Читать книгу Лирический бриз - - Страница 3

Помню молодость безусую —

Как тогда бурлила кровь!

И девчонку – косы русые,

Первую свою любовь.

Помню я глаза зеленые

И цветущую сирень,

Небо, зноем опаленное, —

Мы расстались в этот день.

Жизнь неслась рекою горною,

Было все – покой, гроза…

Обрастал немного годами,

Только помнил те глаза.

На нее искал похожую,

Долго я ее искал.

Только были все прохожие,

И вот я седеть уж стал.

А когда покрылся инеем

И стал цветом серебра,

Раскололось небо синее —

Бес добрался до ребра.

Юной свежестью наполнена,

Словно чаша до краев,

Шла она, и сразу понял я —

Это шла моя любовь…

Я гляжу в глаза зеленые,

Столько счастья вижу в них!

Мы любовью окрыленные,

И весь мир для нас двоих.

Как порой судьба изменчива —

Пусть в годах разрыв большой,

Юность с сединой повенчаны,

Так как любят всей душой.

Никогда со мной такого не бывало.

Не лишался никогда покоя я.

Только ты меня навек околдовала,

Синеокая колдунья ты моя.

Благодарен я судьбе за наши встречи.

Невозможно без тебя прожить и дня.

Вспоминаю проведенный каждый вечер,

Синеокая колдунья ты моя.

С нетерпением жду нового свиданья.

Дни считаю, от волнения горя.

Ты прекрасна, ты полна очарованья,

Синеокая колдунья ты моя.

Ты, как солнце, мою душу осветила,

Словно небо полыхнувшая заря.

И меня всего любовью охватила,

Синеокая колдунья ты моя.

Не решаюсь я признаться в этих чувствах,

Глубоко в душе те чувства затая.

Только знаю, без тебя мне будет пусто,

Синеокая колдунья ты моя.

Я мечтаю, что с тобой мы будем вместе,

Бесконечно небеса о том моля.

И хотел бы я назвать тебя невестой,

Синеокая колдунья ты моя.

Вдруг потянуло холодом у нас,

Как будто в раме лопнуло стекло.

Ничто не предвещало, как-то враз

Из дома стало уходить тепло.

С тобой порой мы больше все молчим.

Каким-то грустным стал казаться дом.

И ссоры стали часто без причин.

И не понятно, кто виновен в том.

Молчание обоих нас гнетет.

Мы выбрали с тобой опасный путь.

Не надо ждать, когда растает лед,

А надо лишь кому-то шаг шагнуть.

И, разрывая эту тишину,

Решаюсь первым сделать шаг вперед.

«А помнишь, как смотрели на луну,

И был над нами звездный небосвод?..»

Меж нами словно трещина прошла.

Куда-то стало исчезать тепло.

И чтобы с ним любовь вдруг не ушла,

Давай заменим, милая, стекло.

Эта лавочка часто мне снится.

Не сотрут мою память года.

Ты сидела в том платье из ситца.

Не забыть мне его никогда.

В детстве были мы так не похожи,

Хоть душой были очень близки…

Как гора – где крута, где положе,

Где-то скалы, а где-то пески.

Подросли мы и стали учиться.

Повзрослели – и стали любить…

И твой образ в том платье из ситца

Мне уже никогда не забыть.

Ты любовью мне жизнь озарила,

Словно солнце в небесной сини.

Сыновей мне и дочь подарила.

Так на папу похожи они.

Жизнь текла, где тишь-гладь, где пороги,

Но любовь оставалась всегда.

Благодарен тебе очень многим.

Трудно было со мной иногда.

Я смотрю на знакомые лица:

Та в морщинах, а эта седа.

Но девчонка та, в платье из ситца,

Для меня будет век молода.

Здравствуй, друг мой, что не весел,

Что молчит твоя гитара,

Почему никто не слышит

Мелодичный струнный звон?

Никого не надо слушать.

Кто сказал, что вы не пара?

Ты взгляни в глаза девчонке

И услышишь сердца стон.

Улыбнись улыбкой нежной

И возьми гитару в руки,

Улыбнись назло печали

И аккорд простой возьми.

Проведи слегка по струнам,

И чарующие звуки

Вам залечат в душах раны,

Нанесенные людьми.

Чтоб вторили чувствам струны,

Чтоб с гитарой сердце пело,

Пой про «Клен ты мой опавший»

И про белых лебедей.

Что душа тебе подскажет,

То и пой девчонке смело.

Пой про солнце, пой про звезды,

Пой, дружище, не робей.

Посвяти ты все любимой,

И вам музыка поможет.

А когда утихнут струны,

Посмотри ты ей в глаза.

Улыбнувшись, с тихим вздохом

Голову на грудь положит,

И услышишь милый шепот:

«Как красиво ты сказал».

Я помню детство, помню этих вдов,

Что в квартале у нас когда-то жили.

И было только трое стариков,

Которые Победу пережили.

С годами стали волосы седей,

В глазах – тоска нерасточенной ласки.

У многих внуков нет и нет детей,

И некому рассказывать им сказки.

Но вдовы молча ждут все до конца,

Особо тех, кто без вести пропавший.

Их нежные, любящие сердца

Всегда в воспоминаньях дней вчерашних.

В одежда темных, и платки до глаз.

«За здравие» упрямо ставят свечи.

Дойдет молитва, может, в этот раз.

Давно все приготовлено для встречи.

И сколько раз уж отцвела сирень,

И много лет назад был сорок пятый,

Они все ждут тот свой счастливый день,

Когда им в окна постучат солдаты…

Он был пацан, совсем еще мальчишка.

Враги вели его на эшафот.

А чтобы устрашить людей, фашисты

На казнь сгоняли толпами народ.

Избит, в крови, лохмотьях, ноги босы,

На голове торчал упрямый вихрь…

Ни слова не сказал он на допросах,

Не выдал он товарищей своих.

Не воин, не солдат, еще подросток…

Сочилась кровь из нанесенных ран.

С трудом стоял мальчишка на помосте,

А на груди дощечка – «ПАРТИЗАН».

Кто он такой – то люди не узнали,

Как и не знали мальчика семью…

Не только бабы – мужики рыдали,

Когда фашисты выбили скамью.

Прошли года, и многое забыто,

Но мальчик вечно в памяти живет.

Он высечен из черного гранита

Со взглядом, устремившимся вперед.

Как будто один нескончаемый взрыв

Здесь днями гремел и ночами.

Снаряды и бомбы, тут все перерыв,

Смешали и землю, и камни.

Летели осколки от воющих мин,

И снова налеты, налеты…

Казалось, что ад захватил этот мир

И город навеки стал мертвый.

Затем наступила вокруг тишина,

Накрывшая мир опаленный.

И гарью, и дымом пропахла она,

И стал небосвод сине-черным.

Но вот показались враги средь руин,

Уверенно шли, не скрываясь.

Не выжить здесь было от бомб и от мин…

Дымилась земля, остывая.

И вдруг из развалин, остатков домов

В упор стали бить пулеметы,

Кося заметавшихся в страхе врагов

Свинцовым смертельным полетом.

И ужас объял враз немецких солдат —

Ожили воронки, руины…

Враги испугались, рванули назад,

Но путь стал назад очень длинный

И снова взлетела до неба земля

С осколками камня, металла,

И, падая вниз, под собой хороня,

Всю вражью орду разметала…

Прошла та война, смотрит старый солдат,

Нет больше ни взрывов, ни воя.

Стоит на кургане, внизу Сталинград,

И небо над ним голубое.

Я долго шел сюда, мой друг,

Казалось мне, путь будет вечен.

Я по Европе сделал круг,

Чтобы прийти к тебе на встречу…

Два года били мы врага,

Отпор давая хищным стаям,

Сдавали села, города

И со слезами отступали.

Не раз кипел жестокий бой,

Кружилась смерть кровавой вьюгой.

Не раз мы, жертвуя собой,

Спасали в этот миг друг друга.

Но время шло, настал тот час,

Когда разбили супостата.

Тогда мы поняли все враз,

Что путь теперь лежит на запад.

Я помню множество атак,

Небес кровавые зарницы…

И медленно – за шагом шаг,

Дошли с тобой мы до границы.

Но в жутком, яростном бою,

В котором потеряли многих,

Ты, вновь спасая жизнь мою,

Убит был, друг, на полдороге…

Но вот закончилась война.

Я слышу плач и стон Победы.

Как тяжело далась она,

Таких смертей никто не ведал.

Не все увидели весну,

Кто был нам дорог, с кем дружили.

Звездой сгорающей блеснув,

Вы уходили, чтоб мы жили…

Пройдя с боями много стран,

Сейчас тебя я поминаю.

И слезы капают в стакан,

Что за тебя я подымаю.

Я долго шел сюда, мой друг,

Казалось, путь мой будет вечен.

Я по Европе сделал круг,

Чтобы прийти к тебе на встречу.

Я с тоскою смотрю, как алеет восток.

Это солнце плывет над Россией.

Там родная земля, я земли той росток,

Где мятежные вихри носились.

Тяжело было мне, офицеру, понять,

Что творится в России великой.

Отреченье царя и безвольная знать,

Власть захвачена временной кликой…

Я не принял Октябрь и «Авроры» раскат,

Для меня это чуждым все было,

Но в душе все же я был немного и рад,

Что тех «Временных» выстрелом смыло.

Жаль, с Советами мы не нашли общих слов,

Все слова подвергались сомненью.

И никто не хотел или не был готов

Сделать шаг на пути к примиренью.

Меж собой бились мы, и лилась кровь кругом —

Кто за красных, а кто-то за белых.

И в Гражданской войне, а не в битвах с врагом,

Погибали в боях офицеры.

Пред глазами бои, словно было вчера,

В них России сыны умирали.

Наша юность страны – пареньки-юнкера

Мотыльками в пожаре сгорали.

Понимал ли тогда?.. Нет, я понял потом,

Что в угоду другим мы рубились.

Полыхала страна, полыхал отчий дом…

Мы Отечество вместе губили.

Нас отторгнув, страна поднялась, расцвела,

Только долго кровавили раны.

А нас бурной волной жизнь по миру несла

И закинуло в дальние страны.

Я с тоскою смотрю, как алеет восток,

И прошу я у Господа силы.

Там родная земля, я земли той росток

И мечтаю вернуться в Россию.

У время парадоксов очень много.

По правилам своим оно течет.

Идет оно порою очень долго,

Порой оно – стремительный полет.

Оно течет песочными часами.

И время непонятно иногда.

Секунды, неоцененные нами,

Вдруг могут растянуться, как года.

Порой оно бывает к нам жестоко,

Немыслимый свершая поворот.

Когда болит душа – то нет потока,

Когда ты счастлив – все наоборот.

Когда терзает грудь и сердцу больно,

То время почему-то не спешит.

Как море без ветров, оно спокойно.

И тиканья секунды не слышны.

Когда ты счастлив, то метеоритом

Промчится время, улетая вдаль.

Как будто солнце на секунду бликом

Раскрасило туманную вуаль.

Прошу тебя, о вечности мерило!

Не торопись, не надо так спешить!

Меня недавно счастье одарило,

Дай в счастье хоть немножечко пожить.

Я люблю твои просторы,

Русь моя, земля моя!

Я люблю озера, горы

И пшеничные поля.

Ты не пала от удара

В девяностые года.

И враги мечтали даром,

Что исчезнешь навсегда.

Над тобою бури выли,

Над тобою стон стоял.

Времена лихие были,

Бед накатывался вал.

Предавали, продавали,

Под себя закон кроя.

Что могли, разворовали.

Стала нищая земля…

Ищем мы пути к спасенью,

Чтобы избежать нам бой,

Как однажды в день осенний…

Было так уже с тобой.

Утром ранним иду

По траве луговой,

Слышу крик журавлей

В вышине надо собой.

Мир красою своей

Полнит душу мою.

Это Родина-мать,

Как ее я люблю!

Здесь бескрайний простор

И лесов, и полей,

Здесь милее мороз,

Здесь и небо синей.

Может быть, где-то там

Птицы звонче поют.

Но Россия одна,

И ее я люблю.

Верю я, что пройдут

Все лихие года.

Кто позорил ее,

Те уйдут навсегда.

И о счастье Руси

Небеса я молю.

Мать Россия моя,

Как тебя я люблю!

Беру я часто в руки это фото.

Высокий лоб, глаза, овал лица…

И так порой заплакать мне охота.

Ведь это фотография отца…

Из жизни он ушел довольно рано.

В рассвете сил, при ярком блеске дня.

И до сих пор болит на сердце рана,

Что рядом в час тот не было меня.

Порою я, измученный терзаньем,

Смотрю на фотографию его,

И кажется, что взгляд его – печальный.

Он чувствует боль сердца моего.

Пусть в детстве не рассказывал мне сказки,

Порой довольно строг со мною был.

Пусть даже скуповатым был на ласки,

Но как его я искренне любил…

Всегда я подражать отцу пытался.

Он много знал, он много чем помог.

Свой опыт передать он мне старался.

«А что не понял, спрашивай, сынок…»

Хотелось овладеть его уменьем,

Хотелось на него мне походить.

Он прививал мне к знаниям стремленье

И самому ответы находить.

Когда поговорить с отцом охота,

Я мысленно веду с ним диалог.

Беру я снова в руки это фото,

«Ты знаешь, пап, я тоже что-то смог…»

Глаза его как будто отвечали:

«Я знаю, сын, и я тобой горжусь…»

И нет уже во взгляде той печали,

И у меня на сердце тает грусть…

Я парю сегодня в небесах.

Я готов поверить в чудеса.

Подхожу к кроватке осторожно.

Насладиться этим невозможно.

От волненья все внутри дрожит.

Я любуюсь тем, кто там лежит.

На руках моих сидит сынишка.

«Посмотри, малыш, там твой братишка».

Приобнял любимую свою.

«Как же я тебя за все люблю.

Подарила дочь мне и два сына,

Значит, наша жизнь неугасима».