Читать книгу Таш-Бёр (Ловец снов) - - Страница 3

Таш-Бёр лениво подбросил в костёр сухую ветку, наблюдая, как вспыхнувшие искры поползли вверх, смешиваясь со звёздами.

– На четвёртом небе сегодня видел любопытное, – бросил он, словно сообщая о том, что дрова подмокли. – Дух-хранитель одного горного перевала там… бусины перебирает. Разболтался. Говорит, скучно ему, путники редко ходят. Пришлось ему пару баек твоих рассказать: про лося-неудачника да про ту твою историю с медвежьей табуреткой… Хохотал, чуть лавину не спустил.

Ворон, чистивший клювом перо на крыле, фыркнул. Звук был похож на треск ломающейся хворостинки.

– На четвёртом? – проскрипел он, не глядя. – А на шестом небушке небось опять этот вечно всем недовольный старец Ульгень ворчал, что ты своим бубном ему медитацию нарушаешь? Уж сколько раз говорил – на седьмом небе поворачивай, там ветра попутные и народ поприветливее.

– Да был я там, – махнул рукой Таш-Бёр, с наслаждением потягиваясь. – Заскочил, пока дух дождя на пятом чай заваривал. Запросил у него пару облачков на завтра, а то сухо. Он, кстати, передавал тебе, что ты ему должен за тот прошлый раз, когда ты его «случайно» в котёл с бурей направил.

– Врёшь, пёс косматый! – Ворон наконец оторвался от чистки и уставился на него одним глазом. – Я его тогда, наоборот, от твоих первобытных попыток камлания спас! А он ещё и счёты предъявляет… Нет, ты только посмотри на этого небожителя! Сидит там на своём облаке, буркулы строит…

Таш-Бёр рассмеялся, откидывая голову. Его смех, некогда надломленный и горький, теперь звучал свободно и глубоко, как шум таёжного ручья.

– Ну, знаешь ли, для тебя это, может, и высокие материи, – сказал он, утирая выступившую от смеха слезу. – А для меня уже как в булочную сходить.

С этими словами Таш-Бёр взял в руки свой бубен. Он провёл пальцами по натянутой коже, и тихий, гулкий звук замер в воздухе.

– Э, да я уже как свои пять пальцев эти Небеса знаю! – Таш-Бёр хлопнул себя по колену. – Сперва к Суйле – сплетни послушать, потом Умай-энэ доложить, что в тайге всё спокойно, да у грозового Эрлика на седьмом по пути облако для жаровни выпросить. Он после прошлой грозы ко мне благоволит. И уже обратно. Делов-то.

– Ох, уж эти мне гонщики небесные, – Ворон покачал головой с видом старого трамвайного кондуктора, видавшего виды. – Совсем уважение к измерениям потеряли. Раньше каждый полёт был событием, рискуешь – не рискуешь, вернёшься – не вернёшься… А теперь – «булочная». Тьфу.

Он сплюнул в сторону от костра с таким видом, будто плевал на всю современную шаманскую молодёжь и её легкомысленное отношение к фундаментальным мирозданческим процессам.

– А что? Удобно, – пожал плечами Таш-Бёр, наливая себе ещё чаю из старого котелка. – И быстро. Успеваю и по мирам петлять, и уху к ужину свежую поймать. Эффективность, брат.

– Эффективность… – передразнил его Ворон. – Скоро по шаманским путёвкам на южные небеса отдыхать начнёте летать, эффективные. С богами Йоруба в гольф играть. Дожили…

Он тяжело вздохнул, словно на его пернатые плечи свалилась тяжесть тысячелетий, прожитых среди нерадивых учеников. Но в прищуренных глазах его читалась та самая, едва уловимая нота – нечто среднее между ворчанием и скупой гордостью. Его волчонок рос. И пусть методы его были порой дики для консервативного вороньего вкуса, результат был налицо. У костра сидел не сломленный горем человек, а сильный, уверенный в себе шаман, для которого путешествие между мирами стало частью быта. И в этом, как ни ворчи, была его, Ворона, заслуга.