Читать книгу Пометка на полях - - Страница 2

Холодный осенний дождь, мелкий и назойливый, начал смывать дворцовую пыль с пеленок, когда во двор вошла она – Мария. Ее фигура, худая и угловатая, сливалась с сумерками. Глаза, быстрые и жадные, как у крысы, выхватывали любую возможность. Она возвращалась с «ловли» – ночных поисков того, что плохо лежит. И вот удача сверток. Первая мысль была мгновенной и чудовищной еда. Беззащитная, тихая еда. В памяти всплыли страшные сказки голодных лет, и слюна предательски наполнила рот.

Подняв сверток, она ощутила его жалкую легкость. Но бумажка, пришпиленная булавкой, заставила ее замереть. «His name is Kalim». Шепот сорвался с ее губ. Королевская кровь. Мысль о еде мгновенно вытеснилась другой, куда более жадной и расчетливой. Это был не кусок мяса. Это был потенциал. Лотерейный билет, пахнущий гнилью и властью.

Ее логово на окраине города было не домом, а норой. Воздух в нем был тяжелым от запахов немытых тел, тления и чего-то химически-резкого из забитой щели в полу. В углу, в кресле с протертой до дыр обивкой, из которой торчала бурая вата, похожая на старые бинты, сидел Старик. Его лицо было похоже на высохшую, сморщенную кожуру, а глаза видели не столько мир, сколько выгоду. Увидев Марию с младенцем и дикий блеск в ее глазах, он хрипло кашлянул.

«Брось, дура, – проскрипел он. – Мясо тощее, хлопот много. А вот раб… раб – это деньги. Вырастет – будет таскать, чистить, воровать для нас. Живой кошелек всегда полезнее мертвого жаркого. Подумай».

Так Калим обрел новую колыбель – грязь другого сорта. Его детство измерялось ведрами грязной воды, которые он с трудом таскал, и горстями объедков, которые ему бросали. Он рос тщедушным, бледным, как поганка, выросшая в темноте. Его единственной игрушкой был ржавый крысиный позвонок, который он иногда перекатывал в пальцах, представляя себе клавишу рояля. Мир для него ограничивался покосившимися стенами и злыми приказами. Бежать было некуда. Он был призраком, которого не видел никто, кроме его хозяев.