Читать книгу Алания: испытание красотой - - Страница 2

Самолет заходил на посадку, и за иллюминатором разворачивалась картина, словно из рекламного буклета. Изумительная бирюза моря, изумрудные склоны гор, утыканные белыми домиками, и золотая полоска пляжа. Сердце Николь екнуло от слабой надежды. Может быть, здесь она сможет забыться?

Эта надежда испарилась ровно через два часа, сменившись паникой, граничащей с ужасом.

Служебное помещение для аниматоров оказалось тесной, заставленной ящиками с реквизитом каморкой, пахнущей хлоркой и потом. Администратор Олег, мускулистый мужчина с колючим взглядом, смерил ее с ног до головы. Его взгляд скользнул по бежевым льняным брюкам, шелковой блузке и дизайнерской сумке, которую она, глупая, взяла с собой как талисман.

– Ну что, принцесса, – сказал он без предисловий, протягивая пачку ярких тканей. – Твое королевство – детский клуб. Утренник через сорок минут. Переодевайся. Твой костюм – «Веселый Гоша». Это клоун.

Николь молча взяла мешковатый, пахнущий чужим телом комбинезон с помпонами. В глазах потемнело. Она никогда в жизни не прикасалась к вещам, которые носил незнакомый человек.

– А куда я могу повесить свою одежду? – тихо спросила она.

Олег фыркнул:

– В шкафчик. Если влезет. И брось эти штуки, – он ткнул пальцем в ее серьги-кисточки от Шанель.

Ее напарницей оказалась Юлия – худая, стремительная девушка с коротким розовым ежиком волос и умными, насмешливыми глазами. Она наблюдала за сценой, скрестив руки на груди.

– Не обращай внимания на Олега, – тихо сказала Юлия, когда он ушел. – Он всех новеньких так пробует на зуб. Особенно таких… – она запнулась, подбирая слово.

– Таких каких? – насторожилась Николь.

– Чистых. Словно с другой планеты. Держись. Первая неделя – ад.

Юлия не солгала. Утренник стал для Николь филиалом ада. Два десятка кричащих, потных детей носились по ковру. Она, в душном костюме клоуна, должна была их организовывать, петь дурацкие песенки, танцевать. Краска на лице сливалась со слезами, которые она отчаянно сдерживала. Один мальчик испачкал ее комбинезон мороженым, другой наступил на ногу. Физическая усталость, на которую она никогда не была способна, валила с ног.

В столовой для персонала ее одиночество стало материальным. Она села с подносом за край стола, где сидела Юлия. Остальные – румяные спортивные парни и загорелые девушки – громко смеялись, перебрасывались шутками на русском и турецком, и ни один взгляд не задержался на ней. Только мужчины смотрели. Пристально, оценивающе, как на товар. В их взглядах было желание, но ни капли уважения. Она слышала обрывки фраз: «…смотри, кукла плачет…», «…богатая дура, поиграет и свалит…»

Вечером, закрывшись в своей крошечной комнатке с двумя кроватями (вторую занимала Юлия), Николь стояла под ледяным душем и смотрела, как с ее идеально ухоженного тела стекает грязь и грим. Руки дрожали от усталости. Душа – от унижения. Она прислонилась лбом к холодной кафельной плитке и прошептала:

– Я не сдамся. Я научусь. Я должна.

Это была не молитва, а клятва. Клятва той избалованной девочке, которая умерла вместе с родителями. Новой Николь предстояло родиться здесь, в этом аду, за право называться человеком.