Читать книгу Остров мертвых голосов - - Страница 3

«Тьма – это не то, что приходит. Это то, что всегда было рядом. Просто однажды ты поворачиваешься и замечаешь её».

Я всегда ненавидела свой день рождения. Всё в нём казалось искусственным: торты от шефов, подарки, обёрнутые вручную ассистентами, фотографии на фоне скульптур в саду. Даже поздравления от родителей – будто вырезанные из сценария: «Ты становишься взрослой, Элис. Мы гордимся тобой». Спасибо, мама. Спасибо, папа. Только я не Элис из их мира. Я не белый лебедь, я – пульсирующая нота в гитарном риффе, я – луна с трещинами. Да, меня зовут Элис Роуз Хартвелл. Дочь Эдварда и Селесты Хартвеллов.

Хартвеллы владеют сетью медицинских клиник, несколькими фарм-компаниями и парой университетов, где студентам читают лекции, написанные по заказу моего отца.

Мы живём в особняке с пятью лестницами, зимним садом и бассейном, в котором никто не купается. У нас даже есть секретная библиотека. Хотя, скорее всего, о ней просто забыли. Как и обо мне.

Мне было девять. Я стояла под лестницей, сжимая в руках книгу про звёзды. Был шторм, свет моргал, и мне казалось, что в темноте кто-то шепчет.

Мама проходила мимо. Я позвала её. Очень тихо:

– Мам…

Она не остановилась. Только поправила платье и сказала кому-то по телефону:

– Элис опять что-то себе выдумывает. Темнота – не страшная. Это просто ночь.

С тех пор я ей больше не рассказывала. Ни о шепотах, ни о снах, где я падаю в бездонный колодец, ни о том, как боюсь, когда отключают свет.

Я просто училась. Училась отлично. Потому что цифры – они стабильны.

3+3 всегда будет 6. А любовь родителей? Она то ли есть, то ли её никогда не было.

Отец…

Он любил говорить о контроле.

«Миром правят те, кто умеет держать себя в руках».

Он смотрел на меня как на бизнес-проект: «Ты умная. Холодная голова – твоя сила».

А я не холодная. Я огонь, который научился притворяться льдом.

Брат. Джош.

Если я – луна, то он – солнце.

Родился не по плану, но с таким количеством энергии, что затмил всех. Он – любимчик. Не потому что подлиза, нет. Потому что настоящий. Он носит с собой шахматную доску и бегает босиком даже по мраморному полу. Он смеётся в голос. Он обнимает.

И, что бы я ни делала, он всегда рядом.

Мне четырнадцать. Ночь. Очередной день рождения.

Я заперлась в гардеробной, включила фонарик и писала в блокноте – единственное место, где можно было быть собой.

Он пришёл, молча сел рядом. И сказал:

– Тебе не обязательно быть сильной для всех. Я знаю, что тебе страшно. Мне иногда тоже.

Мы просто сидели, обнявшись. Маленький мальчик и его слишком взрослая сестра.

И вот сейчас, когда мы плыли к острову на роскошной яхте, полной подростков в чёрных куртках и с дерзкими взглядами, я смотрела в воду – и видела в ней себя. Невесёлое отражение. Слишком серьёзные глаза. Упрямая чёлка. И лёгкий дрожащий страх, который я прячу под маской сарказма.

С нами были мои. Те, кто не боится быть странным.

Лея – с пирсингом, который она сделала себе сама. Она коллекционирует старые VHS-кассеты и однажды прислала мне видео с «Проклятием», на котором что-то странное случилось по-настоящему.

Рик – актёр и безумец. Он говорит, что играет самого себя, потому что «мир – это сцена, где мы давно забыли, кто автор».

И Дилан.

Я не помню, когда он стал важным. Это случилось как-то между «привет» и «я принёс тебе шоколад, потому что ты хмурилась на паре». У него руки с тонкими пальцами и глаза, в которых хочется тонуть. А ещё он боится пауков. И всегда держится близко, но не слишком.

Шестнадцать лет. Учебная лаборатория. Он подаёт мне пробирку и говорит:

– Ты странная. Но крутая.

– Спасибо. Ты тоже… странно-крутой.

И он улыбнулся так, что у меня пропал дар речи.

Когда мы сошли на берег острова, всё выглядело идеально.

Небо синее. Пальмы колышутся. Улыбки, музыка, дрон, снимающий нас сверху.

Но я почувствовала холод.

Как будто кто-то тенью провёл по позвоночнику.

И где-то в глубине – словно кто-то прошептал:

«Добро пожаловать, Элис. Ты готова?»

Я не ответила. Только взяла брата за руку.

Он удивился.

– Ты в порядке?

Я кивнула.

Потому что, если я скажу, что остров живой – меня снова не услышат.

А я знаю: он дышит.

И он ждёт.