Читать книгу Я – эмпат - - Страница 4

Утром я проснулась от раскалывающейся головы. Боль была настолько сильной, что я зажмурила глаза, когда вышла из темной комнаты в светлую прихожую. Сразу выпила таблетку и хотела снова отправиться в кровать, но услышала шум за окном.

Это был истошный крик моей соседки Людмилы, от которой меня отгораживал только деревянный забор высотой около метра. Я выглянула в окно и увидела, как Люда, упершись кулаками в бока, кричала на своего двадцатилетнего сына Артема. Такие проявления чувств были не редкими, обычно я спокойно реагировала на вспыльчивую соседку, но тут у меня в груди что-то ёкнуло.

Я вышла во двор, ловя обрывки ссоры. Людмила кричала, что Артем не может найти работу, что целыми днями сидит за компьютером и гуляет с девчонками. А она, одна его поднявшая, устала и ждет помощи. В общем, классика жанра. Взрослое дитя, отказывающееся брать на себя ответственность, и мать, пытающаяся достучаться криками.

Я подошла к забору, когда Артем уже вышел на улицу, громко хлопнув дверью, чем еще больше разозлил мать. Людмила увидела меня и подошла ближе, не в силах больше сдерживать желание поделиться своими разочарованиями в ребенке.

– Нет, ну ты слышала?! – вопила она так, что изо рта летела слюна. – Не может найти работу по душе! Мать пашет целыми днями, а ему душевной работы захотелось!

Я тяжело вздохнула. И странное дело – я вдруг отчетливо поняла ее злость. Прямо кожей почувствовала. Да, на ее месте я бы рвала и метала точно так же.

– Дааа, – протянула я, и комок злости начал разворачиваться у меня внутри горячим клубком. – Эта молодежь к жизни не приспособлена! Без родителей они пропащие!

– Вот-вот, – Людмила с одобрением посмотрела на меня. – Только игрульки эти на уме, да девчонки! Хоть впору выгнать его и дома, и пусть пробует жить самостоятельно, без моей помощи!

– И правильно, – подхватила я. – Только так его можно будет научить чему-то! А то совсем не приспособлен к жизни!

– Именно, – сказала Люда, уже успокаиваясь.

– И ничего не хочет делать! – подхватила я. – Хоть бы вышел, во дворе убрался, зимой снег почистил! А то сидит целыми днями, пока мать здоровье убивает. Какой негодяй, а! Не видит, как матери тяжело!

Я уже не просто злилась – меня захлестывала ярость. Я размахивала руками, кричала, мои пальцы судорожно сжимались у груди, пародируя жест Людмилы. Слова вырывались ядовитым, бурлящим потоком, и я с ужасом понимала, что не могу его остановить. Я не управляла собой.

А потом Людмила повернулась ко мне. Абсолютно спокойная, без тени той злости, которую она только что выплеснула на своего сына. Она внимательно посмотрела на меня, словно видит в первый раз. И, ничего не сказав, удалилась к себе.

Я осталась стоять возле забора, и злость потихоньку начала отступать. И не просто злость, а осознание, что я влезла в чужую жизнь, ранее мне абсолютно безразличную. Показала свои эмоции, которые раньше прятала за стеной равнодушия. Я никогда не поддерживала Люду в ее претензиях к сыну. И не потому, что лезть с непрошенными советами – плохо, и не потому, что я ничего не понимаю в воспитании детей, а просто потому, что мне было плевать.

Я резко развернулась и пошла к себе. Снова равнодушная, снова безучастная. Но теперь с твердым пониманием, что со мной что-то происходит.

Я проснулась ночью от осознания того, что за мной кто-то наблюдает. Я ощущала на своей коже холодный, неприятный взгляд, и не решалась открыть глаза. Было по-настоящему страшно увидеть того, кто буравит меня взглядом в доме, где кроме меня никого нет. Я старалась не дышать и не шевелиться, чтобы ко мне потеряли интерес.

Потом давящее чувство ослабло, и я с огромным усилием подняла веки. Сначала я уставилась в белый распашной шкаф, потом медленно, позвонок за позвонком, повернула голову. Мой взгляд скользнул по двери, по противоположной стене и, наконец, пополз к окну. В окно бил лунный свет, оставляя на полу тонкую дорожку, которую я тоже увидела. В комнате было пусто.

Облегченно вздохнув, и подумав, что у меня разыгрывается паранойя, я спокойно перевернулась на другой бок, подтягивая одеяло к подбородку. Взгляд сам выхватил в темноте мой черный письменный стол с компьютером и остановились на фигуре. Страх заставил сначала вздрогнуть, а потом впасть в ступор. Сердце бешено колотилось, дыхание стало быстрым и тяжелым.

Темная фигура стояла перед столом, наблюдая за мной. Я не видела ни лица, ни глаз. Только черный силуэт человека с капюшоном на голове. Я закрыла глаза и зажмурилась, пытаясь прогнать галлюцинацию, но, когда открыла глаза, фигура стояла на том же месте.

– Вы… кто? – жалобно и очень хриплым голосом сказала я.

Фигура молчала и даже не двигалась.

– В доме нет денег, могу отдать телефон, технику, карты, – проскулила я, еще сильнее зарываясь в одеяло.

Фигура слегка дернулась и заговорила грубым мужским голосом:

– Мы будем наблюдать за тобой, эмпат. Контролируй силу.

– Чего? – я почти плакала.

– Я предупредил, – сказал он и тут же растворился в воздухе через мягкие колебания, словно расплылась волна.

Я еще смотрела несколько секунд на то место, где была фигура, а потом резко подскочила с кровати и включила свет. Яркое освещение заставило меня зажмуриться и интуитивно закрыть лицо. Открыв глаза через боль и слезы, я начала судорожно искать в комнате незнакомца. Но от него не осталось и следа, даже пыльного пятна на ламинате. Я выбежала из комнаты, по пути включая свет в коридоре, прихожей и на кухне. Но никого не было.

Я подбежала к входной двери, подергала ручку – закрыто. Даже хлипкая щеколда была сдвинута. Сердце еще бешено билось в груди, отдавая в виски.

Я схватила телефон и набрала телефон службы спасения, нетерпеливо подождала два гудка, а когда на том конце провода ответили, с нескрываемой паникой крикнула в трубку:

– Помогите!! В мой дом залезли!