Читать книгу Перед Бурей - - Страница 2

Молодой человек, совсем недавно получивший чин летописца, по указу своего наставника был направлен в усадьбу столичного посадника. Остановившись у двери, он не сразу стал стучать по дорогой и красиво исписанной различными узорами двери. Чтобы успокоиться перед такой важной для его карьеры встречей, летописец набрал полную грудь воздуха и осмотрелся по сторонам, дабы насладиться пейзажами сердца царства. Солнцеград… А ведь сразу и не скажешь, что два года назад здесь случился погром, унёсший тысячи жизней, сравнявший с землёй несколько жилых кварталов. Он никак не изменился. Всё такой же, как и всегда – сказочно красивый. Если спросить у кого-либо, кто бывал в столице, в первую очередь, расскажет вам про сооружения колоссальной величины, задевающие своими шпилями небо. Описывать будет долго и во всех красках!

Но не только титаническими постройками прекрасен город – жизнь кипит на каждой улице. Причём чем темнее и злачнее улица, тем красочнее она там кипит, но, к сожалению, недолго. Летописец наблюдал, как рабочие строят новые избы, которые в будущем образуют новый квартал, прокладывают дороги из жердевых настилов, а также как бригады вечно ругались между собой за право продолжать работу и за то, кто кому мешает выполнять свою работу соответственно. Между ругающимися мужиками быстро пробегали торговки с сдобой, не упуская возможность продать свои товары изголодавшимся работникам. За ними следовала детвора с целью завладеть свежей, или не совсем, выпечкой и насладиться её вкусом. Через весь этот вихрь повседневной рутины проезжали повозки, набитые разными товарами, ходили дружинники и те, кто старается не попадаться им на глаза. И всё это происходило во время листопада. Осень в столице не уступала в красоте самому городу. Хоть времена года и мало чем отличались друг от друга, осень внутри ощущалась совершенно иначе, чем остальное время в году. Даже дышалось легче.

Летописец мог бы ещё долго созерцать местные красоты городской застройки, людской обыденности и восхвалять местную погоду, но его прервал закономерный вопрос:

– Вы кто?

Услышав за спиной голос посадника, юноша вздрогнул от испуга и ещё некоторое время не мог ответить хозяину дома, но ему и не пришлось отвечать – посадник всё и так понял. С надменным лицом он осмотрел своего гостя с головы до ног, а после пригласил его зайти.

– Летописец, как вас зовут?

– Нестор, господин. Меня направил к вам мой наставник Мефодий. Я могу приступать к своим обязанностям прямо сейчас.

– Это, конечно, замечательно. Но сначала ты поешь, ты какой-то бледный. Вот до чего доводит фанатичное обучение. Присаживайся, сейчас нам принесут мясо.

Ни одно слово не нарушило тишину трапезы. В полном молчании они отобедали, выпили квасу. Нестор за время потребления богатой пищи осмотрел усадьбу хозяина. По двери, в которую он так боялся постучать, уже было понятно, что и внутренний интерьер будет весьма богатым. Деревянные колонны, исписанные такими же узорами, что и дверь, создавали коридор к лестнице. Хоть летописец прекрасно понимал, что они несут сугубо косметический характер, всё равно пытался найти смысл в каждом витке узора, найти тайну, послание или слово на худой конец. Помимо колонн внимание привлекли гобелены с рисунками из золотой нити – невероятно сложная, даже невозможная и до безобразия дорогая вещь, а таких у него было несчётное количество вокруг. Посадник заметил, как гость жадно рассматривает убранство дома, и лениво стал рассказывать, где и когда был создан и приобретён тот или иной гобелен, но диалог у Нестора поддержать не удалось, даже создавать видимость вовлечённости в рассказ у него получалось с натяжкой. Тогда хозяин усадьбы, после того как трапеза была окончена, повёл его за собой. В подвал.

Каждый шаг по лестнице в неизвестную пустоту вызывал лёгкую тревогу, а разум проецировал всевозможные сценарии развития событий, причём все были с летальным для летописца исходом. К его счастью, когда дверь подвала открылась, перед ним оказалось помещение, специально оборудованное под писание книг: на стенах висели уже зажжённые лампы, у стены стоял письменный стол со всеми теми же узорами, а на столе лежала береста, писало и перо с чернилами.

– Прошу простить за отсутствие листов, единственная мастерская, где они производились, сгорела два года назад, – посадник в спешке убрал перо и чернила в шкаф у стены и заменил их на уголь. – Да… Надо было всё же развивать эту отрасль, ну да ладно. Будешь писать, как все в нашем государстве. Нестор, присаживайтесь. Ох! А я не помню, представлялся ли я?

– Владимир Харитонович, я знаю, как вас зовут.

– Тем лучше, присаживайтесь, уже надо начинать. Готовы записывать? – Нестор взял писало в руки, опробовав его, кивнул. – Мы с твоим наставником, Мефодием, остановились на прибытии северских князей в столицу, а потом то он не мог по причине болезней, то я по причине множества задач. Так и остались в прошлом. Готовы? Начинаем.

Посадник стал медленно, даже мелодично проговаривать каждое слово, чтобы Нестор не совершил ошибку в написании. После описания событий во время столичного погрома Владимир понял, что его летописец справляется, и стал говорить быстрее, а Нестор, соответственно, писать. За событиями погрома следовал перечень всех пленённых и впоследствии казнённых князей Северного Предела. Список был большим, даже очень. Нестор поймал себя на мысли, что почти каждый северный род был лишён члена семьи, а то и не одного.

Затем пошло описание тактических манёвров царской армии на землях Восточного Предела и их блестящих побед над войсками бояр-предателей, а также продвижений всё дальше на север. Были указаны все города и деревни, взятые царской армией, и везде была героическая победа, где враг превосходил числом как минимум в полтора раза:

– Владимир Харитонович, я родом из Вершаги, я жил там и тогда, когда произошла осада города царской хоругвью и армией бояр. Могу с уверенностью вам сказать, что гарнизон города был скуден. Вот в чём я не могу быть уверен, так это в причинах огромных потерь со стороны хоругви. Но как мне известно, воины умирали от отравления, вызванного гнилой водой. Бояре не предупредили об отравлении реки царскую армию и таким образом…

Посадник грозно на него посмотрел, отчего молодой летописец молча продолжил писать хронику.

Далее он записывал царские указы, установленные в то время. Если список князей казался ему большим, то указов было в три раза больше. Начиная от установления военной подати, заканчивая введением новых полномочий для хоругвей, в частности исполнения царской воли под названием: «Устрашения и изничтожения предателей и инаковерующих». После этого посадник замолчал. Походив по комнате и пару раз кинув взгляд на летописца, что преследовал его передвижения своим напуганным взглядом, стал говорить очень чётко и медленно:

– В наказание за предательство как царя, так и бога нашего Святого Лика, вероотступническая земля Архальская была подвержена каре господней. Все до единого язычники были отправлены в Пекло искупать свои грехи при жизни. Бог очистил эту землю от зла и скверны. Такая же судьба постигла и пограничные города, веровавшие в иных, запретных языческих божеств, нарушающих естественные порядки мироздания.

– Владимир Харитонович, не подумайте неправильно, но такой текст явно не для летописи, скорее в религиозные писания. Да и как мы с указов резко перешли на кары господни?

– Святой Лик! А у Мефодия есть ещё ученики?! Мне прислали бракованного. Нестор, повторяю: твоя задача записывать всё, что я говорю. Всё! Абсолютно! Понятно?

– Да, но…

– Никаких: «да, но»! Это не обсуждается.

– Я всё прекрасно понимаю, но чересчур лукавить в историческом писании я считаю неправильным. Рано или поздно это всплывёт наружу и окажется, что все написанное – сплошная ложь. Как будут относиться в этом случае к царю потомки?

– Как к великой личности своего времени. Не имеет значения, враньё это или нет, если эта книга будет единственной в своём роде. Нельзя будет сопоставить факты. Да даже если можно, то будут находить что-то среднее между нашей летописью и полностью противоположной. Тогда, вычленяя нечто среднее из этих книг, потомок будет приходить к выводу, что царствование Изяслава Ватахова подобно золотому веку. Прекрати задавать вопросы и продолжай писать. У меня нет желания продолжать этот разговор и объяснять тебе такие вещи. Надеюсь, со временем поймёшь.

Больше изречений не последовало. Посадник бубнил что-то себе под нос. Нестор, сделав вид, что ему абсолютно нет до этого дела, прислушался. Владимир повторял снова и снова лишь одно слово: «Архаль».

– Архаль? – вырвалось у летописца, отчего тот покраснел.

– Всё верно, Архаль. Богом забытое место.

– Если Бог его забыл, то почему тогда на них снизошла кара?

– Ох, зря ты шутишь, ох зря! Ещё одна такая шутка – и ты будешь писалом ковырять яму на морозе. – Нестор сердечно извинился и ещё сильнее покраснел от стыда, но всё же задал вопрос, почему это место так волнует посадника. – Там погиб мой друг. Он не был жителем тех мест, он отправился туда по моему приказу, там же и погиб.

– Как он погиб? – Владимир косо посмотрел на летописца, но всё же решил ответить.

– Его убили. Князь Архальский и его… стражник. Я в этом полностью уверен.

– А где они сейчас? Мефодий Архипович много мне о ком рассказывал – и об их прошлом, и об их нынешнем, – но чтобы он говорил об этом князе, я не помню. Может, что-то и говорил, но сугубо поверхностно. Он воюет на стороне Северного Предела или тоже погиб?

– Без понятия, честно. Возможно, и погиб. Последняя информация из источников об этом персонаже, которую я получил была год назад, да и та была сомнительной. Так, не отвлекай меня, продолжаем работать.

Яр, облачённый в плащ, быстрыми шагами пересекал улицу за улицей. Спешка была вызвана проливным дождём, который вот уже два дня не желал прекращаться. Улицы Кварка стали напоминать его родину в летнее время – всюду грязь, слякоть и лужи по колено. Такие сравнения не вызывали приятных эмоций, скорее наоборот, убивали последние. Несмотря на погодные условия, быт местного населения нисколько не изменился. Наверное, даже во время конца света в столице Восточного Предела каждый второй попытается заговорить тебе зубы, чтобы так или иначе его товар оказался в твоих руках, а твои деньги – у него в кармане. А если товара как такового нет, то представитель торговой культуры предложит пройти с ним к тому самому купцу, у которого есть всё и по выгодной цене.

Всевозможные стереотипы про Восточный Предел о том, что здесь поголовно каждый является купцом, торговцем и остальными синонимами, даже унизительными, обозначающими данную профессию, были лишь малой долей правды. Даже дети участвуют в этих рыночных отношениях, порой даже получается лучше, чем у ветеранов коммерческой деятельности. Потому Яр и приобрёл берёзовые бусы у маленькой девочки за баснословные две гривны. После покупки юноша продолжил свой путь. Направлялся он в ткацкую мастерскую, где жил и работал.

Мастерская представляла собой небольшую избу в очень прибыльном месте – у речного порта. Неизвестно, сколько денег потратил хозяин на приобретение земли и застройку, но они окупились сполна. Перед тем как зайти внутрь, Яр, по традиции, посмотрел на реку, берега которой были истыканы избами. Где-то вдали мелькнула молния.

– Михаил Степанович, приветствую вас, – произнёс Яр, только войдя в мастерскую, получив аналогичный ответ, пожал Михаилу руку.

Как раз Михаил Степанович и являлся хозяином данного заведения. Слегка тучный мужчина с густой растительностью на лице и куда менее густой на голове пристально посмотрел на своего работника:

– Быстро снимай плащ! Не хватало мне сырости в помещении! Отдай ты мне наконец то, что я просил. Нет, стой, сначала разденься! Быстрее! – Получив от промокшего до нитки гонца некое письмо, хозяин ещё раз посмотрел на Яра и никак не мог понять, почему письмо сухое, но спрашивать, как ему это удалось, не стал. – Благодарю, иди ешь, и Авель скажет, что делать.

Столовая находилась в подвале уютной избушки. Оборудована была, как подобает, всем необходимым: печь, стол, стулья и посуда. Большего никто и не желал. Авель сидел в полумраке и пил квас. Увидев своего товарища, резко соскочил с места и помчался накладывать кашу прибывшему. Яр отказываться не стал. Поблагодарив своего спутника, принялся трапезничать.

– Яр, выполнил, что просил Михаил? Молодец! Приятного аппетита, кстати. А ты чего такой хмурый? – Ответа не последовало. Авель сослался на поговорку: «Когда я ем – я глух и нем», потому не стал продолжать диалог, пока товарищ не поест.

К его несчастью, и после трапезы Яр не проронил ни слова. Данное поведение насторожило наёмника. Потому он решил всеми способами разговорить промокшего спутника. Всякая тема для разговора разбивалась как волны о берег. Никакого результата, но Авель и не думал отступать. Наконец-то у него получилось, и то только потому, что Яр взбесился:

– Да нет у меня настроения! Я уже так не могу! Два года! Два треклятых года мы шастаемся то тут, то там, выполняя дерьмовые поручения как шныри! Никакого результата! Чёртовы князья Северного Предела и верховный князь в частности!

– Не горячись. А ты думал, что, придя к верховному князю, он поцелует тебе ноги и выдаст половину княжества за красивые глазки? Помнишь, что нам тогда сказали? Ну не нам, тебе в частности. Они правы. Тебе дали возможность послужить во благо своей родины, и в награду вернёшь свой титул, земли и народ.

– Какой народ?! Какой?!

– Новый, кто решит переселиться. Не начинай. Выполнив эту задачу, как и договаривались, ты получишь обещанное. Не зря тогда помимо княжеского слова в присутствии знати и бояр была ещё и грамота подписана. Он уже не отвертится.

Яр размял глаза, вздохнул и согласился со словами Авеля:

– Да, ты прав, согласен. Время невозможно долго тянется, это очень сильно утомляет. Одно радует – мы сражаемся за правое дело. Мы должны всеми силами помочь в этой войне, где царь ответит за содеянное с нашим народом. Вот мысль о княжеской помощи в возрождении Архаля и суда над царём держит меня на плаву. Ладно, закрыли тему. Михаил получил своё письмо, кстати, хотел спросить – что за письма я ему передаю?

– От семьи, ничего такого. Ещё есть новости?

– Да, второе письмо уже адресовано нам. В нём говорится, что через два дня нужно будет встретить одного человека – он передаст некую информацию.

– Что за информатор, есть имя или характерные черты этого человека? – Яр кивнул. – Так не томи – говори.

– Зовут его Лука Погреби… Погребич…

– Погребичовский, – помог произнести Яру из ниоткуда появившийся за его спиной ещё один работник мастерской, Трофим Сотников. – И не стоит продолжать, мог бы просто передать письмо своему другу, чтобы тот прочитал. Если Миша работает на нас, это не значит, что он не сможет нас сдать. Даже если его семья в заложниках… – Сказанная в конце информация ошарашила Яра. Он резко обернулся и посмотрел на Трофима взглядом, полным негодования и злобы. После посмотрел уже на Авеля, как бы говоря: «Ты знал?!» – Ещё раз так на меня посмотришь – и будет тебе худо, – прохрипел Трофим, разминая руки.

– Трофим, а ты откуда знаешь о содержании письма? – поинтересовался Авель после того, как жестами ответил Яру, что обсудят вопрос последнего позже. Трофим же на вопрос ответил односложно: «Не твоё дело». – Понял, больше вопросов нет.

– Это задание слишком важное, чтобы провалить его, вам понятно? Не дай бог вы где-то напортачите!

– Так может вместо угроз окажете нам помощь, господин надзиратель? – Ответ на слова Яра был до жути простым и лаконичным: «Рот закрой». – Понял, вопросов больше нет! – Яр хлопнул двумя руками по столу и стал запивать злость.

– Вас двоих целый год готовили к тому, чтобы выполнить последующие миссии в этом проклятом городе, и вы за это получите неплохие награды. Кто-то целый город, кто-то уйму денег, что сможет купить целый город. Когда те, кто занимается этим всю жизнь, получают треклятое довольствие и «Благодарю за службу». Не находите это несправедливым? – Ответа не последовало, но Яр немного опустил взгляд. Авель же смотрел в глаза Трофима, в них читалось, что наёмник хочет остроумно ответить на крик души Трофима, но его останавливает неопределённость дальнейших событий, последующих после колкой шутки. Трофим тяжело вздохнул и продолжил: – Основательно приготовьтесь к этой операции!

После того как их командующий покинул столовую, Яр и Авель вернулись к ранее заданному вопросу:

– Да… про семью Михаила я знал. Не скажу, что я согласен с такой политикой, весьма жестоко, но…

– Какие могут быть «но»?! У человека выкрали семью и угрожают их расправой, если он сделает что-то против воли похитителя!

– А ты бы хотел, чтобы в один прекрасный момент нас схватила боярская дружина и стала выдирать ногти, пока мы не скажем всё, что знаем и не знаем?

– Нет, но ведь есть и другие способы сотрудничества. Деньги, например!

– Ни одна гора золота не способна заставить тебя молчать во время допроса с пристрастием. А вот жизнь дорогих тебе людей… Да! Способ весьма дикий, я бы даже сказал бесчестный, но на данный момент он необходим.

– Чтобы ты ни говорил – я с этим в корне не согласен! Так к тому же я и поделать ничего не могу! Это ещё сильнее выводит меня! Мы уподобляемся нашему врагу! Чем мы лучше, тогда получается?

– Ну, закрыли тему. Чем быстрее мы закончим миссию – тем быстрее его семью отпустят. Просто знай это. Давай лучше обсудим, как мы встретим этого Луку.

План был прост до безобразия и от того безупречен. Обсудив его за кружкой кваса, они разошлись по комнатам. Яр попрощался перед сном с Михаилом, что далось ему с трудом. Чувство вины перед этим человеком давило грудь. Масло в огонь подливала физиономия Михаила – нечто среднее между отчаянием и надеждой, вызванной новым письмом от семьи. Яр мог себе представить, какого это, и потому от всей души жалел хозяина мастерской.

Уснуть он не мог очень долго, впрочем, как и всегда. Наконец разум юноши истощился и позволил ему провалиться в сон. И как всегда, его окутали кошмары: перед ним пролетали все те, кого он знал. Окровавленные и искажённые от агонии лица чередовались с огромной скоростью, пока в какой-то момент не слились в единое целое, образовав его собственное лицо, такое же кровавое, застывшее в агонии.

Резко всё потухло. Он снова находился среди пустоты, откуда на него смотрело незримое нечто. Этот фрагмент, по его ощущениям, длился вечность, пока он не рухнул на траву. Небо, покрытое огненным заревом, горящие шпили Солнцеграда и трупная вонь – вот что окружало его. Обернувшись, он уже оказался на каком-то скалистом берегу, волны бились об острые как лезвия камни. Его взору открылся огромный монолит, который заставлял пульсировать кровь во всём теле.

Крик. За ним, на скалистом берегу, истекал кровью Авель. Подойдя к нему, Яр оказался в царстве пустоты и снова этот взгляд. Мёртвые лица вернулись и повторяли свою пляску перед глазами князя.

Проснулся он в холодном поту с нарушенным дыханием. Голова кружилась, он не мог адекватно соображать. В этот момент в комнату зашёл Трофим и стал что-то говорить. Яр не мог понять, какую информацию до него доводит их командующий, но по выражению лица было ясно, что «надзиратель» выражает своё недовольство. Наговорившись, Трофим ушёл. Это была его отличительная черта – неожиданно появляться и пропадать. Наверное, это профессиональное.

Выпив воды, Яр переоделся, накинул плащ и отправился на улицы, атакованные дождём. «Он ведь когда-нибудь закончится?» – подумал Яр и отправился в патрулирование. Ещё не до конца проснувшийся, он пропускал какие-то слухи, летающие вокруг него. Потому он решил купить кваса с целью взбодриться. Стало лучше. Из слухов он почерпнул, что война снова набирает обороты и совсем скоро опять начнутся битвы и осады. Об этом говорил каждый и везде. Якобы перед зимой каждая из сторон хочет захватить, как выражаются местные: «лакомые кусочки». Также это подтверждал факт торжественного марша через Павелундскую площадь боярских дружинников, что со дня на день отправятся маршем на север, где будут бить врага. Остальные слухи же были или о новых указах бояр и царя в частности, или о ценообразовании на какой-либо товар. Набравшись информации, следующей станцией его патрулирования был порт. Там он наблюдал, кто приплывает, кто отплывает и что говорят. Порт, пока что, был оплотом стабильности: купцы со всех точек необъятного государства швартовали свои корабли, продавали свои товары, закупались новым и уже на новых кораблях, что их ждали, отправлялись к своей следующей точке сбыта. Яр подметил, что ни одна вражда не способна остановить торговлю, как бы ни пытались их правители: ладьи северных купцов всё также причаливали в порту и обогащались на продаже меди и бронзы, также и южане, что останавливались в Кварке, продолжали свой путь на север с пшеницей и прославленными драгоценными изделиями солнцеградских мастеров.

Слухи были абсолютно такие же, как и в городе, только купцы обговаривали больше деталей. Яр предполагал, что, возможно, это последние дни, когда единственными обязанностями были патруль и доставка писем. Через день будет уже что-то более серьёзное… и опасное.

Ему было бы легче всё это выполнять, если бы он знал всю картину происходящего. Единственное, что тогда сказал верховный князь, было: «Выполняйте поставленные задачи до тех пор, пока вас не вернут обратно. Выполняйте их со всей ответственностью. Ты ведь хочешь вернуть Архалю былое „величие“». Также говорил и наставник, обучающий навыкам, способным превратить их в настоящих лазутчиков и шпионов по окончании годового обучения. Многому ли Яр научился? Несомненно. Многое ли он забыл? Конечно. Но что врезалось в голову до конца его жизни – это его легенда, которая отличалась лишь деталями от той, что была во времена возвращения домой: его зовут Велес, сын Визигота, коим является Авель. Бывшие крепостные, что выкупились у южного боярина и уже вольными отправились в Черевод – деревеньки, что в паре вёрст севернее Кварка, где их приютили. А уже после прибыли сюда в надежде найти работу и спокойную жизнь без постоянной тревоги, что в какой-то момент северяне вырежут всю деревню. За плечами у них ничего нет, так как всё продали, лишь бы выкупиться. «Ну хоть не сирота», – с сатирой подчёркивал Яр. Также в его голове есть место для всех событий за прошедшие два года, происходящие на территории Восточного Предела, и для имён и родов всех бояр, что правят в этих землях.

По возвращению он попрощался, как подобает, с речными пейзажами. Всё с тем же чувством вины поздоровался с Михаилом Степановичем и направился ужинать. Авель и Яр доложили о проделанной работе Трофиму и отправились спать.

Трофим Сотников встретил их тут же, как они прибыли в Кварк. Он их уже ждал и всё подготовил для их проживания в мастерской Михаила. Трофим являлся опытным шпионом, с огромной сетью доносчиков, агентов и даже специально обученных под шпионское ремесло животных. Он негодовал, зачем ему отправили этих двух человек, ведь он мог со своими агентами совершить все поставленные задачи в разы быстрее и лучше. Вместо этого его агенты были направлены в другой город. Чего он тоже не мог понять. Теперь Северный Предел остался без глаз и ушей в боярской столице. Это настораживало его. Он много думал над этим, и все выводы были неутешительными. Самый оптимистичный из них звучал так, что князь и знать сошли с ума и решили, что трёх агентов хватит, чтобы выполнить их задачи. Возможно, это было и так.

Следующий день прошёл как и предыдущий: патруль, письмо, взгляд на реку, чувство вины, ужин, сон. Несмотря на напряжённость, витающую в избе, и неприязнь трёх сторон друг к другу, было и то, что объединяло всех собравшихся в избе, – это Авель, что периодически выполнял задачи по пошиву одежды, так как предыдущего подмастерья пришлось выгнать из соображений безопасности. Само собой, больше всего негодовал Авель, что впервые уселся шить одежду. Уже и не сосчитать, сколько раз он прокалывал себе пальцы, но именно по этой причине словарный запас бранных слов Михаила увеличился вдвое. Именно сегодня друг Яра занимался нелюбимым делом, пока хозяин мастерской снова и снова говорил, как именно шить рубаху. Коренастый Авель с пышной бородой, которую он уже давно не состригал, постоянно озирался на Михаила, из-за чего снова и снова укалывал пальцы, причём всегда разные. Но поделать ничего было нельзя – если забросить прямую работу Михаила, то тогда последний обеднеет, и все они окажутся на улице. Такой расклад, естественно, никого не устраивал, даже Трофима, что только своим видом показывал полное безразличие к людским проблемам.

Вернувшийся под вечер Яр наблюдал за этой картиной. Она не могла не вызвать улыбку. Его же друг не оценил приподнятое настроение, вызванное страданиями горе-ткача, и отправил посыльного сушить одежду и ужинать. Поддержал его и хозяин дома, что морщился при виде того, как игла уходила под кожу. После ужина, вместо того чтобы отдаться в объятья кошмаров, решил почитать книгу, которая лежала на полке. Это были повести о героях былых времён. Осознание того, кому их читали и где сейчас слушатели, вызвало мурашки по коже. Читал он их всю ночь. Утром они совместно с Авелем направились в город на встречу с Лукой.

Точкой встречи были южные ворота. Кварк, хоть и был огромным городом и что немаловажно столицей, не имел такого же шарма, как Солнцеград. Это объяснялось тем, что Кварк – один из самых молодых городов царства, и, как говорят жители, он был полностью построен уже в наше время с использованием современных технологий строительства, а именно деревянной застройки избами. Этим занимательным фактом они неимоверно гордятся. Даже тут архитектурный гений и желание быть лучше своего соседа показал себя – помимо обычных избушек тут стояли и знатные усадьбы, крыши которых также старались уйти в небо, как в столице, но не могли себе это позволить. Если верить истории, то Кварк раньше был торговой остановкой, образованной группой людей, во главе которых был некий Квар. Со временем эта остановка привлекала всё больше и больше людей – так и образовался город. Как бы сильно кварковцы ни били себя в грудь кулаком, что их город был полностью построен восточными людьми, в отличие от остальных, что живут на всём готовом, они в некой степени были неправы. Все как один напрочь игнорировали каменный мост через Карьяну – городскую реку, что так завораживает своими видами и размерами Яра. Карьяна, или как её называют бояре и представители купеческой элиты: «Кварово море», из желания быть причастными к роду основателя восточной столицы, – очень широкая река, куда шире любой, что видел даже Авель, а видел он много рек. И через такое огромное водное пространство был проложен такой же огромный каменный мост, что скрывал от солнца пару островков, расположенных на реке.

Пока они ждали Луку, к ним то и дело приклеивались, словно банный лист, торговцы и почти что умоляли у них что-то купить. Увы, всегда слышали отказ. Ждали они долго, очень долго. За время ожидания они не по своей воле приняли участие в сватовстве богатой семьи, что само по себе праздник. Ликующая толпа, подобно волне, унесла их и ещё несколько жителей за собой. Мужчины и женщины, взрослые и дети плясали под музыку, пока сотник, желающий всеми силами получить благословление отца невесты, раздавал подарки всем вокруг и отцу в частности, последнему доставались по истине сокровища. Также сотник не упускал возможности и показать себя как достойного, указывая на свои лучшие качества, помимо богатства. Получив подарки от возможного жениха, вкусив жаренного кабана, от души поплясав и увидев, как отец будущей невесты дал неточный ответ насчёт их совместного будущего, вернулись обратно к воротам. Но перед этим Яр решил ещё раз посмотреть на празднество и обнаружил и саму деву, за чьё сердце бьётся сотник. Даже издалека он видел, что девушка не питала чувств к новоявленному жениху, также он видел и её тоску.

Наконец в город прибыл долгожданный караван, где в одной из телег сидел так нужный им Лука Погребичовский – щуплый мужичок с длинными русыми волосами и вечно испуганным взглядом. Описали его в письме именно так. Спрыгнув с телеги, его тут же окружили торговцы «всем чем хочешь», и учитывая внешность Луки, что полностью соответствовала его характеру, он не мог им отказать. К нему на помощь подоспели Яр и Авель. Вырвав его из требующих денег рук, увели его в сторону, поприветствовали, сказали кодовое слово, и Лука, уже более спокойно, попросил отвести его к командующему.

Шли молча, хотя Авель то и дело пытался разговорить гостя, но тот будто научился у Яра игнорировать все обращения и молчать. Зайдя в мастерскую, он также проигнорировал обращение от Михаила Степановича и по направлению от Яра направился на второй этаж к Трофиму. Они последовали за ним, но были остановлены самим Трофимом, приказавшим им заниматься своими делами.

Теперь их единственное дело было узнать, что за информацию принёс гость с испуганными глазами, потому они остались сидеть в зале. Спустя несколько минут Лука спустился и ушёл, не попрощавшись. Затем их позвал к себе Трофим. Его глаза горели, а на лице была улыбка. По тем же горящим глазам было понятно, что наконец-то появилось действительно стоящее задание:

– Господа швеи и тунеядцы! С этого дня у нас начинается работа. Не то, чем вы занимались, – это детский лепет и бесполезная трата времени, от которой сдохнуть можно. Теперь мы работаем! – Трофим резко встал и направился к двери, чтобы осмотреться. Убедившись в отсутствии лишних ушей, он закрыл дверь на щеколду, ещё раз удостоверившись, что по ту сторону двери никого нет, повёл подчинённых в столовую и только тогда продолжил свой монолог – Через неделю сюда прибудет Бронзова Хоругвь, а через месяц армия севера с целью захвата города. Наша задача – подорвать боевую организацию как городового полка и боярской армии, так и царских подстилок. Мне плевать на ваши моральные установки, принципы, чувства. Я сказал убить – вы убиваете, я сказал украсть – украдёте, я сказал сжечь – сожжёте что угодно и кого угодно. Но чтобы вам было легче всё это делать, скажу следующее: это та самая миссия, по завершению которой вы вернётесь обратно и получите своё вознаграждение. И я, наконец, продолжу выполнять свой долг со своими ребятами. Уяснили? Если хоть одно слово против вырвется из вас – то я сначала разнесу ваши рожи до состояния ошмётков, а уже затем сдам боярам, и там они с вами закончат. Теперь идите спать, завтра начинаем.

– А что начинаем? Расскажите!

– Яр, который теперь будет зваться никак иначе как Велес, закрой свой рот. Завтра всё и узнаешь!

Дальнейшие вопросы отпали. Подчинённые вышли из комнаты и направились в столовую, где уже Яр выговорился вдоволь. Брань полилась в сторону Трофима в таких количествах, что у командующего должны были уши гореть. Авель не стал его останавливать, только кивал и попивал квас, заедая гречкой с рыбой. В какой-то момент он так увлёкся трапезой, что вовсе забыл про кричащего товарища. После толчка в плечо Авель вернулся в мир гневных комментариев в сторону начальства:

– Авель! Ты меня слушаешь? – Собеседник кивнул, не поднимая взгляда с тарелки. – Я вижу! Чёртов ублюдок, пошёл он в пекло! Я не собираюсь убивать кого-то ни под каким предлогом!

– А как же возвращение титула?

– Издеваешься?! Я же говорю – НИ ЗА ЧТО!

– Да и сам не рад этому факту… Надеюсь, до этого не дойдёт, но если уж…

– Никаких: «Ну если уж»! Нет и всё! Боже мой! Мало того что ты готов убить, так ты ещё был полностью согласен с тем, что у Михаила, мать его за ногу, Степановича держат семью в заложниках. Ты уверен, что по окончанию нашего задания он их увидит? Чего ты молчишь?!

– Яр, я прекрасно понимаю твои возражения, негодования, но у нас нет выбора. Нет, он есть, но тебе он не понравится.

– И какой же это выбор: бросить всё и бежать куда-нибудь в Западный Предел, подальше от войны, бессмысленных убийств и повсеместного горя? Я так не могу… я думал об этом и не согласен с таким вариантом. Единственного выжившего члена моей семьи зарезали в треклятой столице как скот, пытались убить меня, уничтожили Архаль, и я должен всё забыть, простить и жить дальше будто ничего не было? Да кто я после этого? Какой я князь, если не могу даже отомстить за совершённые преступления против меня и моих подданных?

– Никаким. Да оно тебе надо? Вернёшь ты свои земли, и дальше что? Думаешь, тебе дадут спокойно править? Ты пожизненно должен Верховному Князю, да что тут говорить – твои потомки ещё должны будут. И я не говорю про вассальную присягу и ваши традиции, помимо этого ещё будешь должен. Любая прихоть, и ты как пёс будешь это выполнять. Если ты готов к этому, то начинай подготавливаться уже сейчас – в будущем тебе точно придётся убить множество людей, виновных и невинных. Ты согласен с этим?

– Мне не придётся это выполнять. Я не стану! – Яр стал совсем красным от гнева, ударив по столу, он отхлебнул из кружки Авеля, чтобы немного остыть. Собеседник в свою очередь тяжело вздохнул.

– Ну понятно всё с тобой…

– А чего ты так переметнулся на другую сторону?! Пару дней назад кричал, что кровь из носу нужно всё закончить и получить титул! Поддерживал меня в этом, настраивал на миссию, а теперь готов сбежать. Как это понимать?!

– Переживаю за тебя, не хочу, чтобы ты руки марал кровью, вот и всё.

– Да не стану я никого убивать! Я же не убийца вшивый! Даже без убийств возможно выполнить задачи, я в этом полностью уверен! А если кто-то думает иначе, то пусть этот выродок пойдёт в пекло! Ну уж нет, мы закончим начатое!

Если Яр испытывал злость за всё произошедшее и происходящее, то Авель, наоборот, – его разум был погружён в некую форму отчаяния. Слова товарища, с которым он пробыл уже слишком много времени по меркам наёмников, заставляли его рефлексировать на тему того, что дальнейшая их судьба неизбежно оборвётся самым неприятным способом. Хотел бы он, чтобы Яр был менее радикальным, но бывший князь был ещё слишком юным, чтобы сбавить обороты. Но Авель знал, что со временем он изменит своё мышление.

Яр уже сидел молча, также обдумывая сказанное собой и своим другом. Если бы Авель мог читать мысли, он бы порадовался, так как в голову Яра проникли сомнения по поводу своих слов. Посидев в томном молчании ещё немного времени, хотя по ощущениям время тянулось целую вечность, Авель поднялся и пошёл наверх. Вернулся он также быстро, как и пропал из виду, но уже с книгой и положил её на столе у рук Яра. Книга с незамысловатым названием «Долгая зима» под авторством некого Демьяна Боровского никаким образом бы не заинтересовала князя, если бы не кожаная обложка с рунными узорами на ней. Они казались ему очень знакомыми. Наконец его память выдала ему событие, в котором фигурировали данные руны, – хижина волхва. Такие же руны были повсюду: на каждой стене, на каждой табличке и кухонной утвари.

– Откуда она у тебя? Где ты её взял?

– У Михаила. В его библиотеке много интересных книжек. Советую ознакомиться. Посчитал, что эта книга покажется тебе занятной. Почитай, успокой нервы, да и к тому же чтение никогда не бывает во вред. Ну… в большей степени.

На этих словах они убрали посуду и разошлись по своим комнатам. Проходя мимо кабинета Трофима, князь показательно плюнул на пол, выдал пару бранных слов, само собой шёпотом, и направился к себе. Перед сном он решил почитать книгу.

«Долгая зима» была представителем документальной литературы с вкраплениями легенд и мифов всевозможных народов. Таких книг создавалось много, особенно в Северном и Восточном Пределах. Именно эта книга повествовала о невозможно далёком времени, ещё до Царства и Великих Княжеств, когда человек остался единственным народом в этом мире. Естественно, об остальных народах в книге нет ни слова. В книге рассказывается о группе шаманов из безымянного племени, обладающих способностью видеть будущее и общаться с незримыми сущностями, населяющими их земли

В какой-то момент один из шаманов увидел предсказание о катаклизме, что произойдёт когда-то в будущем. Очень далёком будущем. Потому, чтобы данное пророчество не свершилось, группа шаманов отправилась в путешествие по миру в поисках артефактов, способных остановить конец света.

Рассказ затянул Яра до самого утра. Князь был весьма раздосадован каждый раз, когда не хватало страниц или же текст было невозможно прочитать. Случалось такое часто. Самое же странное, что было в этой книге, – так это концовка. На последней странице была надпись, явно написанная позднее и другой рукой: «Те, кто останутся в живых, – будут завидовать мёртвым». Первый и единственный вывод, который заключил Яр, был в том, что написал это Михаил или же кто-то из его семьи, прочитавший данное произведение, написал это шутки ради или из-за переполняющих его эмоций. Потому что книга и вправду захватывала дух. Яр осознал, что настало утро, в тот момент, когда глаза уловили лучи солнца. Усталости или сонливости он не чувствовал, будто спал как убитый, – полный сил и энергии.

Быстрым шагом он направился в комнату Авеля, не забыв выполнить свою новую обязанность – плюнуть перед дверью Трофима и оскорбить его лишний раз. Авель в этот момент спал. Яр тихо подошёл к кровати, оставил книгу у головы спящего и удалился в зал. Как и всегда, зал был битком набит покупателями. Михаил на правах хозяина лавки со своего места советовал покупателям, что им выбрать, и хвалил то, что они берут. Что удивительно, но такой подход действительно заставлял посетителей приобретать его вещи. Юноша тихо наблюдал, как ранее мрачный Михаил улыбался, а его глаза горели. Он любил своё дело. Помимо любви к ремеслу, как подметил сам Яр, то, что он делает, – помогает немного отстраниться от горя. Хоть чуть-чуть забыть о том, где находится его семья. Но даже через ширму огня в глазах и улыбку прорывалась скорбь и страх за родных. Князь снова испытал стыд и вину за содеянное даже не им самим, а неизвестными ему людьми, но разве это можно объяснить убитому горем отцу и мужу? Всё же он решил это попробовать. При виде подходящего к нему Яра лицо сразу же преобразилось в нечто среднее между страхом и презрением. Раньше он не замечал такого поведения со стороны хозяина избы, но, покопавшись в памяти, пришло понимание того, что Михаил всегда смотрел на него именно так:

– Да? Чего тебе? – Яр не отвечал, сев рядом с Михаилом, он долго смотрел в пол. – Ну, не томи же. У меня покупатели, не надо отвлекать меня от работы.

– Прости меня.

– Да что вы говорите?! Поиздеваться вздумал?!

– Я не знал! Не я это совершил…

– Знаю, что не ты, но из-за тебя! Да какая к чёрту разница? Умоляю, быстрее выполните, что должны, и всё это закончится!

– Знаю, но на это нужно время. Я сделаю всё, чтобы ваша семья вернулась домой.

– Очень в это верю. Очень, правда! Пожалуйста, оставь меня.

Больше Михаил не улыбался, искорки в глазах пропали. Остался только пустой и безжизненный взгляд, что прорвал ширму.

Они находились в столовой, вынужденно погружённые в доклад Трофима:

– Задача поступила, и вам необходимо её выполнить! Как я сказал ранее, уже меньше чем через неделю в город прибывает Бронзова Хоругвь. Цель, соответственно, я озвучивал ранее, но повторю: подорвать боевую готовность армий внутри города. Визигот, – сначала Авель не откликнулся, но злобный взгляд красного от злости Трофима заставил его произнести: «Я». – Будешь направлен в ряды городового полка. Изо дня в день совершать малые диверсии: травить воду, портить запасы провианта и прочие диверсии подобного рода, думаю, разберёшься. В МАЛОМ КОЛИЧЕСТВЕ. Чем ближе будет подходить наша армия, тем больше будет объём диверсий. К тому же за два-три дня твоя задача будет заключаться в устранении тысяцкого и воевод. Если к этому моменту будет в городе сторонняя армия – то и устранения их командования и снаряжения с провиантом, соответственно. Велес, ты будешь направлен в ряды Бронзовой Хоругви как доброволец. Задача схожая. Только убийство не воевод, а глашатаев. Это важно! Их воевода, тот же сотник по-нашему. Помимо глашатаев тебе нужно будет убить верховного глашатая. Ты сразу поймёшь, кто это.

– Не стану я никого убивать!

– Ты, видимо, не понял. Это не предложение, не просьба. ПРИКАЗ! Приказ отдан, ты должен его выполнить! Иначе я казню тебя как предателя, врага севера. Ты меня понял?! Визигот, у тебя неделя, чтобы обучить Велеса бою на мечах, копьях, палицах, стрельбе из лука, владению щитом. Он должен знать всё, чтобы не пропал в рядах Хоругви.

– Я и так знаю некоторые эти аспекты!

– НЕДОСТАТОЧНО! С нынешними знаниями ты там долго не протянешь – первое обучение, и тебя вздёрнут за непригодность. Да что там! Ты и первой проверки перед вступлением не пройдёшь – кости переломают и бросят тебя в канаву подыхать, если не сможешь устоять в схватке! Сможешь меня побороть в бою?! Чего молчишь?! Если сможешь – то я отстану! Вот и сиди помалкивай!

– Да с какой стати?! Меня тут помоями поливают, а я молчать должен?! Да в гробу я видал и вас, сударь командир, и приказы об убийстве!

– Встал! – Яр не послушался, и в эту же секунду стол улетел в стену. – Поднялся и взял оружие, убиваю только вооружённых. Безоружных только калечу!

– Да по тебе видно!

Яр ловко поймал меч, брошенный Трофимом, и встал в боевую стойку. Как только он это сделал, на него обрушился шквал ударов, которые отбивались с трудом. Трофим не давал ему и шанса что-либо сделать помимо блока, нанося удар за ударом. Бой продлился недолго, руки Яра забились до такой степени, что он выронил меч. В следующий момент рука Трофима схватила его за шею, колено прилетело в грудь. Следом Яр ощутил на себе рельеф и структуру ближайшей стены, которая в свою очередь разбила ему нос. После он оказался на полу. Пинок в живот перекрыл дыхание. Последнее, что он увидел – это то, как Авель лежит на полу без сознания.

Очнулся он почти одновременно с Авелем. У обоих были разбиты носы.

– Я лично займусь тренировкой, понял меня? В следующий раз носом и ушибами не отделаешься. Я действительно тебя казню на месте!

– Господа, прошу вас быть потише. Люди задают вопросы о шуме в подвале, – вклинился в монолог Михаил, подбирая слова и интонации максимально аккуратно, но это не помогло, и в его сторону полилась ругань:

– Да иди ты к чёрту! Твоя задача – молчать и выполнять типичные для гнилого торгаша обязанности. Кто тебе дал право приказывать мне, что делать? Может, мне навестить твою семью?!

– Трофим Игнатич, я…

– Заткнись! Пошёл вон! Тебя тупорылые клиенты ждут!

Как и было велено, Михаил покинул столовую и вернулся к своим обязанностям «гнилого торгаша». Трофим поднял новоиспечённых отца и сына, отдав приказ в своей грозной манере о проведении подготовительных мероприятий, и последовал за Михаилом, оставив Яра и Авеля наедине. Юноша посмотрел на своего товарища, который разминал челюсть:

– Ну что, князь, всё ещё есть желание продолжать задание?

– Из-за одного истеричного идиота я не собираюсь отступать от своих целей!

– Похвально – похвально! Ну ты ещё подумай, всё-таки. Может, что надумаешь. Очень надеюсь, что надумаешь.

Яр отвечать не стал, вместо этого залпом опустошил кружку кваса и направился в свою комнату. Проходя мимо треклятой двери Трофима, он, как и всегда, плюнул на неё. Только в этот момент дверь открылась, и снаряд презрения угодил прямо на жильца. Перед глазами пролетела вся жизнь, он уже был готов ко второму раунду, но к его удивлению старший отряда протёр свою рубаху и долго смотрел на юного шпиона. Яр готов был поклясться, что Трофим хотел завести разговор, – по глазам было ясно, что ему есть что сказать, и эти слова не имели агрессивный тон, а наоборот. Но командующий так ничего и не сказал – с головы до ног осмотрел князя и захлопнул дверь. Шагов слышно не было.

Уже в своих покоях Яр рухнул на кровать, и только в этот момент всё тело заныло от боли. Несмотря на боль каждой частички в его организме, он всё же смог уснуть. Но и в кровати не было ему покоя – снова напали кошмары. Помимо уже приевшихся ему сонных ужасов, таких как пролетающие лица близких людей, которые были убиты, или же хтоническое чудовище, говорящее ему что-то неразборчиво, в эту ночь ему приснилась мать. Впервые за много лет она появилась в его голове. Он никогда не вспоминал о ней. Причина была до ужаса проста – он её не помнил. Теперь же она явилась ему, отчего на душе стало теплее. Теперь он вспомнил, как она выглядела, – он разглядывал каждую черту её лица, начиная от доброй улыбки, заканчивая длинными светлыми волосами, пахнущими хлопком и свежим хлебом. Память начала медленно, но верно возвращаться к нему. Как только были разблокированы воспоминания о её внешности, вслед за ними открылись и её обязанности, и бытовые дела.

Она постоянно рассказывала сказки ему и его братьям и сёстрам, параллельно вышивая каждому из них платки, как она говорила, олицетворяющие их суть, их характер. Какой платок ему подарила мать, он никак не мог вспомнить. Даже во сне получить заветный платок ему так и не удалось. Князь сидел в кругу семьи и слушал детскую сказку о трёх воронах. К сожалению, это был сон, и слова, исходящие из уст матери, сливались воедино, и уловить какой-то сюжет он не мог. Да и ему это и не надо было. Главное, что он видит свою маму, отчего ему было очень хорошо. Тепло разливалось по всему телу, будто выпил горячий напиток во время мороза. Эта идиллия не могла продолжаться вечно, и он это в глубине души понимал. Несмотря на весь уют вокруг, где-то сверху нависла угроза и давила на него. И вот настал момент, когда эта угроза рухнула им на головы – его семья резко исчезла, вокруг Яра была уже привычная ему тьма. Он уже ожидал снова встретить чудовище, но, увы, вместо повелителя тьмы он услышал крик матери за спиной. Там, среди бесконечной пустоты, появилась дверь в покои отца и матери. Князь немедленно побежал к еле приоткрытой двери, и только он коснулся ручки – сон пропал.

Как бы тяжело ему ни было, но он заставил себя подняться с кровати. Голова кружилась, образы плыли, а слух притупился. В двери кто-то стоял, только в тот момент, когда силуэт крикнул, Яр понял, что это никто иной, как его новый учитель боевому мастерству.