Читать книгу Гуи-Гуиджи - - Страница 2

Всю ночь Огузу не спалось. Мысли мелькали сквозь легкую дремоту. Стоило только сомкнуть глаза, как вновь разум рисовал всевозможные образы, отгоняющие сон. Несмотря на то, что бессонница у него случалась редко, и нельзя сказать, что этот недуг в особом порядке как-то подрывал его состояние, но он тяжело переносил бессонницу. Под утро он уже стал подумывать отложить поездку. Однако, чем раньше бы он поехал, тем раньше приехал и провел остаток отпуска с Арзу. Так он полежал с закрытыми глазами еще около двадцати минут и окончательно проснулся.

Утром у него был свой ритуал. Он делал зарядку, затем принимал холодный душ, пил кофе и читал книгу. Обычно завтраки ему готовила Арзу, но, когда она забеременела, он попросил ее этого не делать, обычно вставал он очень рано. Даже когда возвращался с ночных дежурств, он старался не ломать свой режим. Мог поспать днем пару часов и затем ждал ночи.

Огуз был дисциплинирован и верил, что дисциплина нужна не только для успеха, но и для счастливой жизни. По его мнению, в беспечности рождается всякий порок. А еще он очень любил стоицизм и следовал этому учению. Это древнегреческое философское учение, которому некогда следовал даже Римский император Марк Аврелий. Согласно этому учению, все в мире подчинено единому вселенскому закону – Логосу, и каждое событие происходит сообразно этому закону. Человек не может противиться Логосу, все метаморфозы человеческого бытия, включая рождение, старение и смерть, подчинены этому порядку. Но основной догмой является принципиальное разграничение контроля над собственным разумом и внешним миром – над которым мы не властвуем. Стоицизм помогал Огузу сохранять фокус на дисциплине и самоконтроле.

Эта четкая определенность относительно философских взглядов помогала ему в развитии его нравственных качеств. Ведь для стоиков чувство долга произрастает из следования добродетелям. Он всегда старался быть сдержан в речах, всегда протягивал руку помощи нуждающимся, но при этом лишний раз никогда не сетовал на свою долю или трудности. При всем этом он далеко не считал себя идеальным и всегда стремился быть лучше.

Вот и этим утром он сварил себе кофе и взялся читать “Беседы” Эпиктета. Так он настраивался на грядущий день. Уже неоднократно Огуз читал труды выдающихся стоиков, но каждый раз поражался их ясным мыслям и наставлениям. Его удивляло, сколь похожи были люди во все этапы человеческой истории. Что людям свойственны те же чувства, будь то человек, живший десять тысяч лет назад, или сегодня. А может быть, даже и мыслили они одними и теми же категориями. Но еще что больше вдохновляло Огуза – так это возможность коммуникации сквозь время. Ведь мысли, что транслировались через книги, были бессмертны; до тех пор бессмертны, пока потомки могли их снова и снова осмысливать.

За отвлеченными мыслями время текло быстрее. Огуз надеялся выехать в Трабзон на своем автомобиле ранним утром, дорога была дальняя. Но он не сомневался, что его старенькая Тойота его не подведет. Тут главное было проскочить утренние пробки. Вещи уже были собраны, он хотел покинуть квартиру тихо, но Арзу проснулась проводить мужа. Они крепко обнялись на дорогу, и Арзу пожелала ему счастливого пути.

Когда Огуз уже собирался выходить, Арзу окликнула его:

– Милый, ты забыл забрать свои часы!

У Огуза была большая коллекция часов, но больше всего он любил свои винтажные Casio. Видимо, Арзу случайным образом заметила их на столе и подала ему, с иронией сказав:

– Видимо, так спешишь уехать из дома? – Затем Арзу как бы сопроводила эти слова милой улыбкой.

– Я уже мечтаю о возвращении домой! – ответил ей Огуз.

– Не забудь по дороге куда-нибудь заехать и перекусить. Я знаю тебя, ты и об этом можешь позабыть!

– А, по-твоему, я должен вечно думать о еде, Арзу?

Ответа не последовало, они еще раз обменялись улыбками и обнялись.

Огузу стало как-то действительно печально. Он понимал, что его привязанность к дому была какой-то чрезмерной. А может, оно и к лучшему. Он, конечно, мог бы взять Арзу с собой в Трабзон, но они подумали, на таком сроке беременности дома будет поспокойнее. Да и уезжал-то он ненадолго.

Когда Огуз выехал за пределы Стамбула, он заехал заправиться и позавтракать. Рассвет уже застал его на заправке. Он взял симит, йогурт и баночку колы. А после завтрака почувствовал прилив сил и настроения. Заправив полный бак, он двинулся дальше. Гонять Огуз не любил, да и к тому же за нарушение правил дорожного движения у него могли возникнуть неприятности на работе. Поэтому ехал он тихо и был погружен в свои мысли.

Его стало одолевать чувство внутреннего дискомфорта. Как будто какой-то страх въелся в его разум. Он долго не мог понять предмет переживаний. В последнее время ему часто случалось переживать нечто подобное, когда без особых причин ощущение тревоги переполняло. Однако потом он понял, в чем же было дело. За все время он никогда не оставлял Арзу одну так надолго. А тут еще вся эта ситуация со случаями давления на работе. Он остановил машину и позвонил ей. Она долго не отвечала, и тревога вскипала в нем. Он позвонил второй раз, и уже тогда услышал долгожданный голос на другом конце. Разговор был недолгим, Огуз поделился своими переживаниями, и она уверила его, что все будет хорошо. Да и к тому же, они жили в оживленном и безопасном районе. А сегодня к Арзу должна была прийти подруга с ребенком в гости, и она будет не одна. У Огуза отлегло на сердце.

Дальше он ехал уже с чувством легкого умиротворения. Вспомнил детство и своих друзей из Трабзона. Ему было интересно, как они поживают. В Трабзоне у него было два хороших друга. И насколько он знал, оба остались жить в черноморском регионе. Звали их Осман и Юсуф. Правда, как ему рассказывал дядя, Осман после школы попал в какую-то передрягу и долго сидел в тюрьме. Осман был очень добрым и отзывчивым мальчуганом, даже немного скромным. Огуз долго не мог поверить, что Осман попал в тюрьму. И ему было немного стыдно, что он не пытался как-то связаться с ним после этого. А Юсуф с семьей перебрался в Ризе, там у его отца было какое-то семейное дело.

Еще спустя несколько часов ландшафт вдоль дорог начал контрастировать. Преимущественно степные участки стали заменяться зелеными холмами, переходящими в могучие горы. Пейзажи были столь прекрасны, как и сама история этого места. Отличительной особенностью этих гор было то, что их склоны были увенчаны густыми лесами и пропитаны влагой. А долины высокогорий скрывали сакральные места творений природы. Там располагались озёра и реки, водопады и огромные каньоны. А виды просто захватывали дух.

Стамбул оставался уже далеко позади. По пути Огуз сделал еще парочку небольших привалов, ему хотелось насладиться красотами, которые он проезжал. Было бы преступлением, проезжая эти горы, не остановиться, не вдохнуть аромат свежести, не насладиться этим священным эфиром. Огуз вновь почувствовал прилив радости, его мысли были о родине. Ведь это всё и была его родина, его земля.