая комнату мягким, внутренним сиянием, которое исходило от нас обоих.

Ты опустил меня на старую кровать с продавленным матрасом, покрытым простым пледом, где каждая нить хранила историю одиночества. Я сняла с тебя мокрый плащ – ткань была тяжелой, пропитанной водой, и я почувствовала, как твои мышцы напрягаются под моими пальцами, а твоя кожа, теплая и гладкая, отвечает на мое прикосновение. Ты убрал с меня всё, что ещё осталось от камня – легкая ткань, которая была моим первым одеянием, слетела, как вуаль, обнажив мою новую форму, мою женственность, которая еще стеснялась, но уже жаждала твоего взгляда. И пока твои пальцы скользили по моей спине – медленно, как по карте неизведанных земель, запоминая каждый изгиб, каждую впадинку, каждую линию, где кожа дрожала от новизны, – я шептала:

– Я не боюсь штормов. Я боюсь, что ты уплывешь.

Ты посмотрел в мои глаза. Твои зрачки расширились, как ночное небо, полное звезд, и ответил:

– Я уже на берегу. И останусь с тобой.

Голос твой был твердым, но полным нежности, как волна, что мягко накатывает на песок. Эти слова были для меня больше, чем просто обещание. Они были основанием, моим новым фундаментом, куда прочнее гранита, которым я была тысячу лет. Существо, рожденное для того, чтобы светить и ждать, получило право на покой. Впервые в жизни мне не нужно было смотреть вдаль, выискивая вдалеке одинокий парус, – мой парус остановился. И тогда мы поцеловались второй раз. Этот поцелуй был длиннее, глубже, полон эмоций, что накопились за века ожидания. Мои губы таяли в твоих, как камень в огне, и когда я прикрыла веки, то в темноте увидела только свет. Наше пламя в ночи, которое разгоралось, согревая нас изнутри, заставляя сердца биться быстрее, тела дрожать от близости, от той стеснительной радости, что я только что родилась для тебя. Но эта новая жизнь имела свою цену. Я знала это. За стенами старого маяка, где мы обрели друг друга, начинался мир. Мир, который не знал о моем чуде, но который скоро о нем узнает. И пока наши тени сплетались в мягком сиянии, нас ожидало что-то неизведанное и необъятное.