Читать книгу Вселеная - - Страница 1

Глава 1. Ночь, в которой я была собой

Эйдолия спала – и город казался парящим. Бело-серый кристаллический камень, как живая ткань, тянулся в плавные арки, балконы с мягкими перилами уходили к прудам под террасами. Свет был рассеянный, тёплый, без резких теней. Внутри залов камень будто дышал; на полу – узоры, которые мерцали в темноте. Всё – ровно, правильно, как учили. Кроме меня.

Я стояла у окна и долго смотрела вниз. На мостики, что соединяют платформы. На светящиеся растения вдоль перил. На воду, где луна распалась на осколки. И понимала: сегодня я не смогу жить по расписанию.

– Готова? – Илада появилась так тихо, будто выросла из стены.

– Готова, – ответила я. И впервые сказала это без привычной лжи.

Мы прошли через сад – там пахло ночной зеленью и холодной водой фонтанов – и спустились к нижним уровням. Дальше начиналась Торговая Жила: артерия города, где ночью договариваются быстрее, чем днём, где гильдия фонарщиков выносит на цепях каменные светильники, где у кланов свои знаки на стенах и у каждой лавки – свой запах.

– Если нас увидят, – шепнула я, – поднимут шум.

– Если нас увидят, – улыбнулась Илада, – значит, мы живые. Пойдём.

Там было по-другому. Не как во дворцах. Воздух пах мёдом, вином и смолой. От воды тянуло прохладой. Лампы шипели тонкими языками пламени. Люди смеялись. Кто-то стучал ладонями по столешнице в такт вытащенным из чехла скрипкам. Звук отражался от сводов и возвращался множеством голосов. Жила была узкой, но дышала широко.

– Не стой, – сказала Илада. – Дыши.

И я шагнула в круг. Сначала – осторожно. Потом – как будто ноги сами вспомнили шаг, которому меня не учили. Музыка подхватила. Я сняла перчатки – кожа ладоней впервые за долгое время почувствовала чужую кожу. Тепло, шершавость, ритм. Я смеялась – не по правилам, по-настоящему.

И тогда я заметила его.

Он стоял чуть в стороне, где свет лампы ложился на камень полосой. Высокий, сухой, движение собранное – как у охотника перед броском. На нём тёмные кожаные штаны, грубые сапоги, ремни, лёгкая броня без украшений. На груди – металлический знак ветра. На руках – тонкие белые шрамы. Чёрные волосы будто шелохнул ветер, хотя здесь ветра не было.

Он не прятал взгляда. И в этом не было вызова – только внимательность.

Мы оказались рядом, когда музыка, меняя рисунок, распустила круг.

– Ты не из верхних залов, – сказала я, чтобы сказать хоть что-то.

– А разве верхние все одинаковые? – ответил он. Голос низкий, немного хриплый, спокойный.

– Иногда да, – сказала я и улыбнулась краем губ.

– Тогда хорошо, что ты – нет, – просто сказал он.

– Я Мил, – назвалась я. Полное имя давалось тяжело, короткое – легко.

– Эйран, – кивнул он.

Мы снова вошли в танец. Он двигался без позы, точно, будто слушал не музыку, а моё дыхание. Я почувствовала, как сердце сбивается с ритма – не от страха, от жизни.

Музыка стихла на короткий вдох. Мы вышли к стойке, где наливали воду в жестяные кружки. Он подал одну мне. Вода была прохладной и простой – как всё здесь.

– Почему ты пришла в Жилу? – спросил он без нажима.

– Потому что наверху слишком правильно, – сказала я. – Там легко забыть, как дышать.

– Здесь это вспоминают быстро, – он повёл рукой, показывая на людей. – Здесь всё меняется. Я люблю то, что меняется.

– А ты? Ты отсюда? – спросила я.

– Я – здесь, – ответил он, как будто это было достаточно. И, странно, было.

Илада метнулась в круг, махнула мне – приглашая или подталкивая, я не разобрала. Музыка стала быстрее.

– Ты боишься? – спросил он прямо.

– Боюсь, – ответила я честно. – Но это не мешает идти.

– Значит, живёшь, – сказал он.

Он достал из внутреннего кармана маленький кулон – хрустальную бабочку – и протянул мне на ладони.

– Для памяти, – сказал он. – Когда станет тесно, вспомни, что у тебя есть воздух.

Кулон был холодный, как лунная крошка. Я сжала пальцы, и тонкая нить впилась в кожу.

– Ты даже не спросил, кто я, – сказала я.

– Иногда имя мешает увидеть человека, – ответил он спокойно.

Илада подскочила ко мне, запыхавшаяся и счастливая.

– Мил, караул скоро сменится, – прошептала она. – Пора.

– Мы ещё увидимся? – спросила я, не успев запретить себе эту слабость.

– Если захочешь, – сказал он просто. – В Жиле редко помнят имена. Но то, чем дышишь, – не теряется.

Мы пошли обратно. Лампы остались позади, смех стих, запахи вытянуло в тонкую нить. Наверху Эйдолия снова стала высокой и тихой, со своими мостиками, прозрачными вставками в камне и светящимися листьями по перилам. В саду, между прудами, было слышно, как капля за каплей вода возвращается в чаши фонтанов.

В комнате пахло лилиями и чистым льном. Я сняла диадему и положила туда, где она лежала всегда, – потом передумала и спрятала в ящик. А бабочку спрятала под подушку. Это было правильнее: для головы – меньше символов, для сна – больше правды.

Я легла и закрыла глаза. Тело устало – не от приличий, от танца. Внутри было тихо. Не пусто – тихо. Я не знала, кем стану утром. Но знала, кто была ночью.

Снизу, из глубины города, ещё тянулся глухой пульс музыки. Мне показалось, что он дышит в такт моему имени – короткому, как шаг:

– Мил

И я, уже проваливаясь в сон, ответила так же коротко:

– Слышу.