Читать книгу Последний поезд - - Страница 2

Я кое как добрался до лужи, напротив которой был куст с неизвестными ягодами.

Он невысокий, около полуметра, с раскидистыми, хаотично изогнутыми ветвями, покрытыми сероватой корой. Листья его темно-зеленые, кожистые и слегка удлиненные, с заостренными кончиками. Их нижняя сторона матовая, отчего весь куст кажется слегка припыленным. Ягоды растут небольшими гроздьями, спрятанными под листьями.

Основной их цвет – насыщенный, матовый черно-фиолетовый, но на некоторых ягодах виднеются пятна и разводы ядовито-красного или синего оттенка. Кажется, будто ягода не решила, какой цвет ей выбрать. Они мелкие, чуть крупнее горошины, идеально круглые и гладкие, будто отполированные. Они без единого блика, не дают свет, а наоборот, поглощают его.

«Сначала лужа.» подумал я, и пополз к ней усерднее.

Вода в ней была мутной. На поверхности плавала тонкая, радужная пленка, переливающаяся сиренево-бензиновыми разводами. Она не покрывала всю воду, а собиралась в удивительно красивые узоры, обнажая под собой темную глубину.

Наконец, я дополз к ней.

Первым ощущением был даже не вкус, а шок. Холодная, почти ледяная влага обожгла пересохшие, потрескавшиеся губы. Я не мог пить, лишь позволил нескольким каплям скользнуть в рот, и тело содрогнулось – от непривычного контакта с чем-то водой после долгого онемения жажды.

Наконец я сделал первый глоток.

Боль от смачивания заржавелых тканей была острой и режущей. Но за этой болью, словно за горой преград, хлынуло облегчение. Сухие, слипшиеся стенки горла с жадным, почти болезненным хрустом начали разлипаться, впитывая влагу. Это было мучительно и блаженно одновременно.

Вкус ударил в нос и разлился по языку уже потом, когда первый спазм жажды был утолен. Будто я пил не воду, а отвар из самой почвы, густой и терпкий. Легкий, но отчетливый оттенок того самого болотного дна, что сквозило в запахе лужи.

Я осторожно, чтобы не задеть опухшее бедро, несколько раз перекатился к кусту, и достигнув его остановился. Я протянул руку, сорвал самую большую ягоду, быстро, как будто боясь передумать, кинул ее в рот и раздавил зубами. По языку потек кислый сок. В другое время я наверно сказал бы, что эту отвратительную кислятину есть невозможно, но сейчас я с огромным наслаждением высасывал из ягоды сок и разжевывал мякоть. Внутри ягоды оказалась одна небольшая косточка. Я ее сплюнул, и подумал «Может, это и не ягода была вовсе? Хотя, какая к черту разница?»

Я принялся торопливо, обеими руками собирать с куста ягоды и кучами засовывать их в рот. Я так торопился, что едва не подавился косточкой, после чего стал более осторожен. Съев все до последней ягоды, я в блаженстве растянулся под кустом. Голод я, конечно, не победил, но теперь, по крайней мере не ощущаю полной пустоты в желудке.

К вечеру я уже и вкус ягод забыл. Голод терзал меня, как и прежде. И чтобы хоть как-то заглушить его, я стал выдирать небольшие пучки зеленых, похожих на салат растений, что проклюнулись после дождя на солнышке, и жевать их будто вымокшие в луже черви, корешки.

Корешки были жесткими, но, если долго их жевать, во рту образовывалась странная масса, прилипающая к небу и зубам. Чтобы избавиться от нее, я пил из лужиц, которых становилось заметно меньше, и воды в них оставалось на самом донышке.

Через пару часов, я уже начал подумывать о ночлеге, как вдруг наткнулся на сухую канаву, окруженную деревьями. Я заполз в нее, сложил руку пополам, и положил на нее голову. Через секунду руку пронзила острая боль и я подскочил. Посидев с минуту, боль успокоилась, и я заснул на природной подушке из травы.