Читать книгу Трансплантация разума за эгоизм воли - - Страница 3

Не сразу, но думая, что – опустил —

Я дымку любви от преддверия – стиля,

Там выключил чайник надменности – в миг,

И что-то пропало под тысячной – тьмой,

Когда на Меркурии нет мне – за родом

Любви одинокой поэзии – в чувстве,

Когда ты не кажешься просто – уродом,

А тычешь в свой чайник морали – на вид.

Там был я сегодня за Трейси – на разум,

Быть может уложен в кирпичности – боли,

Как смелый кирпич, никогда не узнав там,

Что сразу глаза опускал бы – под ванной

Вины недоверия, спущенной в – розни,

Где жили мы в тесной каморке – на юге,

А Ренмарк мне думал, как города – стая,

Что весь я истлею под дух – не играя —

Свободу в умах этой нищенской – службы.

Бывалый моряк или тождество в – нимфе,

Я – Мерфи, но думаю в личности – плотно,

Как день ото дня для любви – не обвил я —

То утро, как стал королём – между чуда,

Как выцепил утром тот мир – понарошку,

Слетал как обычно на ветре – природном,

Я сам в наблюдающий фатум – за моргом,

И вышел внутри между лет, как притравка —

Быть снова в себе молодым – будто завтра,

Там Мерфи опять узнаёт – бытие.

Любовь – это штука под каверзой рода,

А сам я томлюсь, что игрушка – под крышей

Такого вот общества, где – не услышу —

Свой ветер подземного слоя – в манерах,

Он просто затих, я пошёл – на рыбалку

И рыба мне там показала всю – тщетность

Своей обоюдной расщелины – думать,

Что стал королём – и устану там мерить

Свой дом, свой сюжет или милую – память,

Где веком судьбы не устал бы – сражаться

За общество гиблой химеры, чтоб завтра

Построил бы замок себе – между клеткой

И платой внутри от Меркурия – между

Такой вот фатальности жить – от испуга

В тени для космической боли, что прежде

Я был там – землянином в памяти друга,

Я был – междометием в форме вопроса,

Но выбрал ту Трейси, что может – на крене

Поднять мне упущенной страсти – проблему,

А после помочь выбить долг – из химеры,

Из толщи вины, где работа, как – поздний

Мне дух обывательской линии – тщетно

Уже разложила бы ветреный – полдник,

В котором я может и съел – благородство,

В котором семья умерла также – близко,

Как стал сиротой между ужаса – рода,

Но смог доказать этим миром – обратно

Свою принадлежности дань – от урода —

И выше, чем стал бы летать – между сердца,

Я стал там играть в неплохую – примету,

Я выключил медленный берег – от завтра

И стал королём для такой вот – помехи.

Она бы мне внутренне смело – за тягой

Сказала, что Трейси не любит – обычно

Мой дух или день, а быть может – опрятно

Там сделанный новый омлет – между рода,

Но мы, как семья были очень – порочны,

Опять же внутри непокорны, но – тихи,

И дети не сделали смелостью – пробы

Нам страстный поклон – от обратной химеры,

А стала внутри этим жать – многолюдно

Мне сыпь от такой пустоты, что – работа

Усталостью Банка – снимала природу

И там я – любил порыбачить о своды,

За городом – в каждом таком расстоянии,

Где Ренмарк мне ищет такое же – чудо,

Где я – обыватель в бесчувственной маске,

Но знаю, что стал королём – ниоткуда

И вышел бы сам в никуда – между рода,

Где нимфами сладостной боли – немеет

Мой стиль аллегорий за топкой – приметой,

Что Трейси и там изменять мне – не смеет,

Не думает, как консерватор – по холке,

Но сладит в такой же понурой – одежде,

Где мы – не любили друг друга, а – своды

Мне думалось может доснять – до приметы,

Откуда я стал издеваться – прилично —

Над ней, над любовью и что-то – понятно

Там треснуло в мёртвой обложке – поэта,

Опять проронило слезу – между сердца,

Ведь стукнуло мне там за сорок и – рана

Моя – обыграла бы детское чувство,

Ведь Трейси была мне счастливее – рано,

Чем мой благодетель от низменной – кромки,

Ведь Санди и Пирс – точно выросли, или

Спустились на трап обывателей – также,

Они повзрослели, как дети – по мере —

Такого же ужаса жизни – от завтра.

Я им поманил свой порочности – ужин

И стало мне мутно в глазах – от объедков,

Когда даже рыбы там будут – премудро

Мне страсть говорить о такое – нахальство,

Что между теней в дилетантской – примете

Я стал бы немного там стар – поначалу,

Что вычеркнул низменный факт – удручения

И вышел на новость софистики – ближе,

Чем смогут туда априори там – вылить —

Мой гнев – на семейное поле здесь Боги,

Которых в Меркурии стало так – много,

Что трудно дышать через ниточку – жизни,

Что люди внутри так опешили – в чреве

Своей безнаказанной блажи – от страха,

Что стали бесстрашными между – одежды

И стали ходить просто голыми – даже —

Ни разу внутри, не притронувшись – к телу,

А просто, как призраки в белом – свечении,

Что очень похоже на дурку – под жаждой

Внутри – вот такой аллегории между —

Их робостью сказки, а может быть – розни,

Где мы – монолитно уладив по слухам

Свои там дела – обзывались от страсти

Над нежностью боли семейной – от цели,

Чтоб временем важно лететь бы – от раны

И также внутри предварительно – ладить

С понятностью века, с другой – аксиомой,

Где страхи, как новые в том лишь – соседи —

Не могут безжалостно думать – о завтра.

Нам в доме попались такие вот – люди,

Что стыли ночами, как призраки – между

Шкафов, что внутри от того – промолчали,

Где стенами тоньше материи – к розни —

Могли приближаться мы сами – с надеждой,

Где Трейси мне вновь говорила – о важном,

А я издевался внутри – от болезни,

Что много работал в таком вот – несчастье,

Но рыбами можно за жабры – притронуть

Мне век аллегорий и вычеркнуть – тайны,

Что многому там я запомнил бы – в воду

Одной завсегдатай там линии – правды,

Как встретил на том берегу – между рока,

Я старую нынче подругу – под важность,

Кристину, что вышла мне сразу – подмогой,

Как там успокоила рыб или – в жажде —

Была мне приятна под ночью – немилой,

В тени аллегорий застывшей – программы,

В Меркурии низменной боли – от правды,

Что мы – лишь песчинки на том и поникли,

Не зная любви, не имея в том – мести,

А просто, шатаясь по городу – в теле,

Что можно блуждать от дозволенной – мины

Мне только, не трогая форму – за глиной,

В которой умом прародитель – пытался —

Унять этот ад или новое – время,

Собрать утопический хват – аллегорий,

Чтоб выйти на свет не такой вот – утопией,

А форму внутри человеческой – силы —

Опять подсобрать, чтобы было – не страшно

В тени – разгонять муравьёв от уморы,

Блистать – между низменной боли, что каждый

Здесь роет могилу себе, чтобы думать —

На вес от сохранности боли – к погоде,

Не думая даже по рыбам – близ морга,

Что там они станут мне новой – приправой,

А может крючком заколов – астронавта

Опять притворятся застигнутой – сказкой,

Где белый вагон из нетленного – завтра

Опять отвезёт меня в полночь – из морга

И даст мне пути вероятности – или —

Проглотит мой день безымянный – от вехи,

Что Трейси внутри не любила – видений,

И видно меня не любила – от слухов.

Но я не следил за мадам – пополудни,

И за полночь также не видел – гротеска,

Что мне бутерброд надавить – на умору

И выключить мелкое там же – нахальство,

Что буду один весь сюжет – проходить я

На том же конце аллегорий – от стрелок,

Что смогут в лице утонуть мне – и завтра,

Где буду в кону – непростительной блажи,

Как космос, которому стало – прохладно

На дне утопической квази – химеры,

Где люди, как люди, а общество – завтра

Сквозит лишь объедками зла – на манере

И мы – потакаем в таком же сюжете,

Пригрев на змее – непростительный казус,

Что стали себе позволять бы, как прежде

Там волю внутри обожания – к мерзости.

И сгнили в себе, чтобы думать – об этом,

Не зная приличия в квази – прохладе,

А космос молчит – он не думает, если

Мы станем играть этой болью – утраты,

Мы будем одни напоследок – по миру,

Уже, как и ветры сиянием – дважды,

Что скоплены в точке своей – теоремы,

Но мозгом не сможем играться – от жажды,

Так думал я много, Кристина пропела,

Что стала опять завсегдатаем – баров,

Чтоб вычеркнуть низменный стиль – на утрате

Той близости боли бежать – по капризу

И снова куда-то в глазах – притворяться,

Что будет там счастлива к косности – меры

Изжитой болезни, где нет там – притравки,

Но есть необжитый апломб – от химеры

И призрак таит, чтобы будущий – мерин

Опять упростил бы тебе – эту холку,

Отнял монолитное поле – в безумии

И вычленил собственный вид – за утратой

Возможности быть там счастливее – или

Пытаться прожить утопический – квантум,

Разинув лишь рот, на котором – прохлада

Струится по космосу, чтобы – до завтра

Ты сам не дожил в этой формуле – мира.

Я томно Кристину на том целовал – лишь,

Мы были одни и немного – под нервом,

Я быстрой рукой наловил – акробатом —

Так много сегодня лишь рыбы, что мирно

Упал на газон этой ревности – чистой —

И был необычно так счастлив, что хмурость

Усталой картинностью вышла – от ритма

В природное облако смертности – мира,

И стал я немного внутри – подниматься

Над космосом плотной завесы, чтоб эго

Моё унесло от продажного – «завтра» —

На тон аллегорий по квази – надеждам,

Вдруг сам, не почувствовав или – на маске,

И там, не дотронувшись до – укоризны —

Я быстро исчез между низменным – эго

И словом пустого пророчества – века,

А милая в полночь Кристина – на плахе

Мне быстро сошла от такого – изыска,

Упала в природное облако – к сердцу

Сама там – на обморок или в надежду

К реальности смертного поля – программы,

Что люди внутри не умеют – по маске

Любовь обрывать, чтобы жизни картину

Снимать в обывательской воле – к подсказке,

А после в глазах исчезать – понарошку,

Не сразу кидаясь под кручей – на выси —

Такого вот поля пространственной – блажи,

Где можно внутри заготовить – и даже —

Усесться в пути королей – между крыши.

Упавший внутри мой король – на огранке

Не понял, что стал я землянином – или

Ушёл из Меркурия в подлинной – рамке,

Но ветром мои благородные – линии

Опять зазывали туда, где – равниной

Осталась Кристина и также – приятно

Там будет внутри обниматься – от глины

Её безвозвратная страсти – огранка.

Я стал так скучать, что и чёрные – выси

Мне думали стать облаками – под маской,

Я вызвал корабль неземного – гротеска

И он прилетел – над конечностью риска,

Над тем, что людское предание – может

Не знает и в путь привилегий – не тянет,

Но став мифологией – также уложит —

В пути безвозвратности ритма – на блажи,

Там снова летел для Кристины – по мере

В такой вот любви утопической – или —

Я думал, что сам подойду – между розни

В космический квантум – подробного ила

И он – перейдёт эту грань от маразма,

Чтоб выше меня там пленять – понарошку,

Где Трейси, быть может, не любит меня,

Но думает вычеркнуть низменно – ножку,

Подняв там шнурок или квази – примету

За юбку – внутри королей, что отсюда —

Я стал бы искать этим – чёрную метку,

Я стал бы старее, а может быть – даже

Упорнее в рисках такого вот – рока,

Где ил накидает мне маски – покруче,

Чем лязг человеческой ночи – от тучи,

Что воет путём от маразма – и душит

Мой день от никчёмности или – химеры,

Мой путь из-за бренности света – на теле,

Но знаю я точно, что стало – на этом

Понятнее мне для обрывка – приметы,

Что вид не подам, но устрою там – праздник,

Когда лишь приеду и выйду – на белом

Своём корабле, изничтожившем меру,

Когда-то властителей бренной – одежды.

Так думал я много и много, что странно

Мне воздух в глазах нагнетался, а – рана

Всё стала внутри прикрываться – по мере

Уже лишь, как чёрная искорка – дамы,

Когда прилетел на Меркурий – то имя

Моё разнеслось по кармической – рамке

Той боли судьбы, изничтожившей чувство,

Что должен опять я искать – на удавке —

Свой род, свой порок или – низменный эго

Тому обольститель, но выдумав – имя —

Я мило уселся в трамвай – и постигла —

Меня обоюдная кара там – в стиле —

Разбойника слова украдкой – на круче,

Что вижу – стоит там и Трейси на яви,

Но внутренне мне не одна, а – немного

С любовником старым и – телом, однако,

К нему прижимаясь, что стало – немило

Мне в той аллегории бедственной – ила,

Я быстро закрыл там глаза – ненароком

И словом лицом отвернулся – наивно —

На сторону близкого чувства – по крену,

Где дом там стоял у Кристины – по вехе,

Я вышел туда, чтобы выдумать – ветром

То будущей маски крикливое – эго —

И просто спросить, что же вышло – на яви,

Когда я исчез в этой странной – морали,

Не новый король, не утопия – к меркам,

А просто рыбак из-за чувства – к поэтам,

Когда прижимаешься к девственной – нити,

И там, между космосом – станет на веко —

Мне стиль необычного хода – упорно,

Как ждать я могу между снов – человека.

Мне вышла навстречу Кристина и – алой

Там будто бы в душу обдало лишь – тягой,

Как розы в песке или в памяти – крики,

Где спать не могу – лишь по дням многолики

Мне тянут пристрастия выжить – по мере

В той форме любви, где уже – безоружен,

Я таю и таю, как в обществе – целей —

Один не такой пьедестал бы – для цвета,

А он мне – не страшен, как общество риска,

Как формула нового долга – от Рима,

Как стиль боевой или ритм – без уклона

На нервной оскомине страстного – рока,

Где визг идеального чувства – не скроет

Мой фатум в лице человеческой – крови,

Что там же найду я вещественный – облик

И стану опять, как землянин – всё помнить.

А Ренмарк в цене от такого маразма —

Упал бы, но в той обоюдной мне – сказке

Сказала лишь тоном Кристина, что эго —

Внутри похоронено или – под грыжей

Уже там – на кладбище стоном померит

Впотьмах – эгоизм за закрытой и дверью,

Что тело моё не нашли, но по – выси —

Тому – всё равно похоронен над верой —

Я был так давно, что и листья – отпали,

Что день переменой сменил бы – уплату,

Что вычеркнул Бог мой отживший – на крене

Моральный ответ – быть уже этим завтра,

Но был я опять также молод, а – веко —

Играло со мной элегантностью – мысли,

Что словно излом между болью – от вехи

Я там испытал бы – внутри не прижавшись

К строению подлинной боли – игрушки,

Как стал изнывать – от разлома по времени,

Что видел себя молодым, ну а – люди —

Меня называли там старцем – под меркой,

И так продолжалось бы долго, но – чудо —

Меня осенило под вычерком – мёртвым,

Я снова попал в завсегдатаи – стилей,

К тому мимолётному облику – «завтра»,

Там снова рыбачил, но жил – одиноко

И в каждой такой закорючке – по крыльям

Я видел свой сумрак – от точечной выси,

Что мог бы и рыбам внутри – прикорнуть я

На дне испытания в вечности – стилей —

Быть только путём нереальности – между

Той рыбой – без чувства и облика веса,

Той малой судьбой на кону – от потехи,

Где вижу себя, как единственный путник,

Где дети меня уж не видят, но – верят,

Что умер я в строгости дум – от бессилия,

Что был необъятным катарсисом – если —

Бы стал там уступкой играться – на крыше

С моей благовидной внутри – королевой,

Но кровь видно нынче испортилась – или

Я стал привыкать от надменности – выше

К реальности космоса, чтобы – померить

Там верх от циничного гроба – в надежде,

Что можно уже быть иллюзией – или —

Искать человеческий облик – пораньше,

По тонкому стеблю в дородной – картине,

Туда не приняв серый облик – за маской,

За низменной страстью, что большее – в теле

Уже не болит, не природой – по грани

Меня подзывает, как рыба – под плёсом

На том окончании времени – к стрелкам,

Что были бы все они также – пригреты

Над космосом в тяжкой развалине – нервов,

Но там я стою, не игрушка – от дружбы,

Не новый король, что испортило – время

Моё благозвучное тело – под сказкой,

Но стало в границах мирского – стремления

Туда проходить, словно росчерком – вехи,

Опять оставаясь под дерзостью – или,

Как нужно мне нравственность – на перевесе

Внутри по глазам угадать бы – проблеме.

Так думал и жил в обоюдной – программе,

Линяя, как слой утопичности – в весе,

Что может Кристина полюбит, но – зная

Мой стиль аллегорий – устала бы верить

И просто сказала, что знает, как люди

Укромно в ночи постигают там – игры,

Как утром выходят и страшные – козни

Творят, чтобы внутрь эгоизма – погибнуть

И так же по циклу несметного – горя —

Внутри сотворящей потребности – смерти

Я должен был этой поэзии – боли,

Я умер почти, но стоял – на отвесе,

А рыба опять говорила мне – сказки,

Ничуть не снимая тот сон – от поверий,

Что будем в лице мы нужнее – подсказки,

Когда постареем и вычеркнем – линии

На сонной молве, на таком построении,

Что новый корабль мы пригреем – на мозге,

И там он, как ласточка выше – покроет

Мозги – этой собранной позе греховной.

Так с глазу на глаз стало утро – мудрее,

Я стал солидарнее в топи – с бесчинством,

Что может умру на пороге – бездельем,

Но вычеркну свой многолетний – упрёк —

Быть должен там женщине, что не добрее,

Чем ведьма из грёз для такого – покрова,

Что женщина, где не любила – до гроба

Меня лишь, притронувшись – на поколении

К работе от чувства и мира – от ритмов,

Что станем мы там королями иль – Богом,

Но всё же возьмём этот стиль – на проверку

И стихнем в капризности жизни – ночами,

А стиль этой белой химеры – в потоке —

Не станет шуметь, не взывая от – счастья,

Что был бы я беден и слаб – то умора —

Со мной обошлась бы – естественно строго,

Но был я силён и прожил – очень много

В Меркурии личности, чтобы – дорога,

Тогда указала бы мне – этим чувство

И вышла над ревностью взятого – если —

Я мог бы пытаться искать – диалектом

Свой мир – от наивности быть не упрёком

От женщины слабого чувства – под толком,

От женской харизмы, что делает – много

И выше уже не вольёт этим – слово,

Но будет в тисках утопичности – мниться

Ей поле простое, чтоб этим лосниться

Уже – к старику между разницей толка.

Я долго блуждал по катарсису – бледный,

Я был уже стар, словно мумия – пленной

Своей идиомы – быть разницей мира

И плотностью космоса, словно бы – Рима,

Что завтра опять попаду – над утратой

Того повседневного ужаса – счастья

И выйду там полем в открытое – вида,

Лишь космоса грёз упрочнение – мира,

Им буду пытаться играть – от приметы,

Там будут друзья и могила – по свету,

Что прах разовьёт между грани – и смоет

Тот ужас от жизни, что время – затронуло,

То общество риска из тела – по вехе,

Где сам на Меркурии стал бы – общаться

Я там – по примеру внутри человеком,

Но жил с гуманоидом в низости – рядом,

Чтоб женский обман раскусить и, однако,

Обнять искромётное поле – от сыска,

Где сам – путешествую, как – дилетантом

К превратности белого облика – прииска,

К примерной своей голове, чтобы – эго

Внутри от землянина стало мне – горько,

Но вычеркнув плотный туман – человека

Опять подсобрало бы мелкое – лоно,

Туда, где нельзя быть примеркой – от роли,

Что тянет тебе символизмом – утопии,

Что выше ты сам, но по росту – не мерят

Внутри королей от коросты – возмездия,

От тонкости плотного берега – сыска,

Где стал детективным исчадием – в ранах,

Я сам, что Кристина мне также – сказала,

Как жители мира Меркурия – в смыслах

Клюют этим землю, а после – от смерти

Плюют от потерянной боли – быть в эго

И что-то манить, не прияв там – изыска,

Но в сути чутья, как чума – в обелисках,

Как море пространственной каторги – между

Другой стороной необъявленной – страсти,

Что можно внутри от желания – бегать,

Но стыть этим пафосом – в белой одежде

И вычеркнуть светлое поле – меж рода,

Что стал ты – игрушкой в глазах от урода,

Чтоб светлое страха снимало – бы нишу

За плёс идеальности космоса – ближе,

Чем могут уже короли там – в манере

Себе присягнуть или выманить – нервом

Пустое пространство внутри – от потехи,

Расслабленной юности жизни – от нервов,

И так по канату от ревности – блажи,

Чтоб быть идеальным внутри, не прорезав

Им стоны в лице от потерянной – массы —

Реальности нового мира – от страхов.

В таком лишь лице я устал быть – наверно,

Заигранным миром в глазах – эгоиста

И просто упал на песок – между первой

И внутренне болью второй, как – поэтом

Воспрял мой порок – по устроенной жиле

Жить снова в тени гуманоидом – или —

Бы стать человеком в землянине – если,

Он также бы мог гуманоидом – сделать

Мой мир или созданный ад – мироздания,

Тот рок – на конечности боли от смерти,

Что в каждом конце ты – упрячешь на этом

Себе – командира под тонкостью цвета,

Под стать приправляя здесь облики – тела,

Но в стыд не взывая за опытом – если —

Ты стал бы себе на Меркурии – мерить

Свободное поле падения – в нервах,

Спокойно там падая в личности – цели,

Как деньги мне падают в жилы – карманов,

Но сам за работой не думал – о завтра —

Я там никогда – просто женщины, если

Мне думали быстро – то утром по ряду

И внутренне сами под хват – от химеры

Тогда приструнили бы цветности – мысли

Свой день аллегорий, чтоб жить – на Венере,

А может уже на Юпитере – в сгустках

Понятного облика в здешней – покрову —

Там зрелости близкого юмора, чтобы —

Опять подсобраться от истины – тела.

Там выдохся я на песке между – ряда

Той самости мела у космоса – взглядов,

Я был дилетантом, но мудростью – если,

Уже – королём на покрытой идее,

Где сам ты внутри покрываешь – игриво

Ту сущности маску и ждёшь – горделиво

Свой рок от наивности думать – по вере,

Что может железные неба нам – двери

Опять приоткроют тот выдох – маразма,

Туда подведут утопичности – ветер,

Чтоб выше и выше ушли бы – по смерти

Те призраки рода в понурости – мысли,

А тело внутри обнажённое – к чести —

Не стало бы думать, как обликом кроя

Сковать одиночество между – невестой

И стилем внутри жениха – над покровом,

Когда не узнаешь ты кладбища – к чуду,

А сам на могилу к себе – подойдёшь лишь,

Там будут цветы из устроенной – жилы

Твоей непригодности, словно – ожили

Они – между космосом будущей маски,

В пути от Меркурия, чтобы – понятен

Я стал для себя, где играю – в подсказки

Над женским чутьём, что уже – не увижу

Свой белый набор обывателя – в квази

Судьбе непригодного чувства – от склона,

Где много я жён поимел, но – упорно —

Остался и там я один – между тлена,

Где снова по космосу воды – над телом

Меня обрамляют, чтоб сделать – отныне

Понятнее к бренности стиля – харизмы,

Приятнее обществу между – поэмой.

В которой все вехи сошлись бы – сегодня,

Как мордой в песок окунулся бы – славно

И вычленил новый сюжет – между ролью

Быть снова мужчиной и обществу – равным

На том привидении – будто нет рамки

Внутри бы по времени – в каждом ответе,

Но быстрый щелчок отправляет – программу

За долгие будни под космосом – в иле,

Она мне сегодня не цвет – аллегорий,

Но мир – под компьютерной волей, и адом

Я снова ту смерть назову, что – повыше

Уже бы стремился играться – на равных

Со смертью, с той дамой, что может негоже

Ей мне поклоняться, но белое – платье

Она не наденет, а чёрной – эмблеме —

Увы, принесёт мой итог – под указом,

И белые снова цветы – между нами

Над космосом в личности станут – от глаза

В душе проливаться, как дивные формы,

Где ты необычностью выманил – ровный

Мне луч поколений быть этой – указкой,

Чтоб видеть в плену человеческим – глазом,

Как внутрь гуманоид заходит и – мерит

Мой смысл объективного опыта – в квази

Той догме проблемного смысла, что даже

Устало бы небо искать – объективность,

Устала бы там и Кристина, что – манит

Опять – между личностью и переливом

Над словом космической вечности, если —

Бы сон от моральной утопии – мерил —

Ей силы внутри априори, что – верил,

Как станем мы вместе смеяться – на пляже

И ветер в тисках этой белой – химеры —

Вернёт мне прощение в низменном – крене

От сил благородства, что стану – по мере

Я там – успокоенным в цвете надежды —

Сегодня душой королём – между стиля

В руках человеческой близости – раны,

Что можно ту жизнь разложить – по примеру

И вынуть пути аллегории – к каждой —

Такой парадигме быть этому – ради —

И добрым характером или – понятным,

Что смогут тебя гуманоиды – мерить

В таком априорном стремлении – верить

Над словом планет или в цвете – от блика,

Где манит Меркурий мне в танцах – от риска,

Где облако ревности сцепит – проблему,

А ты не понятен бы к разнице – в цели,

Но всё же стремился там жизни – отдаться

Над тёмной своей стороной, что – любовной

Программой инерции думать – от боли,

Где нет историчности в жиле – по роду,

А тонко, подкравшись там птицы – летают,

И что-то уже не Землёй – породнилось

Нам выше и выше в Меркурии – стилей,

Чтоб стать, как забытое общество – в мире

И встретить усидчивый посох – от страсти,

Как вздетый поклон от потерянной – смерти,

Как рыба, в которой нет опыта – дважды

Проплыть этот путь, но приделать – отныне

Пометку для личности или – под раной —

Один утопический в мании – полдник,

Где серостью блага никто и – не помнит

Твой род от устройства материи – в теле,

Но помнит тот стиль аллегории – если —

Ты стал бы – покрытым на кон от потери

Внутри – чешуёй или выглядел в казус,

Как цвет гуманоида – между подсказкой —

Быть завтра опять – человеком на мысли,

Но внутренне плыть за такие – морали,

Что снова твой цвет облетает – планеты

И видит, как ревностью поле – ответов

Садится к потоку той разницы – крова,

Где мы обнаглели и будем – упорно —

Искать аллегории в медленной – боли

И также метать там икру – от утопии,

Что выше уже – короли между сказкой,

Но ниже теперь – словно Боги, и манит

То детство – под слой урезонить пороки

Над ревностью плоской картины – понятий,

Что дальше искать этим древности – важно,

И жить, как устройство по мере – на плёсе,

Где я проживаю там – пошлостью раны

Внутри от Меркурия, чтобы согреться

От низменной горя гордыни – по краю

Такой диалектики или – пространства,

Что мне не доказано, но между – Богом

Нет ужаса плыть от обычного – шанса,

Но есть обоюдный поток – от харизмы

И я его вижу – над склоном от смерти,

Когда подойду к этой бездне – то выше —

Пройду сквозь фатальности мира – лавину.