Читать книгу Слути Лу и квантовые облака - - Страница 3

Новенький ноутбук разливался звуками видеочата. Коллеги как обычно перекидывали вину и Лу зевнула. Вина перескакивала в открывающиеся рты из одного окошка в другое.

Не её вина! Она ничего не делала. Были дела намного важнее.

«Как ей стать принцем?»

Лу озадаченно нажала на иконку банана, подписанного как «работа – не трогать!». На экране замигали пиксели.

«Prince»

Press AnyKey

Она знала, что такой клавиши нет, это проверка, и нажала пробел. В этот раз ей захотелось разобраться, и она не спешила щелкать Start. Экран мигнул, текст интро медленно поплыл вверх.

«Давным-давно, на далёком острове, где песок был белее снега, а закаты пахли ромом, жила принцесса Лоли. Она была самой белоснежной из мулаток и владела самым драгоценным сокровищем – своей Киской. Но тёмный волшебник, почитатель рома, затаил обиду. Он проклинал остров на протяжении девяти ритуальных бутылок. А потом выкрал Киску и превратил принцессу в Невесту Холода…»

Лу подняла бровь.

– Блин, что за сюжет…

Она машинально отхлебнула кофе и продолжила читать.

«Теперь судьба острова зависит от Отважных Курьеров. Только они могут одолеть Проклятых Бананов и вернуть принцессе киску. Но путь к победе долог…»

Лу поёрзала в кресле.

– Это худшее, что я видела.

– …Или лучшее.

Раньше она играла только в динозаврика в Гугле. Она скролила дальше.

«Правила: Большие бананы – 1 очко. Это джуны. Средние бананы – 2 очка. Это мидлы. Эквадорские мини-бананы – 3 очка. Это сеньоры.»

«Если курьеры не ловят бананы или бананы жалят их – очки теряются. Очки падают в обратном порядке: Сначала минусуются сеньоры, потом мидлы, потом джуны. Если счёт упадёт до нуля – курьер вылетает из профессии и становится охранником склада.»

Лу уставилась в экран.

– Так. То есть, если ты не ловишь бананы, ты деградируешь? Гениально!

Она промотала ещё ниже.

«Карьера Курьера:

Курьер прокачивается от джуна до принца-сеньора. Переход на уровень Мидла – 50 собранных бананов/очков. Переход на уровень Сеньора – 3 звезды или рутинное собирание зёрен кофе.»

Лу наклонилась ближе к экрану.

– То есть, ты либо упорно отбиваешься от чужих бананов.

– Либо просто бездельничаешь по уровню и таскаешь кофе? Всё как в жизни.

Она нажала Start.

На экране забегал квадратный курьер. С неба сыпались бананы. Лу нажала стрелку вправо. Курьер дёрнулся и врезался в банан.

– 1 очко.

Она прищурилась.

– Это будет долгая игра.

Нужна другая тактика.

«Думай, Лу…»

Слути Лу очнулась от оцепенения и попыталась выбраться из-за стола. Воздух пропитался запахом кофе и разочарования. Чулки холодили кожу, как последнее напоминание о границах, которые она ещё не пересекла.

Коллеги бесконечно обсуждали очередные правки.

Голос в голове звучал твёрдо.

«Девочка, тебе нужно развитие. Толчок».

Она встала. Словно надломленный цветок, Лу изогнулась в неестественной позе и замерла в наклоне.

Ощущение баланса, момента.

Тонкие пальцы тянулись к надменным шпилькам каблуков. К щекам прилил жаркий румянец. Она медленно разогнулась, как будто поднималась от самого дна океана.

Выдох. Вторая попытка.

Ноги шире! Юбка стонала, протестуя, но уверенно ползла вверх. Пальцы ног напряглись, удерживая равновесие. Волосы сексуально коснулись наэлектризованного пола. Губы приоткрылись в беззвучном сопении.

Мир перевернулся, предстал в искажённой, непривычной перспективе. Ей удалось обхватить щиколотки. Затем тонкие пальцы коснулись холодного пола. Бёдра, блистая юностью, явили миру непорочность в японском стиле. Как рождение утренней звезды, её манящие изгибы отражались в экране. Пространство наполнилось тонкой дрожью. Лу поняла момент. Ноутбук вот-вот сорвётся вниз, в бесконечность…

– Есть.

Волосы победно зашелестели в воздухе. Шпильки глухо цокнули по стеклянному полу. Она поборола задравшуюся юбку.

«Ух. Итерация завершилась».

Теперь Лу была готова.

+1 звезда к опыту.

***

Лодка плыла в неоновом тумане. Вода была неподвижна, как застывшее стекло, но казалось, что где-то в глубине оно трещит, как сломанная реальность.

Пират сидел напротив. Кончик его уха отсутствовал, словно свидетельство его наказания за дерзость. Один глаз мутный, пустой, смотрел сквозь неё в мир, который ещё не существовал. Футболка на его рыхлом теле провисала, выцветшие буквы говорили:

«Freedom is just another word for nothing left to lose.»

Он ухмыльнулся:

– Ты ведь знаешь, Лу, что мир – это просто неудачная симуляция?

Лу молчала. Пират был очень хитрым. Ей нужно быть на стороже, чтобы не попасться на его уловки и не стать жертвой обмана.

Пират достал маленький банан, сломал его пополам. Липкие куски размазались по пальцам, он продолжил потрошить тушку банана, пока не извлёк sd-карту, покрытую банановой слизью, поднёс её ближе.

– Вот… я считаю это полноценным обменом. Ты мне – я тебе.

– Что на карте? – Лу покосилась на его пах.

– Величайшая тайна, – заговорщицки прошептал пират, прикрывая рот ладонью, словно боялся, что ветер подслушает его слова.

– Ты просто дуришь меня… Величайшая тайна, – передразнила Лу.

– Очень ценная информация. Тайна опасной разработки, – шептал Пират.

Лу нахмурилась.

Ветер трепал её лёгкий сарафан, касался загорелых бёдер, демонстрируя отсутствие белья.

– Я тебе не верю. Это всё выдумки. Что ты на самом деле хочешь? Моего тела?

– Нет. Мы просто сыграем в старую островную игру «рука/рот».

– Я не думаю, что твоя инфа столько стоит. Тайная разработка. Выдумщик.

– Мы неохотно верим в то, что выходит за пределы нашего кругозора.

Лу задумалась…

«А вдруг пират не прикалывается и есть тайная разработка, которая всех погубит.

Вероятность, что технология есть – 100%, а что пират разводит её – 50%».

– Ты должна сохранить эту инфу. Как римляне. Чуя беду, они не ждали. Они всё сохраняли, даже если знали, что мир обречён.

Лу сложила вероятности: 100 +50 = 150. Делим на 2. Получается 75%!

– Мы все умрём, – страдальчески стонал Пират.

– Мы все умрём, 100% вероятность, – Лу почти перестала колебаться.

Пират, завидя изменения в её глазах, дожимал:

– Там ещё твой бэкап. Старое «я». Бэкап всей тебя. Всей-всей.

– Всей меня? – Лу удивлённо взглянула на карту.

– Всё, что тебе нужно знать. Всё, что тебе не следовало бы знать.

Она оцепенела.

Пират прищурился, крутя пальцами карту. Лу посмотрела на карту. Она должна всё стереть.

– Завтра будет поздно. Вечное нужно сохранить сейчас…

Туман окутывал лодку. Казалось, что их уже нет. И нет лодки.

Сходя на берег, Лу решительно сжимала карту в кулаке. Пират лукаво приложил толстый палец к губам.

Лодка скользнула в ночь, унося с собой их тайну.

***

Слути Лу стояла у кулера и смотрела, как капля воды медленно стекала по стенке стаканчика.

Всё в этом офисе текло. Потоками задач, тел и сомнительных решений, вплетённых в сухие цифры KPI-отчётов.

***

Первый раз – всегда странно. Как первая протестная татуировка в виде японского карпа. Как вторая – в виде второго карпа, поставка контроля. Как третья – «ω», таинственный символ самоопределения.

Каждый раз – это странно.

Лу снова лежала на широкой кушетке. Словно белёсый манекен, жаждущий поделиться знанием. Белые волосы неоновыми нитями рассыпались по засаленной подушке. Комната дышала чужими смыслами. События. Горести. Радости. Кошечки. Собачки. Заточённые в чернильных узорах, которые никогда не забудут своих носителей.

Тугой голос блондинки врывался в каждую букву, которую Лу нанесёт:

Don’t speak… I know just what you’re saying…

Руки молодого тату-мастера с кучерявой копной волос готовили машинку. Игла сверкала в неоне, как последний аргумент в споре с реальностью. На стенах – довольные клиенты.

Кушетки занимают для разного. Кто-то разгадывает кляксы., другие оставляют свои грязные кляксы воспоминаний. Кожа – чистый холст, пока на ней не напишут историю. Главное – не стоять на перекрёстке событий, иначе историю напишут кровью, сестра.

Лу сделала глоток бурбона Wild Turkey.

Огонь был в горле, и лёд осел в венах цифрой eleven. Сладость свободы.

Don’t speak… «Cause it hurts…

– Ну, что бьём на этот раз? – заискивающе спросил мастер.

– У тебя есть JPEG? Принесла на карте памяти?

– Цифровой след нам не нужен, малыш, – загадочно улыбнулась Лу.

Она томно потянулась к бедру. Пальцы скользнули под резинку трусиков, открывая дрожащую полоску кожи. В клубах табачного дыма мастер шумно сглотнул.

Don’t speak…

Лу с отточенной грацией неоновой нимфы извлекла свернутую бумажку, развернула и протянула вперёд.

Мастер нахмурился и прочитал вслух:

«Fais ce que voudras».

Напряжение зависло в воздухе. Его глаза блеснули узнаваемым огоньком.

Удивление. Зависть. Жажда понимать.

– Это… что-то волшебное, – пробормотал он. – Кто это сказал?

– Батя мой, толстый… Откуда мне знать? – Лу хихикнула.

– Какой глубокий смысл…

– Заткнись и начинай.

Она зевнула, протянула тонкое запястье. Игла коснулась её кожи.

Don’t tell me «cause it hurts…

Тонкие чернильные реки разливались по запястью ароматом вседозволенности. Мир стал меньше, смысл – острее. Написавший текст – уже проиграл. Неоновая блондинка теперь переписала всё под себя. Совершенно другой смысл.

Всё иначе.

Каждая буква её фразы была обвёрнута магией Don’t speak…

Переходя в другой протокол.

Wrapped.

Лу сделала ещё глоток. Слёзы дрожали на ресницах и скатывались вниз. Чернила свободы впитывались в кожу. То, что было получено с такой сложностью. Её сестрами. Итерация за итерацией…

Ключ от Саймона теперь он был спрятан открыто на поверхности. Навечно исключив предательство теряющихся вещей.

Она стояла на перекрёстке дорог.

Ветер трепал белые волосы, неон разбивался каплями на асфальте.

Где-то далеко, сквозь рябь радиопомех, звучало одно и то же:

Don’t speak.

Don’t speak, sister.

Don’t…

Теперь у неё был новый символ, который, возможно, никто не разгадает. Новая история и новый вызов судьбе.

Она никому не скажет. Все увидят, но…

Никто не поймёт.

***

Слути Лу стояла у кулера.

Смотрела, как капля воды медленно стекала по стенке стаканчика.

Всё в этом офисе текло. За перегородкой, словно в аквариуме, двое слились в страстном поцелуе. Жадные пальцы сжимали тела, отчаянно пытаясь найти точку опоры. На синем диване извивалась секретарша в объятиях админа. Менеджер проектов, забыв закрыть дверь уборной, расстёгивал брюки. Его взгляд, закатившийся в экстазе Agile-революции, выдавал полную потерю контроля. Он больше не правил процессом – процесс контролировал его.

– Девочка, тебе нужно больше развития, – повторила Лу.

Лу шагала по коридору, залитому холодным утренним светом, в мир, где всё рассыпалось на спринты и итерации. Сквозь щели жалюзи просачивалась чудовищная картина – толстая бухгалтерша, расстегнув блузку, ласкала свои груди.

Еще не иметь мнения – всегда оптимизм, предвкушение нового, манящего открытия.

– Старая тварь! – мнение звонко родилось – Лу с отвращением плюнула и улыбнулась самой себе – хрупкой женщине, полной предрассудков.

***

Кофе, пот и похоть сливались в воздухе, как аромат приближающейся экологической катастрофы.

Лу и шеф пили утренний кофе.

Кафетерий был шумным, но их столик – был тишиной в центре шума. Коллеги щебетали, их голоса расщеплялись об стеклянную стену цветными пикселями. Повсюду были красные салфетки. Капучино толстой пенкой пачкало края кружки. Лу смешливо сказала:

– Капучино.

Шеф усмехнулся.

Лу всегда удивляло, как люди занимали места – дни столики переполнены: жующие рты, шепчущие губы, стеклянные глаза, а другие – пустовали. Словно изолированные миры. Распределялись ресурсы – странно. Но был один особенный – всегда одинокий столик. За ним в гордом одиночестве стоял толстый девопсер. Он видел всё и будто всем повелевал. Его пальцы монотонно растворяли крупинку за крупинкой. Пластиковая ложечка болталась в его чашке. Бесконечным повтором. Растворимый кофе 3 в 1. На серой толстовке красовалась надпись:

«Agile know – suck dick».

Он не поднимал головы, хотя мог поднять или опрокинуть весь прод. Вечность зияла в его мутных глазах. Проходя мимо толстяка, шеф почтительно склонился в немом поклоне. Девопсер даже не моргнул. Лу смутилась.

«Что нужно было сделать ей?»

Она проскользнула за шефом, не решаясь оглянуться.