Читать книгу Вестники Темной Луны - - Страница 7

Ева

Она чувствовала опустошение, и это пугало сильнее, чем таинственные голоса, проносящиеся сквозь глубины сознания. Все внутри потухло, словно свеча, еще не успевшая загореться.

Ева сидела в объятиях матери на диване, укутанная мягким пледом. Небо было чистым, как никогда, словно не было вчера раскатов грома, капли дождя не танцевали с морозным ветром, гонимым с севера.

Лунный свет, пробивающийся в окно, покрывал мерцающим полотном всю комнату, ласково касался золотых волос девушки, ее потерянного и наполненного смятением лица, блуждал по неестественно сияющим венам, едва заметным под покрывалом.

– Прости меня, прости меня, – женщина обхватила руками дочь, прижала к груди, продолжая шептать, – прости, из-за моей самонадеянности у нас не осталось времени, чтобы подготовить тебя.

– Мне страшно, – Ева судорожно задрожала, слезы предательски потекли по щекам, а голос стал совсем тихим и будто бы болезненным, – я слышала голоса, они звали меня, я ничего не понимаю.

Лукерья ласково поцеловала ее макушку, подбирая нужные слова.

– Ничего не бойся. С тобой ничего не случится, я обещаю, что Филипп позаботится о тебе, – она нежно коснулась холодных запястий дочери, провела пальцами по пульсирующим венам, кистям, а следом поднесла их к губам и мягко поцеловала, – ты должна уехать, потому что я не могу рассказать тебе все, что нужно.

Голос мамы, приятный и родной, пронизывал темноту, теплые прикосновения успокаивали внутреннюю дрожь, хоть слезы и продолжали течь по щекам Евы.

– Тебе придется жить жизнью, отличающейся от той, к которой ты привыкла. Ты не такая, как остальные, милая, ты была избрана богами.

– Что? – девушка, казалось, перестала дышать, – кто я?

Тишина на мгновение заполнила комнату, она услышала собственный пульс в висках, чуть сжав ладони Лукерьи от напряжения и нахлынувшего вновь волнения.

– Ты – Посланница Луны на Земле. Я не могу ничего больше сказать, но клянусь, тебе ничего не будет угрожать у Филиппа. Ты сможешь доверять ему, будешь под его защитой, в вас обоих течет иная кровь. Я не имею права делиться знаниями, это может сделать только твой дядя, поэтому ты должна поехать к нему.

Голос матери становился все более тихим, в какой-то момент она заговорила шепотом, погладила дочь по волосам еще раз, и трепетно прикоснулась к макушке губами, прикрыв влажные глаза. Ева обняла ее крепче, не стала больше сдерживать слезы, позволила эмоциям вырваться наружу.

– Я вернусь?

– Я боюсь, что нет, – Лукерья замолчала, подавляя пульсирующую боль от рвущейся на части души, руки, касающиеся дочери, дрогнули, – ты стала сосудом, заполненным лунным светом, судьба уготовила для тебя этот путь, и ты должна жить рядом с такими же, как ты.

– С Посланниками Луны? – девушка подняла на маму полные слез глаза, и заплакала вновь, – я не могу вот так покинуть тебя, наш дом…

– Глаз поедет с тобой, ты хочешь? – женщина вытерла пальцами влажные глаза и посмотрела на пушистого серого кота, который мурчал, лежа в ее ногах, – кусочек нашей семьи всегда будет рядом.

Ева шумно втянула в себя воздух, прежде чем ответить, но снова расплакалась.

– Ты же тогда останешься совсем одна.

– Ты всегда будешь моей дочерью, милая, я никогда не буду одна, зная, что у меня есть ты.

Боль от непонимания, страха и паники, прожигающая насквозь несколько часов подряд, постепенно угасала. Ева уснула в объятиях матери, лежа у нее на коленях, так крепко, что не помнила под утро всех беспокойных снов, пришедших к ней из-за пережитых волнений.

Рассвет встречал Еву теплым желтоватым свечением, льющимся с горизонта и постепенно накрывающим весь мир. Солнце медленно и неторопливо продвигалось все дальше по безоблачному небу, не беспокоя девушку, пока его лучи не коснулись дивана, на котором Ева провела остаток ночи. Она недовольно поморщилась и хотела уже перевернуться на другой бок, чтобы проспать еще несколько часов, но почувствовала мягкое прикосновение маминой руки.

– Просыпайся, милая, – Лукерья погладила дочь по плечу и отошла к плите, поставив на нее чайник.

Ева перевернулась на спину и взглянула на потолок широко раскрытыми глазами, сонливость исчезла, стоило вспомнить все события прошедшей ночи.

– Я собрала твои вещи, – очень тихо добавила женщина, – взяла несколько теплых свитеров, джинсы, кофты, платье, все, что ты носишь в последнее…

– Мам, – Ева перебила ее и села, – спасибо тебе за то, что была вчера со мной.

– Я люблю тебя, – она подошла к дочери и опустилась рядом.

– И я тебя.

От ее объятий исходила теплота родного человека, и Ева была уверена, что она будет скучать по ним. Чемодан, в которым была собрана вся жизнь девушки, стоял у входной двери, в то время как она сама позволила себе провести спокойное и приятное утро.

На кухне играла легкая музыка, доносящаяся из радио и сменяющаяся неразборчивыми разговорами ведущих, солнце уже полностью освещало комнаты квартиры, Еву, сидящую за столом и Лукерью, что заканчивала готовить завтрак. От еще горячего чая вверх тянулся дым, и девушка грела ладони о чашку, смотря на маму.

– Два яйца со свернувшимися желтками, как ты любишь, – она поставила перед дочкой тарелку и улыбнулась, хоть в глазах женщины и читалась глубокая печаль.

Они хотели провести последнее утро вместе в атмосфере уюта и радости, а потому не разговаривали больше о случившемся ночью. Ева сделала небольшой глоток чая и поморщилась, прежде чем проглотить его.

– Горячий, – прошептала она, отвлекаясь на яичницу, что должна была быть более благосклонна к девушке.

Аппетита не было, но перед долгой дорогой стоило перекусить, заставить себя съесть хотя бы несколько кусочков, дабы избежать укачивания от тряски в машине. Дом ее дяди находился в двух часах езды от Вильнюса, в городе, окруженном со всех сторон лесом.

Ева почти ничего не помнила об Игналине, кроме того, что ей не разрешали гулять в лесу и даже заходить в него было запрещено. Но, будучи девочкой, она часто убегала и бродила по окраине леса, когда Филипп с мамой были заняты своими делами, изучая растения, слушая пение птиц и наблюдая за мелкими животными.

– Я собрала тебе с собой всю косметику, духи, еду для Глаза на первое время…

– Спасибо, мамуль, – Ева не дала Лукерье договорить и заставила себя улыбнуться.

Она посмотрела на маму, придавая своему лицо благодарное выражение, но после все ее внимание было направлено на яйца, которые она протыкала вилкой, разделяя на маленькие части. Это было, пожалуй, самое долгое утро в ее жизни.

Время тянулось медленно, но оно не могло остановиться совсем, и пришло к тому моменту, когда девушке уже нужно было уезжать.

– Глаз, иди ко мне, – Ева подняла на руки кота и аккуратно посадила его в переноску, попутно нежно целуя в мягкую шерстку, – тебе придется немного посидеть здесь.

– Такси подъехало, – Лукерья выкатила чемодан в коридор и тут же обняла дочь, крепко и явно не желая отпускать.

– Я буду очень по тебе скучать, – она прижалась к маме, едва сдерживая слезы.

– Легкой тебе дороги, и позвони мне, когда приедешь.

– Хорошо, – они синхронно вытерли влажные глаза и попытались улыбнуться, чтобы сгладить тяжелое прощание.

За окном проносилась череда лесов, поселков, рощ, пропитанных дождевой влагой и пронизанных осенним ветром. Чем дальше от столицы отъезжала машина, тем сильнее она тонула в густом тумане, а Ева в собственных мыслях.

Тревога, до этого подавляемая внешним спокойствием и отвлеченными мыслями, сейчас захлестывала девушку. Она ехала в Игналину, к своему дяде, с которым не общалась около десяти лет, без надежды вернуться домой. Колени дрожали, а ладони от чрезмерного волнения становились влажными. Ева откинулась на спинку сидения и начала считать до десяти, в надежде уснуть.

Покачивания от неровной дороги помогли ей окунуться в приятную дрему, которая, к сожалению, длилась недолго, и машина остановилась. Девушка протерла глаза и взглянула в окно.

Они подъехали к старому двухэтажному дому, вокруг которого простирался густой лес. На улице недавно шел дождь, и передний двор, за исключением галечной тропинки, утонул в грязи. Он практически не изменился за много лет, кирпичный, с деревянными окнами, без газа и с ветхой, обшарпанной входной дверью. Легкие девушки сжимались при каждом вдохе от болезненно знакомых запахов и чувств, возникающих при виде него.

– Вам точно сюда? – поинтересовался водитель, рассматривая неприветливое здание.

– Да, спасибо большое, – пробормотала Ева и выбралась на улицу, в одну руку взяв переноску, а в другую ручку чемодана.

Она неспешно направилась к дому, с каждым шагом дрожа все сильнее, боялась войти туда, увидеть перед собой родного человека и осознать, что он стал для нее безмерно далеким, а потому не спешила, всеми силами растягивала время перед встречей.

Ступеньки, оказавшиеся под ногами слишком быстро, заскрипели, как и весь порог, неизведанной музыкой отзываясь на шаги гостьи. Дверь открылась спустя три коротких стука, из нее показался высокий молодой парень, оглядевший Еву взглядом голубых глаз.

– Простите?

– Не стесняйся, – он мягко улыбнулся и отошел, позволяя Еве проникнуть внутрь.

В прихожей пахло сыростью, холодный осенний воздух сочился из щелей в стене, покрытой белой штукатуркой. Рулон обоев лежал в углу, возле стопки хаотично разбросанной обуви.

Она знала этот дом, но не была знакома с тем, кто открыл ей дверь. Парень представился другом ее дяди.

– Я Марк, – незнакомец помог Еве снять куртку, – Филипп попросил меня встретить тебя, так как сам отлучился по важному делу.

– Скоро он вернется?

– Думаю, ты успеешь разложить все свои вещи и отдохнуть после дороги, – они оба окинули взглядом чемодан.

– Я Ева, – пробормотала она немного растерянно и улыбнулась.

Марк оглядел ее с ног до головы, остановившись на слегка раскрасневшемся лице.

– Я знаю.

Поднимаясь на второй этаж, она старалась не поддаваться волнению. В ее голове крутилось слишком много вопросов, на которые пока еще не удавалось получить ответы. Оглядев неосвещенный коридор, девушка толкнула одну из дверей.

Старая комната Евы не изменилась за все эти годы, но, опустев, она потускнела, мебель успела выцвести, а все поверхности покрылись толстым слоем пыли. Глаз с любопытством изучал каждый угол, в то время как его хозяйка, остановившись у подоконника, рассматривала лес.

Неизменно величественный и спокойный, он холодно наблюдал за игривыми танцами ветра вокруг хвойных ветвей, как сам Филипп однажды следил за ребячествами племянницы средь елей и сосен, пока она думала, что ее никто не видел и не знал, где она.

От этого места веяло воспоминаниями, каждая трещина в стене имела свою маленькую историю, все запахи и звуки пробуждали особые чувства, будто возрождая детскую душу. Но, несмотря на все это, беспокойство не исчезало.

Девушка распахнула окна, впуская в спальню свежий воздух, и направилась к кровати, отмечая, что та уже была застелена свежим бельем. Сняв с себя верхнюю одежду, она легла на постель и, едва прикрыла глаза, чтобы еще немного подумать о происходящем, как провалилась в сон.