Читать книгу Цена двух наследников - - Страница 8

«СВИТОК НЕНАВИСТИ» ЭЛИАНЫ РОССИ

Дата: отсутствует.

УЖИН С ДЬЯВОЛОМ.

Следующие несколько дней превратились в изощренную пытку. Наши ужины больше не проходили в молчании. Он начал говорить. Задавать вопросы. Сначала нейтральные – о книгах в библиотеке, о искусстве, которое висело на стенах. Я отвечала односложно, пытаясь сохранить стену. Но его вопросы становились все более личными, все более точными.

«Что ты чувствовала, когда впервые увидела море?» – спросил он однажды, отпивая вина.

Я уставилась на него. «Почему вас это волнует?»

«Мне интересно, что может вызывать эмоции в человеке, который решил их похоронить», – ответил он спокойно. Его слова были как игла, вонзившаяся в самое сердце моей защиты.

Я вспомнила тот день. Мне было семь лет. Мы с матерью поехали в Кадис. Вода была ледяной, но солнце слепило глаза. Я закричала от восторга.

«Я испугалась», – солгала я, глядя на свою тарелку.

«Врешь», – мягко парировал он. «Ты не боишься ничего, что может быть прекрасным. Ты боишься только того, что может сломать».

От его слов у меня перехватило дыхание. Он видел насквозь. Эта способность – видеть меня – была страшнее любой грубой силы.

В другой вечер он спросил о моем отце. Я замолчала. Это была запретная тема. Боль, которую я носила в себе с одиннадцати лет.

«Он умер», – коротко бросила я.

«От чего?»

«Его сердце остановилось».

«Сердце не останавливается просто так», – не отступал он. Его настойчивость была безжалостной. «Что его сломало?»

Слезы подступили к моим глазам. Я сжала кулаки под столом. «Долги. Безнадежность. Он не мог содержать семью. Считал себя неудачником».

«И ты вышла замуж за Росси, чтобы никогда не чувствовать себя так же».

Это не был вопрос. Это был приговор. Он вытащил наружу всю мою боль, все мои страхи, выставил их на свет, как хирург, вскрывающий рану. И я сидела перед ним, обнаженная душой, ненавидя его больше, чем когда-либо. Но в этой ненависти была странная, извращенная связь. Он знал меня. По-настоящему знал. И он использовал это знание как оружие.

Я больше не могла молчать. Я начала отвечать ему с той же жестокостью. Я задавала вопросы о нем. О его деле. О его «наследниках».

«Почему это так важно для вас?» – спросила я однажды, глядя ему прямо в глаза. «Почему нельзя просто усыновить? Или найти женщину, которая согласится быть с вами добровольно?»

Он помолчал, его взгляд на мгновение стал отрешенным. «Наследник – это не просто ребенок. Это продолжение. Доказательство того, что твоя кровь, твоя воля, твое имя – сильнее смерти. Усыновленный ребенок может предать. Ребенок, рожденный по расчету… он несет в себе семя этого расчета. Мне нужна чистая линия. Линия, начатая силой и необходимостью. Такую не предают. Такую… уважают».

Его слова были безумны. Чудовищны. Но в них была своя, леденящая душу логика. Логика человека, который живет в мире, где любовь – это слабость, а семья – это династия, построенная на власти и страхе.

Я смотрела на него, и впервые не видела просто монстра. Я видела продукт его мира. Такого же пленника, как и я. Только его тюрьма была построена из денег, власти и одиночества.

«БУХГАЛТЕРСКАЯ КНИГИ ТЕНИ» ВИТТО МОНТАНЫ

Дата: 28 сентября – 2 октября.

Стратегия за ужином: Переход от молчания к целенаправленному диалогу. Цель – разрушить эмоциональную изоляцию объекта. Вопросы подобраны для провокации эмоциональных реакций. Сначала нейтральные, затем все более личные.

Вопрос о море: Проверка ее способности к положительным эмоциям. Ее попытка солгать – признак того, что память болезненна и ценна. Мой ответ («Врешь») – прямой вызов ее защитным механизмам. Необходимо заставить ее быть честной, хотя бы с самой собой.

Вопрос об отце: Ключевая психологическая атака. Знание о ее отце было получено из досье. Его смерть – центральная травма, сформировавшая ее стремление к безопасности любой ценой. Принуждение ее к обсуждению этого вызывает сильную эмоциональную реакцию (слезы, сжатые кулаки). Боль делает ее уязвимой, а уязвимость – это доступ к истинным эмоциям.

Ее вывод о моем мотиве замужества: Точен. Она видит логическую цепочку. Это момент подключения ее интеллекта к анализу наших отношений. Она больше не просто жертва, она – аналитик.

Ее контратака – вопрос о наследниках: Важный поворот. Она переходит в наступление. Это признак растущей уверенности и… вовлеченности. Ей не все равно. Ей интересно.

Мой ответ: Максимально откровенный в рамках допустимого. Объяснение логики династии. Это не оправдание, а констатация фактов моего мира. Реакция объекта – не просто ужас, а анализ. Она видит за этим личную трагедию, одиночество. Опасный, но необходимый шаг. Она начинает меня «очеловечивать». Это риск, но риск, ведущий к более глубокой связи, необходимой для конечной цели.

«СВИТОК НЕНАВИСТИ» ЭЛИАНЫ РОССИ

Дата: отсутствует.

Нарастание.

Напряжение между нами росло с каждым днем. Оно витало в воздухе во время наших ужинов, насыщало тишину в библиотеке, где мы теперь иногда оказывались вместе. Это была не просто ненависть. Это было магнитное притяжение двух противоположных полюсов – тьмы и огня. Я ловила на себе его взгляд, и в нем уже не было холодной оценки. Там было ожидание. Вызов.

Однажды вечером, когда я выходила из библиотеки, он преградил мне путь в дверном проеме. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела.

«Довольны ли вы прогрессом наших… бесед?» – спросил он, его голос был низким и густым.

«Это не беседы», – выдохнула я, поднимая на него взгляд. Мое сердце бешено колотилось. «Это психологическая война».

Уголки его губ дрогнули. Почти улыбка. «Война – это тоже форма страсти. Самая чистая».

Его рука поднялась, и он провел большим пальцем по моей нижней губе. Это было стремительно, почти небрежно. Но от его прикосновения по всему моему телу пробежала электрическая волна. Я отпрянула, как ошпаренная.

«Не трогайте меня», – прошипела я, но в моем голосе не было прежней силы. Был испуг. И что-то еще…

«Когда-нибудь ты сама попросишь меня об этом», – сказал он тихо и отошел, пропуская меня.

Я побежала в свою комнату, прижимая пальцы к губам. Они горели. Все мое тело горело. От ярости. От унижения. И от чего-то такого, в чем я боялась себе признаться.

Ночью я не могла уснуть. Я ворочалась, и образ его лица, его прикосновения, его слова преследовали меня. Я ненавидела его. Я ненавидела его больше, чем кого-либо в своей жизни. Но эта ненависть стала настолько всепоглощающей, что начала вытеснять все остальное. Она стала моим топливом. Моим смыслом.

Я подошла к соединительной двери. На этот раз я не дрожала. Во мне кипела решимость. Он хотел страсти? Он хотел огня? Он их получит.

Я резко распахнула дверь. Он стоял у своего окна, как и в прошлый раз. Но на этот раз он был без рубашки. Свет луны выхватывал из полумрака рельеф его мышц, шрамы на спине и плечах. История насилия, высеченная на его коже. Он обернулся. Его взгляд был темным, горящим.

«Надоело ждать?» – его голос был хриплым.

«Надоели твои игры», – бросила я, делая шаг вперед. Комната была наполнена запахом его кожи, его дыхания. «Ты хочешь наследников? Или ты хочешь сломать меня?»

«Я уже сказал, сломанные вещи бесполезны», – он не двигался, следя за мной, как хищник. «Я хочу… завоевать».

«Тогда завоюй», – выдохнула я, останавливаясь в сантиметре от него. Я подняла голову, бросая ему вызов. «Если сможешь».

На его лице промелькнуло нечто похожее на уважение. И тогда его руки схватили меня. Не грубо, но властно. И на этот раз я не отпрянула. Я встретила его взгляд с такой же яростью.

«БУХГАЛТЕРСКАЯ КНИГИ ТЕНИ» ВИТТО МОНТАНЫ

3 октября. Вечер.

Эскалация напряжения: Цель достигнута. Объект демонстрирует признаки сильного эмоционального вовлечения. Ее реакция на мои провокации – не пассивность, а ответная агрессия. Это создает необходимое химическое и психологическое напряжение.

Инцидент в дверном проеме: Рассчитанная провокация. Физический контакт (прикосновение к губе) – тест на ее реакцию. Она отпрянула, но ее протест был слабым. Физиологическая реакция (расширенные зрачки, учащенное дыхание) указывала на возбуждение, смешанное со страхом. Прогресс.

Мое заявление: «Когда-нибудь ты сама попросишь…» Установка ожидания. Закладка идеи в ее подсознание. Теперь она будет бороться не только со мной, но и с этой мыслью.

Ее ночная инициатива: Решающий момент. Она входит в мою комнату не от отчаяния, а от переполняющей ее энергии – ярости, вызова, накопленного напряжения. Ее поза, взгляд – это не жертва. Это противник, бросающий вызов. Идеальные условия.

Визуальный контакт (мой вид без рубашки): Намеренный жест. Демонстрация силы и уязвимости одновременно. Шрамы – история, которая может вызывать не только страх, но и любопытство, и даже… сочувствие. Она их видит. Это важная деталь.

Диалог перед контактом: Ее вопрос о моих истинных намерениях. Прямой и честный. Мой ответ – «завоевать». Четко определяет характер наших отношений. Ее ответ – «тогда завоюй» – является прямым согласием на следующие действия. Согласие, полученное в борьбе, но согласие.

Физический контакт: Начинается. Ее реакция – не подчинение, а встречный вызов. Она встречает мой взгляд с яростью. Это именно та «страсть ненависти», о которой я говорил. Наиболее плодородная почва для начала.

«СВИТОК НЕНАВИСТИ» ЭЛИАНЫ РОССИ

Дата: отсутствует.

Пламя.

Его поцелуй не был нежным. Это было сражение. Захват. Это был ураган, который сметал все на своем пути – мои мысли, мой страх, мою ненависть, превращая их в чистое, необузданное пламя. Я кусала его губы в ответ, царапала ему спину, пытаясь причинить боль, чтобы заглушить собственное наслаждение, которое прорывалось сквозь плотину моего гнева.

Я позволила сорвать с меня одежду, его руки на моей коже были как огонь. Каждое прикосновение было заявлением о праве собственности, но также и вызовом, на который мое тело отвечало предательским трепетом. Я ненавидела его. Я ненавидела себя за то, как мое тело реагировало на него. Но я не могла остановиться. Эта ярость была наркотиком.

Когда он вошел в меня, боль была острой и краткой. Но за ней пришло нечто иное. Не удовольствие. Не наслаждение. Это было… высвобождение. Взрыв всей накопленной энергии, всего напряжения, всей борьбы. Это было падение в бездну, и я падала с открытыми глазами, глядя в его черные, полные той же всепоглощающей бури глаза.