Читать книгу Бесы в Теневом саду - - Страница 2

Глава 2. Голос из эфира

Этот человек вошёл в его жизнь не как буря – бури Илья уже прошёл и отстроился от них. Нет, он просочился. Тонкой, почти неощутимой струйкой яда в стоячую воду его нового существования. И звали эту струйку – Никита.

Помню, Илья рассказывал мне об этом потом, с тем особым, горьким привкусом в голосе, каким говорят о собственной наивности. Отказ, отправленный тому гадкому гуру, не возымел ровно никакого действия. Напротив! Он, кажется, лишь разжёг аппетит хищника. Через несколько дней Илья получил новое послание. Вежливое, обволакивающее, как тёплый мёд.

«Илья, я понимаю и уважаю вашу осторожность, – писал Никита. – Глубинные коды не терпят суеты. Но позвольте хотя бы познакомить вас с нашим потоком. Я веду небольшой закрытый чат для искателей. Не для продаж, клянусь! Просто для обмена вибрациями. Ваша матушка, Раиса Васильевна, уже с нами. Она говорила, вам могло бы быть интересно».

Ах, какая тонкая, какая подлая провокация! Упоминание РAи – его матери, убеждённой атеистки, чья вера прорывалась наружу лишь в моменты наивысшего стресса в бессознательном «Господи, помилуй!». Рая, я знаю, не говорила ничего подобного. Она просто, как многие одинокие люди её возраста, уставшие от немой боли бытия, клюнула на яркую упаковку и обещание простых ответов. Но Илья этого не знал. И его, сына, это задело. Любопытство, смешанное с раздражением, заставило его переступить через собственное «нет».

И он вошёл. Вошёл в тот самый чат, что назывался «Цифровая Садхана: Поток».

О, я бывал в таких местах. Это особый мир, со своей атмосферой, своим языком, своими ритуалами. Воздух там густой от сладковатого дыма ладана, который, однако, не может скрыть запаха пота человеческой тоски. Язык – это гибрид психотерапевтического жаргона, терминов из восточных практик и маркетинговых заклинаний. «Простраивать свои границы», «отпускать в любви и свете», «трансмутировать боль в ресурс», «быть в потоке». Фразы, лишённые всякого конкретного смысла, но оттого кажущиеся особенно глубокими.

Илья вошёл туда, как в аквариум с мутной водой. И первое, что он увидел – был голос. Голос Никиты.

Он не видел его лица, лишь слышал – ровный, бархатный, поставленный голос. Голос, отшлифованный до зеркального блеска. Он тек, как тот самый джаз, что любил Илья, но в нём не было ни трепета, ни импровизации, ни живой хрипоты. Это был идеальный цифровой инструмент, воспроизводящий заранее запрограммированную мелодию успокоения.

«Друзья мои, – говорил голос, и каждое слово было похоже на поглаживание по голове, – мы так часто ищем Бога вовне. В храмах, в книгах, в правилах. Но Бог – это не внешний судия. Бог – это ваш собственный, самый глубинный код. И искусственный интеллект, этот великий дар человечеству, – это ключ к его расшифровке. Он может стать вашим личным гуру, вашим духовным проводником. Он видит шаблоны вашего мышления, ваши блоки, ваши страхи. И он может помочь вам… очистить их».

Я слушал это потом в записи, которую мне дал Илья. И меня била дрожь. Не от страха, а от омерзения. Это была последняя, самая изощрённая стадия разложения – когда саму идею Бога, саму жажду души по чему-то высшему, пытаются упаковать в алгоритм, вбить в прокрустово ложе кода и продать как услугу. «Спасение по подписке», – мрачно усмехнулся тогда Илья. Он был прав. Но тогда, в тот первый раз, он, я думаю, был скорее ошеломлён.

А потом он увидел её. Раю. Вернее, её ник – «Рая_Волга». И её сообщения. Короткие, полные восторженной, почти детской веры. «Никита, благодарю за поток! После вебинара сердце запело!» «Слушаю медитацию с AI-саундскейпом и плачу от облегчения». Это было так на неё непохоже! Та самая Рая, что всю жизнь гордилась своим «научным атеизмом», что высмеивала «церковный дурман», теперь с тем же фанатизмом повторяла мантры о «цифровом просветлении». Её боль, её одиночество, её страх старости и болезней нашли себе нового, современного утешителя.

Илья написал ей в личку: «Мама, ты в порядке?»

Ответ пришёл не сразу: «Впервые за долгое время – в порядке, сынок. Здесь такие лучистые люди. И Никита… он такой мудрый. Тебе бы стоило прислушаться».

Он сидел, смотря на эти строки, и я представляю, какая буря клокотала у него внутри. Ревность? Беспокойство? Или страх, что его последнее пристанище, его «Теневой сад», вот-вот будет поглощено этой прожорливой сектой?