Читать книгу Зов сквозь время, или Путешествие между сном и явью. Часть первая «Кровавый заговор» - - Страница 10

Открыв глаза, я увидел сидящего передо мной и пристально смотрящего на меня Бари.

От неожиданности и под впечатлением сна, я резко отскочил в сторону и, встав на ноги начал тревожно осматриваться по сторонам. А пес спокойно продолжал с удивлением за мной наблюдать, начиная дружелюбно махать хвостом. Наверное Бари, проснувшись, продолжал сидя рядом и не отходя от меня охранять мой покой, пока я спал.

Я понял, что уже давно стемнело, а все вокруг освещает лишь полная луна. Лунный свет нежно окутывал извилистую реку, холм и березовую рощу, но темные заросли и остальные недоступные для его света места, погруженные во мрак, заставляли меня быстрее задуматься о том, чтобы сейчас же покинуть это место.

Поэтому я второпях начал собираться домой. Сложив и упаковав плед обратно в пакет, я устремился к дереву, чтобы положить его обратно в тайник. Вспоминая сон и убирая в дупло плед, я начал, пристально осматривать кору дерева в надежде найти вырезанную там ножом надпись. Но ее, как и следовало доказать, нигде не было и мне показалось это странным, ведь во сне была именно эта сосна.

Встав, как вкопанный у дерева, я начал задумавшись гадать, что могла означать эта надпись.

«Определенно это были первые буквы имен, какой-нибудь парочки. Но каких имен? А может это наши с ней имена? Значит это подсказка, и я знаю одну букву из ее имени. Первая буква „А“ определенно моя и означает „Александр“. Значит ее имя тоже начинается на „А“. Таких имен, конечно, очень много: Анастасия, Алиса, Анна, Алина, Алена. Ну, да ладно. Я хоть что-то узнал. И, интересно, про какой ключ она там говорила?» – продолжал я думать, но тут услышал какой-то шелест и звук покачивающейся ветки.

А ведь ветра сейчас не было.

– Кто здесь? – озираясь по сторонам, крикнул я.

– Гав, гав, гав, – вдруг залаял мой пес, бросившись к дереву и уставившись наверх.

И тут у меня мурашки пробежали по коже, ведь во сне мне девушка тоже указывала наверх. Но собравшись с духом, я сделал пару шагов назад и посмотрел на кроны деревьев.

Там я почти сразу заметил чьи-то страшные блестящие глаза. От этого, по моей спине вновь пробежал, уже знакомый для меня во сне, леденящий душу холод.

Однако приглядевшись, я понял, что это, всего лишь сова, которая с интересом стала разглядывать меня в ответ, а на душе сразу отлегло и стало намного легче.

– Кыш, кыш! Иди отсюда! Напугала меня, негодница! – с возмущением кинул я в ее сторону, лежавшую под ногами сухую палку.

Палка пролетела мимо, но сова, молниеносно вскочив с ветки ударилась в соседний сук и устремилась потом в мою сторону, чуть на меня же и не налетев.

– Ууухууу. Уухууу, – ухала испуганная сова улетая прочь.

– Сумасшедшая. Поехали, дружок домой, – сказал я, Бари, и, закинув рюкзак на спину, сел на велосипед.

– Гав, гав, – довольно залаял пес, и мы направились к дому.

Проезжая по темным улочкам, я все не переставал вспоминать тот сон. Мне казалось, что те красные глаза, мне очень знакомы, но я не мог понять, откуда, пытаясь, вспомнить хоть, что-то похожее.

За то время пока я возвращался домой, мои размышления были не плодотворны, и я решил, что не следует сегодня так на этом зацикливаться. Так как каждый раз, как я вспоминал эти глаза, мне становилось не по себе и даже жутковато.

Зайдя в квартиру, я увидел, что все собрались на кухне и попивают чай с тортом. А Бари с радостью побежал к ним поздороваться, махая хвостом и всячески показывая каждому, как он рад их видеть.

– Ну, привет, малыш, – погладил его по голове папа.

– Здорова, собакин, – сказал брат, когда тот подошел к нему.

– Все, все. Пойдем, тебе лапки помою, – позвала мама его в ванную.

– Всем привет, – поздоровался я из коридора.

– Привет братишка. Торт будешь?

– Да нет. Спасибо. Не хочется.

– Привет, сынок. Что-то ты сегодня поздновато, – удивился папа, глянув на часы.

– Ты где пропадал? – возмутилась мама.

– На велике катался.

– А на звонки, почему не отвечал? Я же беспокоюсь, – продолжала она.

– Не слышал. На беззвучном, наверное, стоит.

– Так, а для чего тебе телефон? Если до тебя дозвониться невозможно.

– Все же хорошо, мам. Ну не начинай.

– Я тебе сейчас начну. Взрослым совсем смотрю, стал.

– Ну, хватит, мать. А ты в следующий раз хоть предупреждай, во сколько придешь и телефон поближе держи, чтобы слышать. Ясно?

– Хорошо, пап.

– Кушать будешь? – спросила мама.

– Не. Не хочу.

– А что ты кушал? Опять, наверное, чипсов каких-нибудь наелся.

– Ну ладно. Тогда я буду бутерброды с чаем.

– Так-то лучше, – улыбнулась мама и нарезала мне бутерброды с колбасой и сыром.

– Чай сам налей. Чайник горячий, а я пойду собаке лапы помою.

– Спасибо мама.

– А торт? – улыбнулся брат.

– И торт буду, – засмеялся я, сделав себе чай.

– Мы завтра снова в Москву поедем. Может с нами? – спросил папа.

– Не пап. Не охота завтра, куда-то ехать. Как вы сегодня съездили, кстати?

– Хорошо. Квартирка просторная, ремонт не нужен, мебель есть и цена приличная.

– А переезд когда?

– Уже завтра. Не терпится комнату заполучить? – засмеялся брат.

– Да не. Мне, наоборот, без тебя, Лех, грустно будет.

– Привыкнешь. Папа меня завтра уже с оставшимися вещами отвезет. Надо обживаться потихоньку. А в понедельник уже оттуда на работу поеду. Всего пятнадцать минут на метро ехать.

– Где это?

– Рядом со станцией метро Бауманская.

– Хорошо как. Если, что в гости ехать удобно. На электричке до Филей и одну станцию на метро.

– Это точно, – согласился папа.

– Заезжайте. Я там, кстати, ту фотопленку, которую ты мне давал недавно, проявил и фото распечатал.

– Ооо. Спасибо брат большое.

– Пожалуйста. Конверт с фотографиями на кровать твою положил.

Наевшись, я пошел в комнату и принялся записывать пометки о своем сне в блокноте, продолжая делать предположения и путаясь в догадках.

Я открыл окно, так как было душно и прилег на кровать с интересом разглядывая новые фотографии. Бари преданно лег рядом и, положив голову мне на ноги, задремал.

Большая часть фото с выпускного и последнего звонка, а на остальных в основном некоторые достопримечательности поселка, которые я иногда фотографирую. И тут мне попалась одна удивительная фотография.

Это было фото главного корпуса пансионата, которое я сделал месяц назад, но фото было странным. В окне третьего этажа краешком виднелись очертания, какого-то человека. Хотя я точно помню, что там никого не было, так как делал потом фотографии уже внутри здания.

Отложив все остальные фотографии в сторону, я стал очень внимательно разглядывать фото и на моем лбу проступил холодный пот. В этом темном очертании, если хорошенько присмотреться, можно было разглядеть красноватые глаза, которые пристально смотрели на меня в тот момент, когда я фотографировал пансионат.

– Каааррр, – неожиданно влетела и села на подоконник большая черная ворона.

– Гав, гав, гав, – вскочил и залаял пес, начиная рычать и скалить зубы, встав передо мной, якобы защищая меня от чего-то опасного.

– Фу ты. Пошел вон отсюда, – начал кричать я, махая руками на нежданного гостя.

– Каарр, каарр, – улетел ворон, и я поспешил настежь закрыть окно, чтобы больше ни одно пернатое существо не смогло составить мне сегодня непрошенную компанию.

– Молодец малыш! Защитник мой! Но это всего лишь ворона, – прижав пса к себе, сказал я, а самого внутри сковывал ужас и страх, ведь фото говорит о том, что это был не просто сон.

– Что случилось? – забежали родители в комнату.

– Все нормально. Тут просто ворона в открытое окно залетела.

– А кричал то что? – спросил брат.

– Прогонял ее.

– Черная ворона не к добру. Дурной знак, – сказала мама, забеспокоившись.

– Будет тебе, мать. В разные суеверия веришь, – возмутился папа.

– Ну, правда, мам. Ерунда все это, – согласился с ним брат.

– Хорошо. Как скажете.

Все уже легли и давно спали, а мне было не до сна. В голову лезли всякие дурные мысли и мучала бессонница. Тут еще мамины слова в голове с ее дурными знаками вертелись. Так что я лежал на кровати и, задумавшись, смотрел в окно.

Лунный свет освещал комнату, а тени колышущихся деревьев, растущих перед окнами дома плавно играли со светом, отражаясь на полу, и стенах комнаты, что делало эти моменты еще более, зловещими.

Но тут я вспомнил, откуда мне изначально знакомы те самые красные глаза. Я стал припоминать, что когда-то одним осенним вечером я гулял с ребятами из старших классов и мы обсуждали видеоигры на приставке. Мы, тогда гуляя втроем, незаметно для себя забрели к зданию пансионата. Лет одиннадцать мне, наверное, тогда было.

Тем вечером уже как раз стемнело и также ярко светила луна, зловеще освещая корпус пансионата, а ребята тогда начали уговаривать меня пойти с ними внутрь. А я чтобы не прослыть трусом, согласился, хотя мне все время казалось, что из пансионата за нами кто-то наблюдает и идти туда мне, конечно, очень не хотелось, но пришлось.

Ребята были выше меня и потому я старался идти посередине между ними, подсознательно думая, что старшеклассники смогут противостоять любой угрозе или, что если кто-то и схватит, то не меня первого. Точно уже не помню.

Когда мы зашли внутрь, оказавшись в огромном фойе окутанного тьмой здания, то услышали, как где-то в подвале неожиданно и протяжно заскрипела дверь. Мгновенно остановившись, мы стали настороженно смотреть по сторонам привыкая к темноте и собирались с духом, чтобы продолжить наш путь. Внутри прямо перед нами расположилась главная лестница пансионата, проходящая от подвала до третьего этажа, и мы решили подняться по ней наверх.

Было понятно, то, как ребята уже не рады были, что предложили мне такую затею и не разворачивались обратно лишь потому, что не хотели опозориться в глазах малолетки. Так что мы продолжали подниматься по лестнице скованные страхом и притворяясь, что все в порядке, время от времени посмеиваясь.

Металлические перила лестницы, кто-то уже давно спилил, сдав их на металлолом, и нам приходилось быть очень аккуратными, чтобы не свалится, при подъеме наверх держась ближе к стене. А когда я от любопытства посмотрел вниз, то увидел, только сплошную мглу и казалось, будто там находится некая бездонная пропасть. Но вдруг я заметил, как в том подвале, бесшумно проскользнула непонятная фигура, и также тихо скрылась в темноте.

– Смотрите! Смотрите! Там кто-то есть, – начал я тормошить их за рукава.

– Что? Где? – испуганным голосом вторили они и начали, напрягая глаза всматриваться в темноту.

– Там. Там кто-то прошел.

– Тебе показалось, – ответил Миша.

– Может собака пробежала или еще что. Но там точно никого нет, – поддержал его Костя.

– Пошли дальше, – и они испуганно переглянулись.

Проходя мимо второго этажа, я все время оглядывался назад, боясь, как бы за нами никто не увязался, а уже на третьем этаже, я немного освоился, и было уже спокойнее.

Поднявшись, мы увидели, что сквозной коридор, пролегавший через весь этаж до пожарной лестницы, состоявший из окон и балконов с одной стороны и просторных комнатам с другой, ярко освещен лунным светом. На этаже было довольно светло. Но в конце коридора, где параллельная лестница выходила на чердак, из-за отсутствия окон, было также очень темно и мрачно, что не могло нас не насторожить.

Однако мы, как ни в чем небывало, начали уже смеяться и громко говорить, чтобы было не так страшно. Пройдя немного по коридору, мы вышли на один из балконов, где решили закончить наши похождения по пансионату и просто постоять тут, любуясь открывающейся отсюда местностью.

– А ведь в пансионате все-таки страшновато, – сказал я, опершись локтями на бетонный парапет.

– Да не. Глупости. Что здесь страшного? Пансионат, как пансионат. Только заброшенный. Ничего особенного. Да, Костян? – с натянутой улыбкой ответил Миша.

– Это точно. Ведь, кто тут еще кроме нас может быть. Ерунда это. А еще, ведь про каких-то привидений поговаривают, – испуганно озираясь по сторонам, сказал Костя.

– Ага. Сами бояться по ночам сюда заходить, вот и придумывают всякие истории, себе в оправдание.

– Это точно. Не то, что мы.

– Может, покурим? – спросил Миша у Кости.

– Доставай.

– Вот вам делать нечего, – возмутился я.

– Только здоровье свое портите.

– Будет тебе. Не учи старших, что делать.

– Сами уж разберемся. Без тебя.

– Как знаете.

– Рыжий, а жига, где?

– У тебя была, – ответил Костя.

– А точно. Блин, я ее походу на лестнице обронил, – подмигнул ему Миша.

– Ну, ты даешь. Пошли тогда искать. Будешь телефоном светить.

– Побудь тут. Мы сейчас вернемся, – сказали они мне и мгновенно направились в сторону лестницы.

А я, ожидая их, просто продолжил беззаботно стоять на балконе. Но буквально через пару минут они выбежали из пансионата, и еле сдерживаясь от смеха, начали мне кричать.

– Беги Саня оттуда. Беги.

– Скорее. Только не по этой лестнице. Там кто-то на втором этаже начал к тебе подниматься.

И тут я понял, что мне еще никогда не было так страшно. Ноги стали ватные и совсем не слушались, а осознавая, что на темном этаже и даже в целом здании, я остался один, а может, и нет, внутри меня начала охватывать паника.

Конечно, было ясно, что они меня разыгрывают, но моя наивность и возраст, сыграли свою роль. Ведь оставаться, здесь я больше не мог, и надо было, что-то делать. Так что, собравшись с силами и зажмурившись, я вылетел с балкона в коридор и с оглушительным криком побежал в сторону пожарной лестницы. Все время мне казалось, что здесь кто-то есть, кроме меня, но я не позволял себе смотреть по сторонам и тем более оглядываться назад, стремительно продолжая бежать на выход.

А когда я добежал до конца коридора и, оказавшись в полной темноте, приготовился спускаться вниз по лестнице, то увидел, что с чердака на меня зловеще смотрит некий темный силуэт, в разы больше обычного человека, но с незабываемо страшными красными глазами. Эти глаза, как два красных фонаря, жутко светились в темноте, заставляя меня оцепенеть от страха, не двигаясь и замерев настолько, что в тишине было слышно биение моего сердца. Еще и невыносимый смрад, какой-то непонятной гнили заполонил все вокруг, доводя меня почти до тошнотворного состояния.

Ужас сковывал мое подсознание, заставляя паниковать еще больше, но я, не растерявшись, стал стремительно спускаться вниз по ступенькам, точно зная, что здесь есть нечто пострашнее, чем я мог себе представить и из пансионата надо срочно выбираться.

Но уже на втором этаже, я неожиданно услышал громкий и неприятный смех этого незнакомца наверху, сменяющийся устрашающим рыком, отчего я начинал бежать еще быстрее, не понимая, что он такое за существо. А спустившись на первый этаж, я не стал продвигаться через весь корпус к главному входу и второпях выпрыгнул из ближайшего окна на улицу, оббежав пансионат стороной, постоянно оглядываясь и вернувшись к ребятам.

Моему рассказу, ребята, конечно, не поверили, объяснив тем, что это просто плод моего воображения сыграл надо мной злую шутку, и я даже сам в это поверил, а со временем, совсем позабыл об этом, не вспоминая все до сегодняшнего дня.

«А ведь у Евгении Карповны в квартире пахло таким же запахом, как при встрече с тем существом, если не брать в расчет вонь от кошек», – вдруг мне в голову пришла некая навязчивая мысль.

Однако откинув в сторону эту мысль и поняв, откуда мне знакомы эти страшные глаза, я снова стал погружаться в размышления, терзая себя догадками и предположениями. Но вдруг Бари проснувшись, поднял голову и, уставившись в окно начал негромко, но агрессивно рычать.

Я, взглянув за ним следом на окно увидел, что со стороны улицы на нем сидит уже знакомая мне черная ворона и внимательно, не отрываясь, смотрит на меня, поблескивая своими маленькими темными глазенками.

Это было странно, и я сильно удивился, но все же подумал, что не стоит придавать этому большого значения и, повернувшись на противоположный бок, решил уснуть. Но пес продолжал рычать, и меня это стало немного напрягать, ведь на уговоры Бари не велся, и было видно, что он видит в вороне угрозу. А, когда через несколько минут раздался глухой стук в стекло, я всерьез забеспокоился и повернувшись обратно увидел все туже назойливую ворону, бьющую клювом по стеклу.

Я знал, что вороны злопамятны, но не настолько же, чтобы донимать меня среди ночи. Поэтому я, встав с кровати и подойдя к окну, занавесил его шторами, надеясь, что ворона, не видя меня просто улетит. Однако, когда я уже спокойно стал возвращаться в кровать, позади меня раздался тот самый смех красноглазого, но намного тише обычного и неожиданно запахло той самой гнилью. Пес, вскочив на лапы, весь взъерошился и начинал опять скалить зубы. Холод снова пробежал по моей спине, но мне уже не было так страшно, как раньше и я, собравшись с духом, повернулся и увидел, что за окном стоит нечто ужасное.

За шторами очертаниями виднелась фигура непонятного чудища, стоящая за окном и занимающая почти весь оконный проем. У него было, что-то на подобии больших крыльев за спиной, и я понимал, что окно его явно не остановит, но он был безмолвен и неподвижен.

– Господи помоги и защити! – прошептал я про себя и перекрестился.

Это явно не понравилось моему гостю, потому что его начало немного коробить.

«Квартира освящена батюшкой, и он не посмеет сюда зайти», – подумал я.

Но недолго размышляя, я решил действовать, взяв в одну руку, стоящую у кровати, табуретку и медленно приближаясь к окну, схватился рукой за штору и, зажмурив глаза в ожидании неизвестного, отдернул ее в сторону.

Бари с лаем бросился мне на выручку, а я, открыв глаза, увидел, что за окном уже никого нет.

– Гав, гав, гав, – не унимался пес.

– Бари, тихо. Успокойся. Там уже никого нет, – объяснял я псу, всматриваясь в окно.

– Да, что такое? Что шумите? Я спать вообще-то хочу, – неожиданно проснулся брат.

– Все нормально. Ложись. Тут видно Бари опять на птиц лает, – ответил я, внимательно осматривая снаружи окно и заметив там отпечатки каких-то огромных копыт на пыльном подоконнике.

– Точно? Может он заболел? А то что-то очень резко реагирует.

– Не думаю. Все хорошо. На него сегодня ворона у реки нападала, вот и реагирует на птиц, наверное, резко, – повернувшись к брату, соврал я.

– Ясно. Злые птицы. Не люблю ворон. А ты крестик убери за пазуху, а то еще зацепишь где-то и потеряешь.

– Хорошо.

– Спокойной ночи, братишка, – успокоившись, повернулся Леха на другой бок.

– Спокойной ночи, брат, – убирая крестик за пазуху, ответил я.

«Наверное, нательный крестик и то, что я с испугу перекрестился как-то спугнуло его. Недаром он ушел. Надо бы не забыть про его слабость в будущем», – подумал я про себя.

Остаток ночи оказался тихим, но я еще долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок и поглядывая на окно, и только под утро, окончательно измучавшись, я, наконец-то, успокоился и уснул.