Читать книгу Тени молчания - - Страница 3

Архитектор Роман Белов открыл глаза от монотонного шума дождя, осторожно барабанившего по стеклу. Сквозь прозрачную гладь незащищённого от утренней мглы окна тусклый свет серого утра проникал внутрь комнаты, словно вода, постепенно заполняя пространство холодным полумраком и смывая тонкую грань между сонным забытьём и бодрствующим сознанием. Роман замер неподвижно, ощущая тяжесть одолевшей его усталости, и долго смотрел вверх, туда, где старый, давно забытый временем потолок покрывали извилистые линии трещин, образуя прихотливый рисунок, похожий на древнюю карту неизведанных земель. Эти воображаемые дороги манили своей дразнящей неизвестностью, но сердце Романа наполнялось горьким осознанием того, что путь в эти земли теперь закрыт навсегда.

Часы на прикроватной тумбочке неумолимо отсчитывали минуты нового дня – ровно 6:17. А это ровно год. Именно столько времени прошло с той роковой секунды, когда жизнь перестала быть прежней, разделившись чётко и бесповоротно на две половины: беззаботное, наполненное надеждами прошлое – «до», и тяжёлое, полное утрат настоящее – «после». Этот разрыв стал непреодолимой пропастью, сквозь которую невозможно было перебросить мостик воспоминаний или вернуть утраченную гармонию. Теперь каждый новый день лишь подчёркивал болезненную пустоту внутри, делая воспоминания ещё острее и невыносимее.

Роман помнил каждую деталь произошедшего с ужасающей ясностью, словно это случилось всего сутки назад. Стоял хмурый осенний вечер, капли мелкого дождика мягко постукивали по крышам машин, создавая тревожащий ритм ожидания. У входа в офис жены Роман нервно переминался с ноги на ногу, сжимая букет любимых ею белых роз, нетерпеливо поглядывая на часы. И вдруг слева раздался резкий визг тормозов, заставивший Романа обернуться. Из-за угла неожиданно вывернула знакомая серебристая машина Ольги, резко ускорившаяся на скользком асфальте. Супруга не справилась с управлением, автомобиль занесло на мокром покрытии, и машину понесло прямо навстречу массивному стволу старого дуба. Произошло всё почти мгновенно: жуткий скрежет металла, хруст ломающейся древесины, глухой удар и наступившая внезапно звенящая тишина.

Сердце Романа сжалось от ужаса, когда он понял, что впереди ждёт трагедия. В панике бросаясь бегом к месту происшествия, он успел заметить лишь искорёженный корпус автомобиля, из-под которого доносились приглушённые звуки, похожие на предсмертные всхлипы машины. Добежав, Роман увидел, как Ольга бессильно откинулась на водительское сиденье, её лицо было белым, глаза закрыты, руки повисли вдоль тела. Находящиеся поблизости сотрудники офиса и прохожие с криками побежали к машине, пытаясь выяснить, что случилось. Кто-то из сотрудников тут же позвонил в службу спасения, вызвав скорую помощь и пожарных.

Несмотря на предупреждения и отчаянные крики коллег супруги, Роман словно не слышал никого вокруг. Забыв обо всём, он подбежал к разбитой машине, намереваясь спасти жену. Но в этот момент его схватили за плечи, останавливая, пока спасатели пытались взломать двери автомобиля. Со стороны скорой помощи прибежали врачи, бросились осматривать Ольгу, но на их лицах не было надежды. Диагноз прозвучал сухо и безэмоционально: гибель произошла мгновенно после столкновения.

Потрясённый случившимся, Роман, шатаясь, отошёл от обломков машины, не осознавая, что делать дальше. Он потерял контроль над собой, стоял как вкопанный напротив автомобиля, словно из него самого сейчас в данный момент уходит жизнь. Врачи и коллеги попытались удержать его, не дать броситься в смертельную опасность, стараясь предотвратить возможные травмы и стресс. Но ничто не могло заглушить его внутренний крик и осознание того, что он потерял самое дорогое в жизни. Вскоре он погрузился в ближайшее свободное такси и молчаливо последовал за машиной скорой помощи, не понимая, что произойдёт дальше, но чётко осознавая одно: любимая женщина ушла из его жизни навсегда.

Он тяжело приподнял своё тело с кровати, чувствуя, как каждая клеточка организма сопротивляется этому простому действию, будто бы силы покинули его навсегда. Медленно опустил босые ступни на холодный паркет пола, ощутив лёгкое покалывание от соприкосновения с поверхностью. Глухая, тяжёлая тишина окружила его плотной стеной, лишённой звуков домашнего быта. Нет привычного негромкого журчания воды в кране, нет весёлых переливов голоса жены, напевавшей свою любимую песню утром, нет даже слабого шороха шагов по коридору. Лишь ритмичный звук каплей дождя, лениво бьющих по карнизу окна, нарушал зловещую тишину, вызывая невольную дрожь и тревогу.

Взгляд упёрся в старинный комод, украшенный искусной резьбой, поверх которого стояла дорогая его сердцу вещь – свадебная фотография в изящной рамке цвета серебра. Там, на старом снимке, запечатлена была улыбающаяся жена, слегка наклонённая вперёд, смеющаяся счастливым смехом, держащая в руках ароматный букет свежих ромашек и васильков. А рядом стоял сам Роман, молодой, полный энергии и любви мужчина, смотрящий на свою избранницу с восхищением и трепетом, выражающими всю глубину чувств. Сейчас, глядя на снимок, он чувствовал острый приступ боли, словно невидимая рука сдавливала грудь железным кольцом. Осторожно проведя пальцами по прохладному стеклу рамки, Роман попытался мысленно коснуться гладкой кожи её щёк, вновь почувствовать тепло родного дыхания, вспомнить запах волос, видеть радость в глазах любимой… Но память оказалась бессильной против утраты, оставив лишь горечь и чувство одиночества.

Почему жизнь продолжается без неё? Этот вопрос мучительно бил в голову Романа, словно назойливая мысль, постоянно возвращающаяся снова и снова, подобно игле, застрявшей на испорченном диске. Как объяснить это абсурдное несоответствие: почему мир продолжает вращаться вокруг своей оси, когда оборвалась самая важная нить его существования? Почему природа не откликнулась болью на потерю самого близкого существа, почему небесное светило восходит каждое утро точно так же, как раньше, почему незнакомцы продолжают вести себя обыденно, улыбаются друг другу, торопятся по своим делам, играют с детьми в парках, живут обычной жизнью, не подозревая о глубокой ране, оставленной судьбой одному человеку? Почему никто не замечает, что солнце стало светить тусклее, воздух потерял вкус, краски мира стали грязнее и унылее? Ведь именно тогда, когда его сердце окаменело, когда прекратилась биение сердца любимого человека, должна была остановиться вся Вселенная…

Однако мир остался прежним, продолжая идти своим чередом, а Роман оказался погружён в бесконечную череду мгновений, несущихся мимо, словно река, чья поверхность отражает лишь искажённую тень реальности. Время оказалось вовсе не простым потоком секунд, сменяющих друг друга последовательно, а сложной конструкцией, состоящей из множества слоёв и уровней. Это сознание пришло к нему недавно, открыв истинную природу времени: его собственное восприятие изменилось радикально, расколовшись на два состояния бытия – состояние до катастрофы и состояние после неё. До означало светлые моменты, совместные прогулки, мечты о будущих детях, обещания любить вечно, объятья, поцелуи, счастливые дни, проведённые вместе. После – пустота, вечная боль, ощущение собственной ненужности, затяжная депрессия, холод, отражающийся в зеркалах глаз, одиночество, превращающееся в постоянный спутник, потеря смысла и цели, необходимость двигаться вперёд, несмотря на отсутствие сил и желания жить.

В памяти возникла одна особенно памятная картина, возникшая как вспышка света среди тьмы прошлого. Три года назад ранним декабрьским утром он наблюдал, как Ольга, одетая в огромный, тёплый вязаный свитер, принадлежавший ему, кружится по маленькой уютной кухне, напевая под музыку, звучащую из маленького приёмника, расположенного на холодильнике. Её движения были лёгкими и грациозными, волосы развевались в такт музыке, длинные ресницы мелькали, блестящие глаза излучали счастье и любовь. Рядом стоящая турка источала чудесный аромат свежемолотого кофе, соединяющийся с ароматом цветов, которыми украшала помещение супруга – свежие белые розы стояли в маленькой стеклянной вазе на подоконнике кухни. Запах жареных кофейных зерён перемешивался с лёгким привкусом свежего хлеба, создавая незабываемую атмосферу семейного уюта.

– Ты опять забыл закрыть окно! – весело крикнула она, подбегая ближе, стараясь поймать его взгляд.

– Но ведь свежий воздух полезен! – ответил Роман, притянув её к себе крепче.

– Полезен, конечно, но не зимой же! – возмутилась Ольга, покачав головой и лукаво посмотрев на мужа.

Она ненавидела добавлять специи в кофе, считая, что чёрный напиток сам по себе обладает прекрасным вкусом. Особенно остро реагировала на щепотку перца, которую Роман иногда бросал в чашку, утверждая, что это придаёт особый пикантный оттенок напитку. Женщина нежно проводила рукой по его лицу, внимательно изучая черты, и тихо говорила: «Просто живи, думай меньше обо всём».

Теперь кухня казалась чуждой, ненастоящей, будто съёмочная площадка фильма, сюжет которого больше не имел никакого отношения к настоящей жизни. Столешница, покрытая тонким слоем пыли, говорящей о заброшенных днях, сухие листья растения в глиняном горшке, который ранее служил источником радости и гордости. Роман ясно помнил, как ежедневно ухаживала за цветком его любимая, бережно поливая водой, повторяя ласково: «Вот видишь, он такой же упорный, как ты, никак не хочет сдаваться». Однако теперь растение умерло, превратившись в жалкое подобие самого себя, символизируя глубокую душевную пустоту хозяина дома.

Память действительно удивительная штука: одновременно являясь единственным источником утешения и величайшим наказанием. Воспоминания способны подарить сладостные мгновения ощущения близости ушедших людей, однако они напоминают нам о неизбежности потери, оставляя лишь горький осадок сожаления и грусти. Будто смотришь на ночное небо, различая яркие звёзды, чей свет шёл к Земле тысячелетиями, в то время как сами звёзды давно исчезли, обратившись в ничто.

Телефон, вибрация которого нарушила течение мысли, настойчиво напомнил о существовании внешнего мира. Сообщение поступило от единственного настоящего друга, который проявлял искреннюю заботу и внимание, не прекращая поддерживать связь даже после того, как Роман замкнулся в себе, ограничиваясь короткими, лаконичными репликами.

Сергей: «Привет. Знаю, что ты не хочешь никого видеть, но я подъеду через час. Привезу кофе. Открой дверь».

Желание отправить короткий отказ не воплотилось в реальность, пальцы отказывались подчиняться воле, и сообщение оставалось неотвеченным. Возможно, подсознательно он наоборот ждал того, что к нему наконец-то кто-то приедет. Спустя какое-то время громкий сигнал дверного звонка разорвал тишину квартиры, вынуждая выйти из апатичного состояния. Дверь открылась автоматически, впуская гостя. Перед Романом предстал знакомый силуэт Сергея, друга детства, вошедшего уверенно, словно оказавшись в собственном доме. Лицо мужчины выразило сочувствие и понимание ситуации, взгляд говорил больше всяких слов.

Дружба нередко проявляется простыми, но значимыми проявлениями заботы. Сергей прекрасно помнил вкусы Романа и купил кофе именно так, как любил его друг: латте с добавлением орехового сиропа и классический десерт – синнабон, ставший их традиционным лакомством ещё со студенческих лет. Сергею было известно, что возможно Роман не сможет насладиться этими угощениями, но внутренний голос настойчиво твердил, что поступок важен сам по себе – это знак внимания и участия. Войдя в квартиру, он бережно держал в одной руке картонный держатель с двумя стаканчиками кофе – одним для себя, вторым для Романа, источавшими приятный кофейный аромат, а в другой – аккуратно упакованную выпечку, соблазнительно пахнущую корицей и сахаром. Серёжа аккуратно поставил покупку на небольшой стол, где обычно завтракал Роман.

– Ты выглядишь как призрак, – без предисловий сказал он.

– Чувствую себя так же , – отозвался Роман, не поднимая взгляда, продолжая смотреть в никуда, потерявшийся в собственных мыслях.

– Понимаю, что слова ничего не значат, когда болит сердце, – продолжил Сергей, садясь напротив друга, – но вижу собственными глазами, как ты угасаешь. Ешь вообще хоть что-нибудь последнее время?

– Да разве на кухне еда какая-то осталась, кроме кофе? Иногда позволяю себе глотнуть, – пожал плечами Роман, чувствуя усталость и безразличие ко всему происходящему.

– Послушай меня внимательно, братец, – серьёзно заговорил Сергей, протягивая руку к плечу товарища, – уверен, Оле совсем не понравилось бы наблюдать такое. Ей больно было бы видеть твоё нынешнее состояние.

– Откуда ты знаешь, чего она хотела? – резко оборвал его Роман. – Ты не был там, в последние минуты. Ты не слышал, как она шептала: «Обещай, что будешь жить».

Сергей замолчал, глядя на друга. В его глазах читалась боль – не только за Романа, но и за себя, за то, что не может помочь.

Сергея охватило молчание, неловкость распространилась по комнате густой волной, заметной каждому присутствующему. Его собственный взгляд потух, выражение лица выдавало глубокое переживание не только за судьбу друга, но и собственную неспособность изменить ситуацию. Столько горя, боли и несправедливости жизни оказалось сосредоточено в одном месте, мешая дышать и думать рационально.

– Я правда не смогу подобрать нужных слов, – признался Сергей спустя минуту, поняв тщетность дальнейших попыток убеждать словами, – но обещаю приходить сюда каждый день, будь это необходимо. Ради тебя и себя, потому что нуждаюсь в тебе тоже.

Оставив недопитый кофе на кухонном столе, Сергей направился к выходу, закрыв за собой дверь. Оставленный им след тёплого пара продолжал подниматься над стаканом, придавая сцене мистический характер. Напиток медленно остывал, теряя первоначальное тепло, становясь частью повседневной рутины. Роман сидел неподвижно, задаваясь вопросом, каким образом судьба выбирает, кому уйти первым, а кого оставить страдать в мире живых, размышляя о бессмысленности подобного распределения страданий.

Возможно, наше существование – это не последовательность приятных моментов и достижений, а цепочка трагедий и утрат, нанесённых глубоких следов, оставшихся рубцов, образующих своеобразную карту человеческой судьбы. Каждая новая травма накладывается на предыдущую, постепенно стирая первоначальный облик души, превращая нас самих в собирателей скорби и потерь. Постепенно накапливается настолько много отпечатков и следов минувших потрясений, что становится практически невозможным представить своё лицо и душу такими, какими они были изначально, до первого столкновения с бедой.

Дом постепенно превращается в мрачный памятник былым радостям, заполненный вещами, служащими символическими памятниками безвозвратно потерянному счастью. Повсюду следы её пребывания, мелкие, незаметные предметы, случайно оставшиеся на своём месте: на спинке стула скромно лежит тонкий шарфик, который Роман купил специально на годовщину знакомства, напоминая о тёплом сентябрьском дне; в углу ванны хранится полупустая банка увлажняющего крема с нежным ароматом лавандовых полей юга, купленного ими совместно в отпуске; глубоко спрятанный в ящик стола маленький конверт с билетами на долгожданный концерт классической музыки, который они мечтали посетить, но неприятные обстоятельства помешали осуществлению планов.

Медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, Роман открывает гардеробный шкаф, и оттуда веет еле уловимый аромат знакомых духов, чуть подсушенных пряных нот и лёгкой примеси морской соли. Здесь висят её любимые вещи: изысканные коктейльные платья, летние сарафаны, элегантные костюмы для деловых встреч. Среди всей коллекции выделяется воздушное шифоновое платье глубокого синего оттенка, которое она надевала исключительно в особых случаях. Роман берёт подол платья в руки, прижимается щекой к мягкой ткани, пытается вдохнуть остатки её аромата, сохранившегося в волокнах материала.

Возвращаясь обратно в свой небольшой домашний кабинет, Роман видит на письменном столе проектные бумаги, разложенные аккуратными стопочками. Он задумчиво смотрит на чертежи жилого комплекса, построенного на берегу живописного озера, над которым они работали вдвоём, мечтая создать идеальное жильё для молодых семей. Раньше эта работа приносила удовольствие, вдохновляла на новые идеи, способствовала творческому росту. Сегодня чертежи кажутся бессмысленными линиями, лишёнными внутреннего содержания, поскольку потеряли цель своего предназначения. Роман ловит себя на мысли, что проектирование домов для будущих поколений выглядит нелепостью, учитывая, что собственный семейный очаг разрушен окончательно.

Вся квартира стала пространством живой памяти, хранимым свидетелем прожитых лет и совместных переживаний. Одежда в шкафу сохранила энергетику вечера первого романтического свидания, случайного выбора юбки и топа, идеально сочетавшихся друг с другом. Окно гостиной до сих пор помнит долгий разговор поздним вечером, когда за окном моросил тёплый летний дождь, окрашивающий улицы мягким золотистым светом фонарей. Холодильник сохраняет знание рецептов блюд, приготовленных супругой, чайник впитывает память ежедневных утренних ритуалов, сопровождавшихся мягкими шутками. Предметы, казалось бы, обычные бытовые вещи, становятся хранилищем бесценных воспоминаний, воплощением прошлых радостей, навечно вписанными в пространство квартиры.

Особенная жестокость заключается в том, что повседневная жизнь идёт своим чередом, сохраняя обычный ход времени, вопреки личной драме отдельного человека. Часы на стене показывают точное время, солнечные лучи проникают в комнату, птицы щебечут за окном, сезон сменяется сезоном, деревья выпускают новые листочки весной, травы колышутся ветром летом, погода меняется осенью, зима приносит снег и мороз. Мир живёт вне зависимости от внутренних ощущений отдельно взятого индивидуума, не обращая внимания на глубокие внутренние раны, переживания и страдания. Однако для Романа время фактически остановилось, вернувшись назад, бесконечно прокручивая события страшного дня, ставшего отправной точкой всех последующих изменений.

Спустя трое суток после первой встречи с психологом Роман решил прийти на очередной терапевтический сеанс к доктору Светлане Левиной – умной, спокойной женщине, обладающей удивительно тёплым взглядом и способностью выслушивать самые сокровенные тайны клиентов.

Кабинет доктора располагался на третьем этаже небольшого здания в центре города. Просторная комната была выдержана в мягких бежево-коричневых оттенках, создавая атмосферу комфорта и уюта. Мягкий ковёр приглушал шаги, низкие книжные шкафы, полки которых были заполнены специализированной литературой, предметами искусства и декоративными статуэтками, дополняли интерьер. Несколько картин на стенах представляли пейзажи природы, выполненные акварелью, а мягкие креслица приглашали расслабиться и довериться специалисту. Центральное место занимал добротный деревянный стол, за которым находилась врач-психотерапевт, вооружённая карандашом и блокнотом, готовый записать ключевые моменты консультации.

– Если попытаться выразить ваши чувства словами, то как бы вы охарактеризовали испытываемую вами внутреннюю пустоту? – спокойно поинтересовалась Светлана, записывая важные детали беседы в блокнот.

– Представьте, будто воздух вышел из комнаты, словно мощный насос вытянул весь кислород наружу, – объяснил Роман, подняв взгляд на врача, – дыхание остаётся, оно не исчезает, однако отсутствует столь необходимое ощущение насыщенности воздуха кислородом. Объекты вокруг видны отчётливо, предметы расположены на своих местах, однако теряют всякий смысл и значимость, становятся эфемерными, нереальными, существующими лишь формально.

Светлана сделала небольшую паузу, позволив пациенту сформулировать собственные эмоции.

– Какие чувства вызывают воспоминания о вашей супруге? Возможно, они приносят облегчение или усиливают болезненные ощущения?

– Для меня всё сейчас неоднозначно, – задумчиво произнёс Роман, слегка растерянно пожимая плечами, – воспоминания подобны огню: согревают теплом прошедших дней, давая надежду и веру в лучшее будущее, но одновременно обжигают острой болью утраты, заставляют заново переживать трагичность происшедшего. Порой возникает страх потерять последнюю ниточку связи с ней, опасение, что, позабыв подробности совместного счастья, окончательно сотру из памяти дорогие образы. Тогда начинаешь отчаянно цепляться за любые крупицы памяти, стараться удержать драгоценные моменты в сознании. Но случаются мгновения, когда понимаешь, насколько трудно переносить постоянную боль, и появляется желание избавиться от любых мыслей о прошлом, освободиться от груза постоянного напряжения и стресса.

– Испытываете ли вы раздражение или негодование по отношению к покойной супруге за её преждевременный уход из жизни?

– Никогда! – решительно воскликнул Роман, резко повернувшись к врачу, в его глазах отразилась глубокая внутренняя борьба, – причина моей внутренней бури находится гораздо глубже. Негодование направлено на себя лично, моё несовершенство, невозможность предотвратить катастрофу, спасти её от смерти. Мне невероятно сложно смириться с тем фактом, что каждое новое утро начинается с понимания невозможности возвращения нашей общей истории, полного разрыва нити доверия и надежды.

Психотерапевт одобрительно кивнула, внимательно наблюдая за реакциями пациента, не вмешиваясь в процесс рассказывания эмоций.

– Ваше недовольство самим собой вполне естественно, подобные реакции являются неотъемлемой частью процесса принятия утраты и преодоления кризиса. Раздражительность, агрессия, самообвинение – признаки активной борьбы за сохранение образа любимой женщины, стремление сохранить эмоциональную привязанность к ней любыми доступными способами.

Несмотря на советы специалиста, Роман прекрасно осознавал, что внутренний конфликт останется навсегда, как глубокий шрам, оставленный острым ножом на коже, сохраняющим свой след на протяжении многих лет.

Он думал о том, что горе – это не линия, а спираль. Ты думаешь, что поднимаешься, но на самом деле кружишь вокруг одной точки. Каждый виток приносит новое осознание, но центр остаётся неизменным – утрата. И чем глубже ты погружаешься, тем яснее видишь: горе – не враг, а проводник. Оно ведёт тебя сквозь тьму к новому пониманию жизни.

Наступил вечер, и город, постепенно утопая в сумрачном свете последних лучей солнца, готовился принять ночь. Роман устроился у окна, подставив подбородок ладони, внимательно наблюдая за постепенным наступлением темноты. Сумеречное освещение подчёркивало скуластые черты лица, придавая внешности особую драматичность. Взгляд рассеялся, фокусируясь на далёких огнях многоэтажек, играющих бликами на поверхности реки, мерцающими звёздами в тёмном небе.

Мысли хаотично двигались в голове, словно листья, сорванные порывом осеннего ветра, беспорядочно кружась и сталкиваясь друг с другом. Внутренний диалог обострялся, порождая философские вопросы, адресованные самому себе: Что же представляет собой человеческая жизнь, если она способна прерваться в любую секунду, внезапно и необратимо, разрушив выстроенные планы, перечеркнув великие мечты, уничтожив самое дорогое – способность испытывать чистую бескорыстную любовь? Может быть, мы лишь песчинки, брошенные посреди безграничного океана времени, незначительные частицы в огромной вселенной, мимолётные существа, ничтожные перед величием природы?

Мысленные поиски привели Романа к воспоминаниям о университетской лекции по философии, услышанной много лет назад. Преподаватель в костюме-тройке и очках с толстыми линзами, цитировавший великих мыслителей, рассуждал о природе человеческого сознания: «Люди уникальны благодаря способности осознавать конечность собственного существования. Осознание смерти определяет нашу сущность, формирует поведение, заставляет задуматься о смысле жизни». Однако теперь, столкнувшись с собственным кризисом, идея воспринималась совсем иначе: зачем дано осознание неизбежности конца, если единственное, что приносит это осознание, – лишь мучительную боль и постоянное чувство страха?

Время представлялось Роману большой рекой, широкой и неспешной, плавно текущей, увлекая за собой всех людей, независимо от желаний и обстоятельств. Большинство плывут по течению свободно, легко управляясь с течением, наслаждаясь каждым моментом путешествия, созерцая красоты берегов, открывая горизонты новых возможностей. Однако для Романа та же река превратилась в непривычное стоячее болото, мутное и застывшее, омывающее берега грустью и разочарованием. Он ощущал себя лодочником, потерпевшим крушение, вынужденным оставаться на одном месте, беспомощно ожидая помощи, которой не существует.

Отражение в зеркале привлекло внимание Романа. Человек, глядевший на него из зеркала, сильно отличался от того, кем он был год назад. Тогда глаза сияли радостью, губы часто растягивались в улыбке, шаги были уверенными и быстрыми. Теперь взгляд потух, кожа приобрела болезненный серый оттенок, фигура сгорбилась, плечи обвисли, голова опустилась ниже обычного уровня. Возникло впечатление, что зеркало показывает другого человека, абсолютно незнакомого персонажа, страдающего, усталого, сломанного обстоятельствами.

Подавленный и истощённый внутренними переживаниями, Роман механически выполнил последний пункт дневного расписания. Натолкнувшись взглядом на стол, он заметил небольшой бумажный пакет с остатками еды, оставленными Сергеем накануне визита. Без особого энтузиазма, чисто автоматически, мужчина достал сладкий рулет, положил кусочек в рот, запил небольшим количеством холодного кофе. Никакого удовольствия, никакой удовлетворённости не возникло, еда казалась пустой оболочкой, лишённой вкуса и запаха. Затем Роман устало поднялся с дивана, прошёл в спальню, включил ночник и улёгся на кровать, моментально провалившись в беспокойный сон, наполненный кошмарными сновидениями и воспоминаниями.