Читать книгу Божоле-Нуво – сорт первой любви - - Страница 3

В понедельник утром Агата устало водила обратной стороной ручки по тетради – повторять домашнее задание по истории совсем не было сил. Хотя оценки девушки оставляли желать лучшего.

Все воскресенье Агата пребывала в странном состоянии – в голове то и дело всплывали образы из сна, заставляя снова и снова возвращаться к мыслям, которые раньше совсем ее не волновали. Девушка начала задумываться об отношениях – настоящих, с объятиями и поцелуями. Конечно же, сердце юной Агаты не раз уже охватывали симпатии к тому или иному парнишке, и уже бывали ночи и вечера, когда она с застывшим желанием в груди представляла совместные прогулки за ручку, неловкие касания губ и разговоры до самой темноты у подъезда. Но еще ни разу эти мысли не стали реальностью. Агата винила свой внешний вид, считала себя недостаточно привлекательной: слишком высокий рост, узкое лицо, маленький нос и неконтролируемый взгляд испуганного олененка, еще и не совпадающий с ее внутренним миром – но, скорее всего, дело было в ее привычке странно себя вести в присутствии молодых людей (Глеб стал исключением) и в поразительной способности выбирать фаворитов, которые не могли по достоинству оценить ее яркую фигуру, отличающуюся, между прочим, большой грудью и широкими бедрами.

В седьмом классе Агата начала испытывать слабость к одному красавцу-старшекласснику. Подруга Стефания, имеющая притягательную внешность и пользующаяся популярностью у парней, всерьез заинтересовала его лучшего друга, и компании начали взаимодействовать и гулять вместе. Однако этот красавец видел рядом с собой только компьютерные игры, да и был уж совсем грубым (не стеснялся в выражениях в адрес девушек, даже когда стоял совсем рядом). Но Агата, как многие маленькие девочки, просто считала его особенным, не таким как все… Конечно, ничего из этого не вышло. А спустя пару месяцев девушку уже веселила эта увлеченность; ничего, кроме неловкости за свои прошлые действия, она не испытывала.

А в девятом классе Агата сильно понравилась боксеру из соседней школы. Он активно писал ей, а затем постоянно звонил. Непривычное внимание, безусловно, льстило девушке и заставляло продолжать общение, хотя парень ее совсем не привлекал. Но в итоге, несмотря на уговоры подруг – юноша был действительно очень хорошим и приятным в общении – Агата выбрала свой комфорт. Уж лучше быть одной, чем с тем, к кому не лежит душа!

И таких историй можно было вспомнить много. Знакомства, встречи, прогулки, общение, волнение – всего было понемногу, но настоящего сильного чувства никогда не возникало.

Агата успокаивала себя тем, что это нормально, ведь никто из ее подруг так же ни с кем всерьез не встречался, но… Светка Захарчук уже даже забеременела! Чувствуется огромная пропасть между ними. И нет, Агате не хотелось бы быть на месте девочки из параллельного класса, но вот испытать любовь к какому-то парню, поцеловаться так, чтоб в животе все перевернулось, и позволить мужским губам коснуться шеи, а пальцам – груди… Мурашки прошли от одной мысли об этом.

– О чем задумалась? – Рядом за парту сел Глеб, широко улыбаясь.

Агата, увидев его, сразу вспомнила про сон и неприятно сморщилась.

«Неужто в моей голове настолько давно не мелькал мужской образ, что единственное, что вспомнил мозг – лучший друг?!»

– Как прошли твои выходные? – Глеб не заострил внимание на первом проигнорированном вопросе. – Ты точно не обижаешься, что вчера не получилось встретиться?

– Нет, конечно, нет. Я понимаю, что к тебе приехал отец – важное событие. Да и в субботу мы с девочками так бурно отметили…

– Напились шампанского до такой степени, что утром болела голова? – усмехнулся парень.

– Эй! – Она легонько стукнула его по руке. – Не нужно так говорить. Хотя доля правды в этом есть. Дана вообще пообещала себе, что больше не притронется к алкоголю. Ей вчера стало очень плохо, хотя мы распили всего две бутылки. Мне кажется, она просто переела. Как и всегда. Вон – и сейчас еле сидит! – Агата повернулась в сторону подруги, которая лежала головой на парте и устало слушала активные рассказы своего соседа, и усмехнулась. – А ты, я смотрю, прям светишься! Встреча с отцом вышла лучше, чем ожидалось?

– Да, наверное, можно и так сказать! Папа решил остаться и построить с нуля нашу маленькую семью. Не могу утверждать, что я до конца верю в реальность счастливого финала, но… Пока хочется просто понаблюдать за тем, что будет. Мне нравится проводить с ним время, так что остается просто пользоваться возможностью.

– Звучит как откровение мазохиста, – отметила Агата. – Ты как будто заранее уже знаешь, что он уйдет, но…

– Агата, прекрати. Пусть все просто идет своим чередом.

Что ж, это и вправду не ее дело. Чужая семья – потемки. Тем более Глеб не выглядит несчастным.

– Кстати! – воскликнул парень, и за этим явно должна была следовать какая-то интересная новость, но прозвенел звонок, и в этот же момент в кабинет вошла классная руководительница в сопровождении… Федора, отца Глеба!

Агата удивленно посмотрела на друга, который лишь довольно улыбнулся и кивнул папе головой. Девушка поняла, что та интересная новость развернется перед ними прямо сейчас, и обратила взор на гостя.

«Он… на удивление хорош собой», – сразу отметила Агата, а потом ей стало неловко за такие мысли, все же речь шла об отце лучшего друга.

Но она не могла отрицать очевидного: хоть Федору и было уже сорок три года – а Агата такой контингент обычно даже не рассматривала – он обладал какой-то магнетической привлекательностью: ястребиные карие глаза, растрепанные темные волосы и легкая щетина. Вживую он выглядел еще лучше, чем на фотографиях. А его чуть мятая рубашка с небрежно висевшим галстуком и забранные к локтю рукава… придавали бунтарства (это девушка всегда отмечала).

Агата также окончательно убедилась, что Глеб больше похож на маму, хотя это и раньше было очевидным: русые волосы, отливающие пепельным оттенком, большие голубые глаза и мягкие щечки – внешность парнишки вызывала доверие с первого взгляда (и ничуть не обманывала).

– Ребята, попрошу внимания. Я знаю, что уже близится конец календарного года, а вместе с ним заканчивается и четверть, но ваша учительница истории заболела, поэтому с вами будет работать Федор Павлович – наш новый историк, – объявила Нина Васильевна. – Федор – человек с очень яркой историей жизни. У него, я уверена, вы сможете многое узнать и многому научиться.

Эти слова отрезвели Агату, она вспомнила о том, что этот «человек с очень яркой историей жизни» бросил свою женщину с маленьким ребенком и отправился покорять Москву, наплевав на элементарную порядочность. Девушка нахмурилась сильнее, когда Федор самодовольно улыбнулся – он явно тот еще эгоцентрик, а таких нельзя постоянно хвалить! Они начнут верить, что все плохое, что было совершено, действительно стоило результата.

Классная руководительница сказала еще пару слов об успеваемости ребят и поспешила на свой урок. Федор же остался. Первым делом снял с плеча футляр с гитарой и аккуратно поставил около шкафа.

– Вы нам будете петь? – послышался сзади голос Бори, одноклассника.

– Обязательно. Буду прививать вам вкус к хорошей музыке, – Федор усмехнулся, а затем открыл блокнот со списком класса. – Для начала я бы хотел проверить имеющиеся у вас знания по истории. Скажу сразу, я влюблен в эту науку и очень хорошо в ней ориентируюсь. Той же любви от вас я не жду, но все же буду требовать понимание всего пройденного за эти годы.

– Что?! – недовольство протянулось по всему классу, без подготовки спрашивать с учеников всю программу… Учитель явно не стремится к народной любви.

– Кто готов начать? – Он оглядел класс, который сразу замолк и застыл. – Впрочем, инициатива наказуема, и вправду. Будем смотреть по списку. На кого мой взгляд упадет, с того и спрос.

Федор поставил палец на страницу блокнота и провел от начала и до конца.

– Яворская Агата, – спокойно произнес он.

«Конечно! Отличное знакомство с папочкой Глеба!» – Девушка неуверенно встала из-за парты.

– Прошу, юная леди, к доске.

«Этого еще не хватало!»

Агата поправила юбку и прошла через все впередистоящие парты. Федор четко следил за ее движениями, и девушку это безумно смущало – она бы не удивилась, если бы в этот момент споткнулась или зацепилась за крючок, торчащий из ножки стола.

«Он мог бы начать говорить что-то, пока я подхожу с задней-то парты! А-то все ждут, и я чувствую себя некомфортно».

И вот она на месте. Федор оценивающе посмотрел. Девушка начала смущаться, хотя ничего такого в его взгляде не было. Наоборот – Агата чувствовала, что он смотрел сквозь нее, так как не замечал чего-то особенного и запоминающегося.

– Вы так волнуетесь, Агата. Плохо учитесь?

«И вправду – почему так трясет от его внимания в мою сторону?»

Ей было и холодно, и жарко. Безумно страшно, что аж руки тряслись и ноги подкашивались. Что это с ней?

– Кто был первым правителем Новгородской Руси? – Федор сел прямо на стол и посмотрел на девушку проницательным взглядом.

Конечно, Агата этого не помнила. История вообще не была ее сильной стороной, больше девушка увлекалась точными науками (хотя и тут ей главное было просто получать положительные оценки).

– Я не знаю ответа на этот вопрос. Его не было в домашней работе.

– Об этом я только что предупредил. Мне интересен ваш кругозор, ваша память и ориентированность в истории своего же государства. Но ладно, – он улыбнулся. – Сгладим неловкость прекрасной девицы. Самый простой вопрос – когда было крещение Руси?

В классе сразу поднялось несколько рук, но Федор не сводил глаз с Агаты.

– В девятьсот восемьдесят восьмом году.

На его губах прошла довольная улыбка, обнажившая белые ровные зубы.

– Верно. Молодец – я рад, что ты это знаешь.

Агата взглянула на него в ответ, их глаза пересеклись.

«Карие и проникновенные… Что? О чем это я вообще? Прекрати!» – Она резко отвернулась и сразу же вспомнила о вине.

Неожиданно и без причин, но в голове четко возник образ напитка, что ждал ее дома и будто бы звал. Девушке так захотелось испить его прямо сейчас!

– Последний вопрос. Какая газета стала самым первым печатным изданием в России?

Этого Агата точно не знала, но так хотелось ответить верно и снова получить похвалу! Она посмотрела на Дану, единственную подругу, увлекающуюся журналистикой, но та лишь пожала плечами, растоптав последнюю надежду. От растерянности Агата закусила нижнюю губу и сжала кулаки – эти жесты поймали свой снисходительный взгляд учителя.

– Садись, Яворская. И радуйся, что оценок на первом занятии не будет. Ребята, после каждого вызванного ученика я буду выпивать стаканчик с водой, так как тут уж слишком жарко. И эти несколько секунд – ваш шанс повторить все, что только можно, – он усмехнулся, наливая себе прохладный газированный напиток из большой бутылки.

Агата же быстро прошла к своей парте, где ее уже ждал Глеб.

– Не расстраивайся. Я бы вообще ни на один вопрос не ответил. – Он положил ей руку на плечо.

– Да я не расстраиваюсь. Нашел твой папаша момент, чтобы повластвовать над детьми. – Она закатила глаза, демонстрируя полное безразличие.

Но сама… Почувствовала вину за свое незнание. А еще осознала, что снова и снова смотрит на Федора Павловича, следит за сменой его улыбок и движением глаз. Он же больше ни разу не взглянул на нее, посвящая свое внимание только отвечающим. И от этого разливалось внутри странное неприятное чувство.

Новый учитель истории вызвал к доске больше половины класса и, к своему неудовольствию, пришел к выводу, что ребята совсем ничего не помнят из школьной программы.

– Я не хочу быть каким-то тираном, но историю знать нужно. Не просто отвечать на вопросы из учебника по заданному параграфу и на следующий день забывать, а проникнуться теми событиями, что происходили до вас, ведь именно эта череда чьих-то решений и правлений привела наше государство к тому, что есть сейчас. – По улыбке и горящим глазам было видно, что Федор всерьез увлечен этой темой, однако его взгляд изменился, как только он увидел абсолютное безразличие класса. – Значит так, ребятня. Сегодня десятое декабря, и я очень не хочу быть тем учителем, который все испортит своим методом преподавания, поэтому договоримся так. Вы все посмотрите свои оценки и решите сами для себя, довольны вы ими или нет. Если да, то я вас трогать вообще не буду! Главное, приходите на все занятия. Но если вы хотите улучшить балл – учите, выполняйте мои задания, активно работайте на уроках. При выполнении каждого из условий я гарантированно повышу балл, даже если где-то вы будете ошибаться. Я поддерживаю, в первую очередь, старания. – После этих слов класс даже оживился, все начали переглядываться и улыбаться.

Глеб также посмотрел на Агату со счастливым лицом, они обменялись одобрениями.

– И раз все развесились, давайте-ка споем! Несколько лет назад я написал одну хорошую песню, в которой рассказывается о сложном внутреннем состоянии человека, когда он осознает, что потерял много времени не на то. – Мужчина достал гитару, поставил перед партами стул и сел на него. – Я уверен, вы все ее узнаете.

Стоило ему сыграть первые ноты – весь класс еще сильнее оживился. А Агата раскрыла рот от удивления и посмотрела на Глеба, а тот закивал головой, понимая, что за вопрос застыл в глазах подруги.

Эта песня была очень популярной пару лет назад. Ее исполнил неизвестный певец, который только начинал свой путь. И прославился! Мелодия создавала непередаваемую атмосферу, а слова отзывались в сердце. Неужели это все написал Федор Павлович?

– Как ты мог молчать, что это песня твоего отца?! Я же слушала ее, не переставая!

– Ну… ты же знаешь мои качели в его сторону. – Парень пожал плечами. – Хотя, подруга могла бы и догадаться, что с ней что-то не то, когда я кричал, чтобы ее выключили немедленно, а спустя время поддерживал твое чудное стремление заслушивать ее на повторе в течение часа!

Агата приподняла бровь, а затем начала чуть слышно подпевать. Глеб продолжал с улыбкой смотреть на девушку.

– Я знал, что он тебе понравится.

– Что?! – та сразу нахмурилась, пытаясь выразить искреннее удивление.

Не получилось – Глеб рассмеялся.

– Мой отец никого не оставляет равнодушным. Особенно женщин. И особенно при первой встрече!

Агату обидело это высказывание. В моменте захотелось испытать абсолютное и непримиримое равнодушие к отцу Глеба, чтобы стать той самой, кому он не понравился, той самой, что выделится на фоне всех остальных – каждая женщина в глубине души этого хочет (особенно если на самом деле симпатия все-таки закралась, особенно – если очень сильная).

Девушка пожала плечами:

– Такую песню могла написать только по-настоящему талантливая личность. И это, безусловно, цепляет. Но, тем не менее, факт того, что он бросил семью и ребенка…

– Агата…

– Ты сам начал! В общем, как человек он меня отталкивает.

Глеб перестал улыбаться и вроде бы даже поверил. Впрочем, это не было ложью. Красив и талантлив? Да. Агата очарована этим? Есть такое. Считает ли она его порядочным человеком? Нет. Нравится ли он ей как мужчина? Соответственно, вряд ли.

Однако, придя домой, девушка первым делом включила эту песню и начала снова слушать на повторе, как и пару лет назад. В ее душе было непривычное чувство легкости и радости, а мысли то и дело возвращались к уроку истории. Девушка удивлялась этому, так как обычно была более иронична и равнодушна к любому типажу мужчин (тем более – к взрослым).

«Что ж, думаю, моей душе просто не хватает немного женских волнений из-за какого-то «мужчинки», а новоприбывший историк попал под горячую руку и только! Надо же кого-то представлять в своей голове в непрекращающемся романе о любви. Тем более мне уже восемнадцать – боже мой, я совсем взрослая…»

Агата танцевала и пела, вела выдуманные диалоги и постоянно смеялась, воображая, как она, таинственная и непокорная, перед всем классом отвергает учителя история.

А еще так хотелось, наконец, открыть вино… Агата, конечно же, и не думала, что именно из-за него ее начали посещать мысли о любви и отношениях, поэтому лишь ждала подходящего случая, чтобы выпить сладостный напиток!

Федор Павлович Дубровин был завидным женихом в маленьком Катаве. Невысок ростом, но очень привлекателен за счет ярких карих глаз и широкой улыбки. А его харизма… вообще не оставляла кого-то равнодушным, точнее равнодушной. Он пел на всех городских мероприятиях, самостоятельно писал музыку к своим произведениям и мечтал превратить это занятие в работу. Когда его выбор пал на стройную красотку, затмевающую силой своего голоса каждого, никто и не сомневался, что так и должно было случиться. Забеременев, Антонина стала его женой. Но семейная жизнь не принесла никому из молодоженов счастья.

Тоня, родив первенца, слишком глубоко ушла в материнство, поправилась и совсем перестала петь. А Федор сильнее прежнего понял, что именно в музыке его призвание – он оставил семью и отправился покорять Москву.

И у него это получилось: сейчас мужчина сотрудничает с разными исполнителями – пишет для них тексты песен и музыку. Его даже приглашают поработать с именитыми артистами. Федор много трудился, чтобы прийти к тому, что имеет сейчас.

Именно это рассказала Агате ее мама, когда приехала домой. Она старается навещать дочку регулярно: привозить вкусной домашней еды, контролировать чистоту (хотя бы пытаться) и уговаривать переехать к ним на окраину города, чтобы жить всем вместе, но безуспешно – Агата любит то уединение, которое ей предоставлено.

– А почему ты, кстати, решила спросить о Дубровине? – женщина обратилась к дочери.

– Я поняла, что ничего не знаю об отце Глеба, а он сам вряд ли будет делиться какими-то подробностями.

– Ох, надеюсь, этот добряк никогда и не узнает о похождениях отца! Молодость у Феди была бурной. Почти с каждой моей подругой он… встречался.

Агата с усмешкой взглянула на маму, но ничего не сказала.

– Дорогуша, как можно было такой бардак развести?! Это ж надо! – женщина сама сменила тему, зайдя в соседнюю комнату. – Какая же ты грязнуля, ей-богу.

Агата посмотрела в свою кружку, чай почти закончился, а это значит, что скоро мама заставит ее убираться. Отличный вечерний отдых…

– Кстати, Дубровин еще и расстался с Антониной через письмо. Написал несколько строк, собрал вещи и исчез. Видимо, все мужское в нем закончилось еще тогда. Такой негодяй, – продолжила мама из соседней комнаты. – Может, и к лучшему, что он не воспитывал Глебушку. Сейчас вон какой молодец растет! И одной семьей стать в радость!

– Мам! – Вся задумчивость Агаты вмиг улетучилась, снова эти намеки. – Я же говорила, что мне неприятны такие шутки!

Женщина вышла из спальни с грязным постельным бельем и встала перед дочерью:

– Я понимала, когда они вам были неприятны в двенадцать лет, а сейчас вы уже повзрослели, поумнели, скоро, может, и додумаетесь до того, чтобы встречаться начать.

– Ох! – Девушка закатила глаза. – Я назло тебе никогда этого не сделаю теперь.

– А! То есть, если бы не я, то вполне себе можно было бы?

– Мам! – Агата поднялась, взяла свою кружку и отправилась к раковине. – Я буду мыть посуду, меня не трогать!

– Хорошее дело. – Женщина подмигнула девушке и скрылась в ванной комнате

Агата закатила глаза, а затем включила воду и намылила губку. В этот момент она вспомнила, почему очень не любит заводить с мамой разговоры, хоть как-то связанные с Глебом – они всегда сводятся к неоспоримой романтической связи между двумя друзьями. Глупо, глупо, глупо! Неужели и вправду так тяжело поверить, что парень и девушка могут находиться в хороших близких отношениях просто потому, что им комфортно проводить время вместе за беседами и прогулками? Как и с любой подружкой…

– Наверное, чтобы мама успокоилась в этом вопросе, нужно найти парня, – усмехнулась девушка. – И чтобы он обязательно был не хуже Глеба, а то разговоров станет еще больше.

– Что ты там бубнишь, девочка моя? – Послышалось из столовой.

– Что я тебя очень люблю, мам! – крикнула Агата.

В дверь постучались.

– Ты ждешь гостей? – Женщина зашла на кухню и строго посмотрела на дочь. Девушка лишь пожала плечами.

– Глеб? Здравствуй-здравствуй. Проходи, – Через минуту послышалось в коридоре.

Агата тяжело вздохнула, сейчас намеки и улыбки продолжатся!

– Здравствуйте, Ирина Дмитриевна. Я только хотел кое-что забрать у Агаты, забыл в школе.

– Чай будешь? – Женщина мило улыбалась, а затем строго посмотрела в сторону кухни. – Ой, хороша хозяйка, конечно, гость на пороге стоит, волнуется, ждет, а она спряталась за горой посуды.

Агата недовольно буркнула, но вышла, взглядом показав Глебу, что он совсем не вовремя. Он в ответ чуть заметно пожал плечами и неловко улыбнулся. Что ж, парень тоже не ожидал, что столкнется с мамой подруги.

– Привет. Что забыл?

– Ручку! – уверенно сказал парень.

Агата удивилась, но потом поняла, что причина выдумана, поэтому сделала вид, что все так и есть.

– Точно! Пойдем в мою комнату, заберешь.

Ирина Дмитриевна улыбнулась:

– Вот молодежь! – Она сразу заметила странные переглядывания двоих. – А вообще мне уже пора. Так что, не буду вам мешать!

– А что такое, мам? Ты обычно позже уходишь. – Агата вышла из комнаты. – Что-то случилось?

– Нет-нет. Просто с отцом сериал новый начали смотреть. Очень интересный. Да и вам тут без меня будет спокойнее. Уроки поучите.

Агата сузила глаза, теперь уже маме показывая свое скрытое недовольство.

– До скорой встречи. – Женщина чмокнула дочь в щеку. – До свидания, Глеб.

– До свидания, Ирина Дмитриевна.

Друзья остались в квартире одни. Агата вновь прошла в комнату, где ожидал парень.

– Рассказывай.

Лицо Глеба из по-доброму приветливого стало нервным и раздосадованным. Агата почувствовала, что разговор пойдет об отце.

– Ты представляешь, он отказался объяснять мне причины своего возвращения. А это важно, между прочим! Приперся ни с того ни с сего, заявил, что будем жить вместе! А почему? Почему он так решил? Чего отец хочет? Я начинаю строить свои догадки – не самые приятные, между прочим.

– Например?

– Разговор не об этом, Агата. А о том, почему мне приходится самому додумывать. Ты как считаешь? Это вообще нормально?

– Он приехал только вчера. – Девушка пожала плечами.

– А объясниться должен был гораздо раньше!

– Так, Дубровин, успокойся! – воскликнула Агата. – Ты сегодня мне сам говорил, что хочешь просто отпустить ситуацию и проводить с ним вместе время, пока есть возможность.

– Знаю. Но… – парень сжал руки в кулаки и недовольно фыркнул. – Он меня раздражает.

– Ты уже взрослый, Глеб. И, к большому сожалению, всю свою жизнь рос без отца. Неужели ты так и не привык к тому, что вас с мамой, в первую очередь, двое? Не думай ты о нем так много, воспринимай как… как друга.

– Тебе легко говорить, ты-то…

– Да! И что? Ты пришел выговориться и узнать мое мнение – какие претензии?

Глеб устало вздохнул:

– Ты права.

– Чай?

– А есть что покрепче?

Агата приподняла бровь, а затем и вовсе рассмеялась. Ее друг не любил алкогольные напитки: реагировал не очень радушно, даже когда девушка просто рассказывала о распитии спиртного с подругами. И постоянно приговаривал, что до восемнадцати ничего даже пробовать не станет.

– Оставь, пожалуйста, заготовленные колкости. Мне нужно успокоиться! – Проигнорировав насмешливое лицо Агаты, Глеб вышел из спальни девушки.

Он оглядел пространство, которое знал очень хорошо: кухня, заполненная утварью, тумбами и шкафами, через арку проходила в столовую, в которой находился стол из белого дерева и шесть красивых стульев. Лет пять назад Глеб считал Агату невероятно богатой за счет необычной планировки квартиры и красивой мебели и очень любил проводить время у нее в гостях, потому что его квартирка была маленькой и, по его мнению, совсем неуютной.

Потом Федор начал зарабатывать хорошие деньги и стал более активно участвовать в финансовой стороне жизни бывшей супруги и сына. Тогда-то они и купили большой дом. Но, так или иначе, привычка постоянно проводить время именно у девушки никуда не делась – как признавался сам парень, в ее квартире он чувствовал особенный комфорт, свободу от тех проблем, которые ждут его у себя дома. Впрочем, это знакомо многим молодым людям.

Сейчас Глеб подошел к серванту, смело открыл его и обнаружил абсолютную пустоту.

– А что ты хотел? Думаешь, родители оставили бы мне полный шкаф алкоголя? Они, как я уже говорила, даже на мое СОВЕРШЕННОЛЕТИЕ не хотели покупать шампанское. – Девушка тоже вышла из комнаты. – Но не волнуйся, есть у меня кое-что интересное. Как раз сохранила на особый случай.

Агата села на колени и заглянула за шкаф, откуда вытащила бутылку молодого вина. На время приезда мамы, конечно, нужно было ее прятать.

– Божоле Нуво, одна из моих наиболее необдуманных покупок. Позавчера мне так не хотелось его пить, а сегодня это чувство исчезло. Наверное, сама судьба хотела, чтобы ты смог начать свой алкогольный путь с хорошего вина, – она поставила напиток на стол, а затем достала два красивых бокала.

Глеб заметно волновался, ведь ему предстояло поступиться одним из своих принципов, но в глазах горел также и огонек желания и интереса. Действительно ли какая-то жидкость способна отвлечь его от душевного беспокойства?

Агата пошла за штопором. Все делала медленно и размеренно, ожидая, что друг ее все-таки остановит. Но он сел и начал рассматривать бутылку, таинственно улыбаясь. Чем дольше длился этот зрительный контакт, тем сильнее поднималось непривычное волнение внутри парня, по телу даже прошли мурашки. Глеб нахмурился, но не мог оторвать взгляд от напитка. Парень аккуратно взял бутылку и в этот же момент почувствовал напряжение внизу живота. Очень странно! Но даже приятно…

Звонок. Глеб дернулся, быстро поставил бутылку на стол, вмиг отбросив наваждение, и достал из кармана джинсов телефон, после чего растерянно посмотрел на Агату.

– Это отец, – он сразу заволновался, но быстро взял трубку, как будто бы даже скрывая улыбку. – Алло?

Парень резко встал, неприятно скрипнув стулом по полу, а затем прошел в гостиную. Агата лишь посмотрела вслед другу и сочувственно покачала головой.

Глеб – парень очень беспокойный и ранимый, но все-таки мужское берет вверх, заставляя мыслить трезво и действовать холодно хотя бы в присутствии других людей. Но история с отцом стала исключением – уж чересчур быстро у парня меняется настроение.

Последние дни в их дружеском дуэте Агата действительно чувствовала себя мужчиной, который то и дело успокаивает эмоциональную подругу, начавшую встречаться с парнем, что всем существом являет «красный флаг». Девушка усмехнулась возникшему в голове сравнению и уже собиралась открыть вино, но Глеб прервал ее, с большой улыбкой забежав в столовую.

«Кажется, наш «красный флаг» проявил нотки любви», – проговорила Агата внутри себя, но потом сбросила мысль – не хотелось выставлять друга каким-то дурачком даже в собственных мыслях.

– Папа приглашает нас в гости!

– Нас?!

– Я ему сказал, что сейчас нахожусь у тебя дома и что возвращаться к ним нет желания, потому что меня не устраивает его позиция. – Агата кивнула головой в знак одобрения. – Отец предложил и тебе прийти к нам и всем вместе провести время.

– Как будто бы я буду лишней.

– Он настоял, чтобы ты тоже пришла. Попросил меня вас познакомить. Хочет быть ближе к моему окружению и, соответственно, ко мне.

Мысль о том, чтобы идти на встречу с отцом Глеба, который таким странным образом появился в их жизни, вызывала тревогу и отчуждение. Но в то же время и интриговала.

– Дай мне время собраться!

Дом у Глеба и вправду поражал Агату своим масштабом – два этажа, чердак, который больше всего полюбился девушке за свою уединенность, и погреб. У парня есть своя отдельная комната с телевизором и приставкой, а на последний день рождения ему даже подарили мини-бар, где теперь постоянно стоит порция газировок и соков. Все это создает особую молодежную атмосферу в его комнате. Но Агате все равно не нравится приходить к нему в гости – и все из-за его мамы.

Она является чрезмерно доброй и нежной женщиной: видя Агату, сразу принимается готовить салат, печь пирожки и посылать Глеба в магазин за тортиком. Девушка не понимает этого, ведь чаще всего она приходит только за тем, чтобы вместе сделать школьный проект или укрыться от непогоды на улице, и такой прием некстати, а главное – создает лишнюю неловкость, потому что, пока Глеб ходит в магазин, женщина расспрашивает гостью о жизни: о родителях, учебе, подругах, планах на будущее. Все это выглядит как попытка быть на одной волне, стать подружками, но в глазах Агаты воспринимается как нечто странное и морально тяжелое. Как ни пыталась девушка дружелюбно отвечать и поддерживать разговор – руки так и тянутся к телефону, чтобы проверить время, а глаза постоянно смотрят на дверь в ожидании Глеба. Чтобы избежать подобного дискомфорта и при этом никого не обидеть, Агата в какой-то момент стала как можно реже появляться на пороге друга.

Сейчас же девушка зашла еще более неуверенно – помимо хозяйки в доме теперь орудует и хозяин, который может самым неожиданным образом воспринять Агату. Уже в прихожей их встретил Федор.

– Ну здравствуйте! – Он сложил руки на груди и говорил таким тоном, будто встречал провинившихся.

– Папа, это Агата. Агата, это папа. Но вы уже знакомы!

Федор внимательно вгляделся в черты лица девушки, и в его глазах застыл вопрос.

– Хм, Глеб сказал, что вы – одноклассники.

– Все верно.

– Ты отвечала сегодня на моем уроке истории? – спокойно произнес он.

Агата растерялась. А в горле встал ком: неприятно было такое услышать.

– Вы спросили меня самой первой.

Мужчина нахмурился, но затем его взгляд начал опускаться. Он рассмотрел девушку с головы до ног. Глаза секундой дольше остановились на бедрах.

– А! Точно! – и быстро поднялись обратно к лицу. – Та самая девушка, которая смогла ответить на один из моих вопросов. Ты произвела на меня хорошее впечатление.

Агата вскинула брови, показав, что увидела странный взгляд Федора в сторону ее бедер.

– Но я не смогла ответить на остальные.

– А это уже не так важно. Ты ведь не увлечена историей и не сдаешь соответствующие экзамены. Тебе позволительно быть не самой ориентированной.

Агата не знала, что говорить дальше, но в эти мгновения она чувствовала примерно такой же дискомфорт, как при разговоре с мамой Глеба. В следующую секунду в прихожую вошла и сама Антонина Артуровна.

– Боже мой, Федор. Что ж ты держишь ребят в проходе! Заходите быстрее. В гостиной уже накрыт стол.

– Что за праздник? – Глеб улыбнулся в предвкушении вкусной трапезы.

– Я задал тот же вопрос твоей матери, – спокойно проговорил Федор. – Из гостей здесь всего лишь подруга сына. Ничего серьезного. Но Тоня оказалась неумолима!

Мужчина сделал особенный акцент на слове «подруга». Агата хорошо изучила эту интонацию, она слышала ее много раз от самых разных взрослых, затрагивающих в разговоре их с Глебом дуэт. По телу прошла неприятная дрожь – неужели сейчас начнутся еще более неловкие намеки или даже чересчур откровенные разговоры? Агата уже жалела, что сюда пришла.

На столе красовались два салата, бутерброды и любимые рулетики девушки, которые стали незаменимым блюдом на столе Дубровиных, после того как Агата сообщила другу, что вкуснее их она давно ничего не пробовала.

– У нашей гостьи недавно был день рождения, – отметила Антонина, ласково проведя рукой по спине девушки. – Глеб переживал, из-за того что в воскресенье ему не удалось тебя как следует поздравить. И раз ты, Агаточка, сегодня у нас, я решила накрыть на стол.

«И снова это ненужное внимание…»

Девушке стало еще более некомфортно, особенно когда она заметила ироничный и, возможно, даже язвительный взгляд в свою сторону от Федора Павловича. Его явно забавляла эта ситуация и, скорее всего, еще больше убеждало в том, что просто друзьями Агата и Глеб быть не могут. А это ужасно!

Когда все сели за стол, не успела девушка приступить к первому салату, как Федор задал ей очередной вопрос.

– Агата, а какая у вас любимая песня?

– Я, пожалуй, не смогу назвать какие-то конкретные песни. Мои фавориты меняются постоянно. Но скажу так – ваша песня «Пешка», исполненная на уроке, стала исключением для моего вкуса. Обычно я слушаю что-то яркое, танцевальное и не имеющее глубокого смысла.

Федор приподнял бровь, Агата лишь усмехнулась.

– Вам, авторам текстов и музыки, наверное, не очень нравятся такие песни.

– Вы правы. Для меня музыка как раз-таки состоит в том, чтобы нести смысл, заставлять людей чувствовать и сопереживать, любить и ненавидеть, смеяться или грустить от того, что текст так похож на их собственную жизнь. Все остальное в моих глазах – лишь ребячество. Попытки людей забыться, оттолкнуть самих себя ради притворного веселья.

– А как же мудрое изречение, что на вкус и цвет товарища нет? Не оттого ли, что все мы разные и можем любить совершенно разное? Обвинять кого-то в попытке бегства от самого себя из-за мелодий? Звуков и слов, наложенных на музыку? Я с таким не согласна и являю живой пример того, кому действительно не всегда хочется слушать что-то осмысленное. Когда я сижу в кругу друзей и хочется просто расслабиться…

– Бесцельные посиделки с друзьями – такой же простой способ уйти от рутины и проблем.

– Тогда тем более – что в этом плохого? Неужто вы поддерживаете мысль, что все вокруг должно жить в замкнутом круге: работа, учеба, дела по дому? Отдыхать тоже нужно. И соответствующая музыка всегда располагает.

– Вы, кажется, меня не поняли, Агата. Отдых безусловно нужен, но я верю, что правильная атмосфера во время этого настраивает на более здравое мышление. Когда отдых заключается в выпивке, вредной еде, сплетнях и пустой музыке, он приводит к деградации.

– Или к банальному расслаблению! Иногда нужно позволять себе все то, что не является чем-то здоровым и важным. Просто для души!

– Получается, ваша душа требует…

– Нужно уважать человека не за его музыкальные предпочтения – уж точно. – Девушка старалась улыбаться, но с каждой репликой это больше походило на оскал. И как они пришли к такой теме почти с первых слов?!

– Я согласен с Агатой, – спокойно произнес Глеб. – Да и что сейчас обсуждать музыку? Безусловно, пап, это часть твоей жизни, но мы с Агатой обычные люди, которые смотрят на песни как на то, что нравится или не нравится. Вот так просто.

Девушка перевела строгий взгляд на друга. Почему он говорит за них двоих? Может, Агата не хотела бы быть приписанной к обычным людям? Может, она готова обсуждать и спорить дальше?

Впрочем, сейчас в ней говорило лишь возбуждение. Конечно же, Глеб просто сгладил ситуацию и отвел тему. Возможно, как раз из-за того, что видел, как стремительно меняется лицо Агаты (а в ее мимике парень разбирался чуть ли не лучше всех).

Федор внимательно посмотрел на сына, а затем рассмеялся:

– Правильно, сынок. Всегда нужно защищать мнение своей женщины, – он удовлетворенно кивнул ему. – Даже если вы просто друзья. – Мужчина сверкнул глазами в сторону Агаты.

Девушка смутилась. Она посмотрела на Глеба, но тот и бровью не повел. Как будто бы ей одной неприятны такие намеки! Что ж, наверное, он уже смирился и не хочет тратить время на споры.

– Тоня, а что ты молчишь? Какое у тебя мнение по этому поводу?

Мама Глеба скромно улыбнулась и отложила вилку.

– Я люблю песни со смыслом. Но, может, это возраст, – она добродушно усмехнулась. – Я не имею ничего против яркой, динамичной музыки.

– О каком возрасте идет речь? Тебе же не семьдесят лет. В сорок я только начал по-настоящему жить и кайфовать, так что попрошу не высказываться в таком ключе. – Федор нахмурился, а Антонина тут же опустила глаза в тарелку.

Агата почувствовала боль в груди, но теперь не за себя, а за маму своего друга. Девушка словно пронесла через себя всю тяжесть грубых слов от любимого человека (а Антонина Артуровна явно любит этого мужчину, иначе его бы здесь не было).

– У каждого свое самоощущение, Федор Павлович. Или вы и в этом вопросе категоричны и признаете только свое мнение? – Агата обратилась к отцу Глеба и поймала на себе взгляды всех троих.

Но самое главное осуждение и непонимание она заметила в глазах Антонины – женщина не оценила жест защиты, а словно восприняла как оскорбление и ненужное вмешательство. И это сбило спесь с девушки.

«Что-то я слишком заигралась в сильную и независимую…»

– Извините, не стоило влезать со своим мнением.

Федор самодовольно улыбнулся:

– Именно для этого мы и пригласили тебя на ужин. Она у тебя хороша, Глеб!

– Пап! – Парень строго посмотрел на отца и покачал головой.

– Что «пап»? Уж нельзя похвалить твою подружку?

– Федя, пожалуйста, не докучай детям.

– Детям? Хах! Да я в их возрасте… – На его губах заиграла шаловливая улыбка. – Ладно.

– Агата, дорогая, ты же совсем не притронулась к еде. – Антонина обратила внимание на тарелку девушки. Во взгляде хозяйки больше не осталось ни капли негатива, только материнская забота.

– Наверное, мы пойдем в мою комнату, – предложил Глеб. – Возьмем с собой салат и рулеты.

Никто не стал противиться, как и сама Агата. Хотя и, несмотря на возникший спор и легкое напряжение, она чувствовала, что не хочет уходить. Хочет остаться.

В комнате Глеб сразу же схватил портфель и достал оттуда ту самую бутылку вина. Агата вздрогнула.

– Ты стащил вино у меня из дома?

– Так ты все равно собиралась его выпить со мной! Я весь вечер думаю о нем… Хочется поскорее попробовать!

В этот момент в комнату зашел Федор с дополнительной порцией рулетов. Увиденное его удивило, но не разозлило. Он снова улыбнулся своей хитрой улыбкой.

– Таким сокровищем принято делиться. – Он подошел ближе и взял из рук растерянного сына бутыль. – Божоле-Нуво. Что ж, молодое вино всегда было у меня в числе фаворитов.

– Вы предлагаете выпить его вместе? – поинтересовалась Агата.

– В наказание за попытку скрыть все от своей семьи Глеб лишается права пить это вино. Ко всему прочему, ему всего семнадцать. Я забираю напиток в качестве компенсации за моральный вред.

– Но я, – девушка дернулась вперед, – не пыталась обмануть свою семью. И мне уже есть восемнадцать! Чем же заслужила наказание?

– Что ж, на правах недавней именинницы можешь присоединиться.

Мужчина посмотрел прямо ей в глаза, не сменяя улыбки и долго рассматривая лицо, будто бы хотел на что-то указать, намекнуть, не произнося при этом ни слова. Агата очень хотела понять его взгляд. С ужасом она осознавала, что попадает почти в ту же ловушку, что и ее нежный друг, – катается на эмоциональных качелях в своем отношении к Федору: то он ей кажется кем-то интересным, то – кем-то неприличным и грубым. И так по кругу.

– Что ж, это вино изначально было чем-то неправильным. – Девушка подняла руки в знак капитуляции.

Федор усмехнулся и скрылся вместе с бутылкой.

– Ты не сильно расстраиваешься? – Агата повернулась к другу, который задумчиво смотрел на дверь.

– Веришь или нет, но сейчас у меня резко пропало желание его пить.

Девушка приподняла бровь, решив, что Глеб уже совсем помешался на своем отце – даже свои желания парень будто бы выстраивал на основе действий мужчины. Но, как и всегда, решила не лезть в это и просто хорошо провести время с другом.

Следующие несколько часов прошли более обыденно. Глеб и Агата обсуждали жизнь и учебу, а потом смотрели комедийный сериал. Девушка – на удивление резко – забыла обо всех своих мыслях о романтике и любви. Настолько ли ей было комфортно в своей привычной дружеской атмосфере или же дело в чем-то другом… Например, в потере власти над вином (и, соответственно, его власти над собой).

Когда время приближалось к одиннадцати вечера, Агата собралась домой.

– Надеюсь, ты не думаешь, что пойдешь из дома джентльмена, имевшего честь пригласить тебя к себе, пешком ночью? – В прихожей появился Федор.

– Я провожу ее, не беспокойся, – спокойно проговорил Глеб, за что получил подзатыльник.

– Учиться и еще раз учиться. Девушка должна добираться до дома на машине: либо везешь сам, либо заказываешь такси.

– Мне не нужны такие королевские условия, чтобы добраться до дома, – отмахнулась Агата. – Мне как раз не хватало свежего ночного воздуха для хорошего сна.

– Выйдешь на балкон, – строго проговорил мужчина. – После того как я тебя отвезу.

Агата растерялась, такого ей еще не предлагали. Но в любом случае мысль о более быстром возвращении домой приятно отозвалась в душе.

– Хорошо, доедем на машине, – согласился Глеб.

Федор отвел сына поговорить, после чего парень сообщил девушке, что у него есть некие обязательства, и, если она не против, он останется дома. Агата сразу прокрутила в голове сюжеты из криминальных телепередач про маньяков и насильников, прикрывающихся за маской примерных семьянинов, но потом вспомнила, что Федор, во-первых, далеко не примерный семьянин, а во-вторых, слишком открыто заявил перед другими о своем намерении подвезти ее. А уж Глебу она точно доверяет.

Через пятнадцать минут Федор с Агатой подъехали к подъезду девушки. За это время она успела ощутить истинное наслаждение от катания на дорогой иномарке и реальное мучение от прослушивания классики, которая, казалось, наскучила даже самому мужчине – но надо же проучить девушку за вечерний спор.

– Спасибо. До свидания.

Агата хотела выйти, но Федор удержал ее за локоть:

– Подожди, надо поговорить.

И снова в голове закружились фрагменты из выпусков про убийц. Девушка начала продумывать план самозащиты, ища глазами любые вспомогательные средства. Когда ее взгляд задержался на бутылке с водой, плотно стоявшей в кармашке дверцы, Федор усмехнулся.

– Агата, я не собираюсь тебя тут удерживать. Мне и вправду нужно просто тебя кое о чем попросить.

– Говорите же скорее.

– Прекрати общаться с Глебом.

– Что?! Это из-за того спора? Но я же…

– Он влюблен в тебя. – После этих слов девушка на некоторое время потеряла дар речи.

– С… С чего вы это взяли вообще?

– Когда я провел первый урок в вашем классе, первое, что он у меня спросил, было: «Пап, а как тебе Агата Яворская?». Я тогда не совсем понял, зачем он это уточняет. К тому же, я даже не помнил тебя. А он… начал обрисовывать твою внешность. И, знаешь, так детально, что я смог четко нарисовать твой портрет в своей голове.

– Так значит, сегодня вы притворились, когда сказали, что не помните меня?

Федор усмехнулся:

– Я так и знал. – Он покачал головой. – Так и знал, что первое, о чем ты спросишь после моих слов, будет связано с сегодняшней ситуацией в прихожей. Агата, ты хоть поняла, что я тебе только что рассказал про Глеба?

– Конечно. Но уверена, что вы все надумали.

– А ты знаешь, что он перед каждым вашим приходом напоминает маме про твои любимые рулеты?

– Мне казалось, это инициатива Антонины Артуровны. Она любит готовить всякие вкусности.

– Бесспорно. Но рулеты с красной рыбой, творожным сыром и зеленью никогда не входят в ее план. Сегодня, например, он написал мне сообщение, что именно их обязательно надо успеть приготовить – у него и в холодильнике всегда лежат нужные ингредиенты на непредвиденный случай. Я еще тогда подумал, почему он написал сообщение, если мы только что говорили по телефону. Тоня потом сообщила, что он не хочет выдавать себя – знает, что ты можешь рассердиться из-за лишнего внимания. А потом вы пришли, и я увидел то, чего успел испугаться. Его взгляд, его поведение в твоем присутствии. Он так боялся, что я могу сказать тебе не то!

– Не хотел создавать неловкость. Вы приехали недавно и по неизвестным для него причинам. Глеб старается избегать любого повода с вами спорить.

– За свои года я видел многое. И я знаю, как выглядит влюбленный мужчина. – Он взглянул на Агату. – И совершенно безразличная женщина. Ты и вправду не видишь в нем парня. Только друга.

– Потому что он только друг.

– По-человечески прошу тебя прекратить с ним такую близкую связь. Дай ему осознать, что ты не сможешь стать той, кто ему нужен. Дай ему возможность обратить внимание на других девушек!

– Мы о какой-то безвольной игрушке говорим?! Глеб сам не разберется, думаете? Справлялся как-то без ваших советов почти всю свою сознательную жизнь! – Агата негодовала и не хотела скромничать. – Вы приехали вчера, черт возьми! Какого хрена вы вообще лезете в жизнь сына?

Федор тяжело вздохнул:

– Выходи из машины.

Агата хотела продолжить свой поток злости, но его слова остановили ее. И ввели в легкую растерянность. Промешкавшись несколько секунд, она потянулась к ручке, открыла дверь и выскочила из автомобиля. Лишь когда она уже доставала ключи от подъезда, окно открылось.

– Я действительно не лучший отец. Знаю, не скрываю. Хочется, чтоб папа так и остался его единственным разочарованием…

Агата повернулась, но машина уже уехала.

– Что ж, сказал пафосную фразу и скрылся. Как по-мужски! – хмыкнула девушка. – Глеб влюблен в меня?! «Ха-ха» 3 раза! – проговаривала она, пока поднималась по лестнице. Но на самом деле ей было не до смеха.