Читать книгу На всё воля богов - - Страница 3

У главных городских ворот было шумно.

Кассандра осторожно приблизилась к группе людей, что выстроились чередой слева от дилижансов и груженных повозок. «Люди». Откуда-то изнутри поднялось забытое чувство – смесь тоски и радости. Как давно она не видела живых людей, не ощущала себя одной из них, не испытывала того, что было для всех них естественно – смаковать вкус еды, спешить, чтобы успеть куда-то вовремя, мечтать скорее прийти домой, чтобы обнять родных. Кассандра забыла, как зудит укус комара, как пахнет человеческий пот, какая на ощупь морда кобылы и каково это, когда ты не один. Вороны не в счёт. Люди. Люди наполняют нас просто своим присутствием. И, очутившись среди них, Кассандра поняла, как же всего этого ей не хватало.

Столько лет жизнь в ней поддерживала одна лишь магия. Нос предательски защипало. Жизнь была совсем рядом. Сами люди пахли жизнью. Стоит лишь пройти ворота, и она, Кассандра, сама окунётся в неё. Вернёт себе то, чего её лишили.

Кассандра разглядывала образовавшуюся очередь. Темнокожий здоровенный детина переваливался с ноги на ногу, то опуская, то поднимая огромные кувшины с вином. Щербатый горец в одних шароварах, сложив руки на груди, отчего накаченные мышцы прямо-таки вздулись, не скрывая досады, постоянно сплёвывал сквозь выбитый передний зуб. Толстый носатый дед, сплошь покрытый пигментными пятнами и расползшимися веснушками, то и дело пристраивался пятой точкой на собственные мешки, впрочем, может и не собственные, а лишь доверенные. Тощий прыщавый юнец со впалой грудью и редкой порослью на лице ласково похлопывал гружёных ослов. А один чудак отошёл справить нужду, но дружки тут же засыпали его остротами.

– Роллас, новое озеро мы назовём в твою честь!

– Не затопи город, Роллас!

– Долго ты там? Роллас, твоя сестра моется в душе быстрее, чем ты поливаешь собственные сандалии!

– Закрой пасть, – не выдержал бедолага, в спешке возвращаясь к товарищам.

Люди. Все их чувства, желания, всё это читалось в их манерах. Этот хочет пить, тот чудовищно не выспался и зевает во весь рот, тот опаздывает, издёргался сам и заводит других. Кассандра всматривалась в незнакомые лица, наслаждаясь ими: взволнованные, насмешливые, дерзкие, озабоченные, измученные ожиданием. В основном это были мужчины – торговцы, что, судя по разговорам, везли товары и продовольствие на праздник «Солнца», по случаю окончания весеннего сезона дождей. Женщин и детей было куда меньше, но среди них находились такие, кто начинали трясти своими тряпками и плошками прямо в очереди. Они едва не бросались под колёса, чтобы привлечь внимание господ, ожидающих в повозках.

– Пшла! – фыркнули на бабу, слишком близко приблизившуюся к одному из дилижансов. Перед несчастной тут же вырос охранник – сухопарый коренастый мужчина средних лет. Он был настолько худ, что казалось щеки ввалились, но вряд ли такое сложение могло кого-то обмануть. Наёмник. Два клинка за спиной и чёрный облегающий фигуру костюм из тельзилийской кожи выдавили его род деятельности.

Она глянула на него злобно. Зря. Он тут же пнул её, стоило лишь повернуться спиной, и женщина едва не свалилась в пыль, белую, мелкую, та поднималась облаком от каждого шага. Заскрежетав зубами и схватившись за поясницу, торговка закинула на плечо расшитые диковинными узорами халаты и покорно пошла к своим спутникам – судя по всему, мужу и достаточно взрослой дочери. Те лишь трусливо потупились. Не мудрено.

Солнце жарило, заставляя всех нервничать и потеть.

– Если я не приготовлю этого хряка к полудню, меня самого подадут на барский стол! – возмущался полный курчавый мужчина, поправляя увесистый мешок, что так и норовил свалиться с телеги.

– Если рискнёшь проскочить вперёд меня, то я нашинкую тебя раньше, – недобро зыркнув на него единственным серым глазом, предупредил стоявший впереди делец.

– Цель визита? – трое дородных плотно сбитых стражника проводили досмотр и вглядывались в лица приезжих, пропуская без лишней волокиты лишь тех, что был им хорошо знаком, и заставляя раскошелиться прочих.

Тонкая хрупкая фигура молодой женщины в длинной серой хламиде, с тёмными волосами, убранными на чужеземный манер (так их убирают в Сарте и Пуриде), привлекла внимание Кассандры. Женщина поила сына. Тощий, грязный, глазастый мальчонка лет четырёх жался к ноге матери и казался её частью. Он оторвался от фляги, перемотанной верёвкой, и испуганно взглянул на мать, заметив, как пристально за ним наблюдают. По его щеке от уголка губ побежала капелька чистой прозрачной воды, оставляя след на чумазой мордашке.

Кассандра сама не поняла, как приблизилась, не знала, как выглядела в этот момент, но женщина без слов, хоть и нехотя, протянула ей флягу, догадавшись, что незнакомку – странную оборванку в чёрном, сжимавшую в руках какой-то тюк, мучит жажда.

Кассандра молча приняла подачку – осторожно, словно драгоценность, и припала к горлышку губами. Фляга была кривой, с ощутимой вмятиной, видимо, от удара, вода – вкусной, колодезной, пусть и утратившей свою прохладу, но всё равно – живительной. Она растекалась по телу, высвобождая магию. Каждый глоток наполнял тело энергией и силой, запуская естественные процессы.

Несколько капель упало к сбитым в кровь босым ступням.

– Ты кто такая? – голос стража вырвал Кассандру из раздумий.

Торговца сладостями перед ней только что пропустили, и страж, засунув за щеку леденец, с нескрываемым интересом изучал её. Второй стражник тоже подошёл. Он был почти на голову ниже первого – долговязого блондина, ничем не примечательного, выделяющегося разве что непривычно короткой стрижкой.Третий же проверял груз чуть поодаль и опрашивал его владельца.

– Лекарка я, – пытаясь имитировать местный говор, солгала Кассандра.

– Откуда пришла? Куда идёшь? – допытывались стражники.

– Из Коуры, – времени на раздумья не было, и в этот раз её голос дрогнул, хотя город она выбрала не случайно. Ещё никто из прибывших не назвал его, и Кассандра надеялась, что новоиспечённых «земляков» среди них не окажется. Лишние вопросы не нужны.

– Откуда из Коуры? – вопрос, озвученный властным, грубым голосом, прилетел из-за спины.

Кассандра обернулась на звук и встретилась взглядом с коренастым плотным мужчиной. Маленькие цепкие глазки его совсем не красили и выдавали в нём человека придирчивого и дотошного. Судья? Нет, слишком молод. Одет он был дорого и только что вышел из крытой повозки, потому приметить его раньше она не могла. Лысину прикрывал тюрбан. Пальцы и губы лоснились жирным блеском, видно, он только что закончил трапезу.

Смерив его недобрым взглядом, при этом похолодев внутри, потому что худшие её опасения сбылись, Кассандра бросила наугад.

– Из южной.

Незнакомец одарил её не менее недоброй насмешкой.

– Мой отец градоначальник. Я там каждую собаку знаю. Тебя не знаю, – он облокотился о кузов повозки.

– Так я и не собака. И не девка из борделя, чтобы всякий мужичонка меня знал, – отрезала Кассандра, но противные мурашки всё-таки пробежались вдоль позвоночника. Всё это не к добру. Ощущение, что приближаются неприятности, удавкой стянуло шею.

– Девка или нет, то своему мужику баять будешь. А я тебе под юбку не лез. И тебя в глаза не видел.

Стражники стояли, мерзко улыбаясь. Такие перепалки им всегда нравились. Долговязый даже выплюнул леденец.

– Что ж тебе со мной видеться? Нет нужды, раз прикормленный лекарь к тебе по первому зову бегает.

– Лекарка, говоришь, – сын градоначальника вдруг поднял руку, сложенную в локте, выставляя на всеобщее обозрение загноившуюся, рваную рану в подмышке. – А скажи, лекарка, что за рана у меня и как её лечить.

– Козьим помётом, – зло отрезала Касси, хотя ран за свою жизнь повидала немало и определить, что делать с этой, могла даже без магии.

Мужичок сорвался с места, намереваясь проучить «неучтивую дуру», только один из стражников сделал шаг вперёд – случайно или нет, кто разберёт, но это остудило его пыл. Неприятности не нужны и ему, ещё задержат. Он уже хотел выплюнуть что-то обидное, но Кассандра его опередила.

– А твой лекарь тоже задарма работает?

Сын градоначальника густо покраснел. Со всех сторон послышались смешки, заставив его демонстративно расстегнуть кошель.

– Заплачу, – прошипел он, глядя на неё исподлобья.

Было видно, что эта щедрость не входила в его планы и деньги он любил.

– Откуда рана, мне знать не надобно. Не колдунья я, да и за тобой в щёлку не подглядывала. А лечить так. Протирать каждый час настойкой из водяного папоротника, лепестков ползучей розы, но не той, что зацвела впервые, а такой, которая не первую зиму пережила и шипы свои не раз в дело пускала, да добавить туда щепотку коры или листьев золотого дуба и цветы эхинацеи с Паучьего острова – столько, чтобы настойка поменяла цвет с пурпурного на золотой. На ночь делать горячий компресс из мха лимонницы и горного подорожника, но в остальное время ране давать просыхать. Заживёт, если всё делать, как велено, недели за две, но шрам останется. Вывести можно лишь магией. То не по моей части.

Мужчина скривил лицо, возмутившись:

– Ползучая роза и эхинацея с Паучьего острова стоят немерено!

Кассандра хмыкнула:

– Дорого? А ты точно сын градоначальника? Али брешешь?

В этот раз она его уела. Смешки и кривые ухмылки заставили его пойти пятнами. Сжав зубы так, что заходили желваки, он бросил ей монету, которую налету перехватил долговязый.

– За проход, – пояснил он, прикарманивая добычу.

– Так с какой целью пришла? Или в Коуре больные перевелись? – спросил его напарник, когда сын градоначальника, чувствуя себя униженным, вернулся назад в свою повозку.

Кассандра продолжила играть роль деревенской простушки и захлопала ресницами:

– Так отца ищу. Слышала, что здесь он, при смерти почти. Хочу проводить по-людски, к богам отпустить с миром, раз время его пришло.

– А что сразу к богам? – не унимался страж, и Кассандра назвала его про себя меченным, заметив на его руке пять косых шрамов, не иначе медведь оставил след. – Аль не вылечишь?

– Коли боги ждут, никто не вылечит, – скромно потупив взгляд, отозвалась Кассандра.

Такой ответ понравился стражникам. Они развеселились:

– Видать не брешет, что лекарка. Лекари эти только до оплаты обещают мёртвого с того света достать, а как до дела доходит – всё боги виноваты. Иди давай.

Невольная улыбка едва всё не испортила, но сдержать радость было сложно. Даже толику магии тратить на них не хотелось. Но всё получилось само – путь в город открыт. Кассандра сделала шаг.

– Эй! – уже знакомый голос долговязого заставил её остановиться. Холодный пот тут же заскользил по спине.

– Как устроишься, я б к тебе заглянул, – крикнул напоследок он, скрывая за напускной бравадой смущение. – Коли козьим помётом лечить не будешь.

Дружок поддержал его шутку смешком.

– Дом на перекрестке за храмом Великому свободен. Уж года два никто не берёт его. Отдадут в найм или в полцены. Коли батя помрёт да деньжат оставит. Место там неплохое. А дом и подлатать можно. Я б помог, раз ты девка приличная и по мужикам не таскаешься. Как площадь пройдёшь, иди к церкви, а там всё левее, два поворота. Пекарню пройдёшь, дом с красной крышей. Не ошибёшься.

Кассандра обернулась и увидела, что очередь за спиной стражей стала ещё больше.

– Что ты прицепился, – шикнул на разошедшегося друга напарник.

– Нравятся мне такие. Дерзкие. Стать у неё благородная, я таких за милю чую.

– Что ж тебя на благородных потянуло? А Ирса твоя что скажет?

– А ты ей разболтай, так я тебе язык укорочу, – прорычал долговязый, слегка толкнув меченого широкой грудью в плечо.

Кассандра не стала ждать, чем закончится их перепалка, хотя чужой взгляд на спине чувствовала ещё долго. Он провожал её, холодил до мурашек. Информацию страж сказал важную, но намекать, а тем более открыто говорить, что туда она и направится, было лишним.

Долговязый вернулся к возмущённой очереди, лишь когда товарищ ткнул его локтем в живот.

– Пустил слюну. Не захлебнись, герой, – недовольно проворчав он, так и не простив того за не пустую угрозу. – И что нашёл то в ней – кожа да кости! Помацать не за что, – это он проворчал уже себе под нос.

От ящиков знатно смердело. Доверху наполненные рыбой, они источали неприятный какой-то болотный запах, который Карлоу не выносил с детства. Слишком уж яркими были воспоминания о том, как отец брал его с собой на ночную рыбалку и заставлял не спать до утра, следить, чтобы «сонная» рыба не загипнотизировала его горящими в тёмной воде глазами, не заманила в реку на съедение своим малькам.

Когда это случалось, и отец вставал, чтобы покорно идти на заклание, Карлоу должен был остановить его любой ценой. Бить палкой, если придётся – сильно, до крови, вкладывая в каждый удар весь свой страх. Эту палку потом Карлоу не выпускал и дома, спал с ней, просыпаясь в поту и кошмарах, хватая воздух ртом, отбиваясь от протянутых в попытке помочь рук, расплёскивая воду из поднесённой чашки.

Кошмар возвращался наяву – на рыбалку они ходили часто, продавая потом улов, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Эти ночи казались бесконечными. Прислушиваясь к звукам, Карлоу сидел на земле, от которой тянуло сыростью, ковырял в ней каждый раз новую лунку и натирал до боли, слипающиеся от тяжести, веки. Пока отец охотился на рыбу, та охотилась на него. Мало кто из деревни отваживался на такое. Дураков нет. Рыбу можно ловить и днём. Столько не наловишь, конечно. Днём она спит, особенно эта тварь. Ночью же…

Вглядывающийся в поплавок рыбак начинал клевать носом и вдруг замечал свет под водой – всего два огонька в темноте, и терял разум. Эти огоньки притягивали, околдовывали, лишали воли. Когда «сонная» рыба заманивала отца, он, Карлоу – мальчишка, должен был бросаться ему на плечи мелким зверьком, чтобы закрыть глаза, впиться пальцами в уши. Но и это не всегда помогало. Однажды отец так ударил его в ответ, что едва не сломал плечо. С тех пор оно ныло всякий раз, когда что-то волновало Карлоу. Сейчас его волновала женщина.

Карлоу велел пошевелить тушки, и пока озадаченный пожилой торговец осматривался по сторонам в поисках чего-нибудь пригодного для этой цели, страж обошёл повозку. Он стал так, чтобы быть незаметным. За худой, можно сказать, высохшей женщиной в чёрном он наблюдал давно – едва её силуэт замаячил в толпе. Осторожно наблюдал. Платье превратилось в лохмотья, грязь подсохла на нём и спадала кусочками, волосы слиплись, под ногтями земля – да он успел рассмотреть и это, пока она пила. Он ловил каждый её жест и подмечал грацию, несвойственную простолюдинам.

Кто она? Обедневшая леди? Сбежавшая от отца или мужа дворянка? Жертва разбойников? Как бы то ни было, она точно не была той, за кого себя выдавала. И даже её деревенский говор не смог его провести. Слишком дерзкими были её слова, слишком высоко поднят подбородок.

Она что-то скрывала. И Карлоу хотел разгадать её тайну. Но не сейчас.

Он недовольно сжал губы. Двое идиотов-напарников вызывали досаду, они тоже не спускали с неё глаз.

Большие деревянные с коваными вставками врата давно остались позади, но, лишь свернув за угол и совсем потеряв их из виду, Кассандра выдохнула. Она и не надеялась, что удача будет благоволить ей. Казалось, без магии не пройти, но всё сложилось чудесно.

Пальцы слегка покалывало, и Кассандра наконец-то залечила настрадавшиеся, сбитые в кровь стопы.

Она немного посидела на земле, прижавшись спиной к пустующей коновязи и рассматривая проходящих мимо людей. Их приятное волнение, оживление, связанное с началом праздника, передалось и ей. Совсем скоро она почувствует себя по-настоящему живой, и сможет высвободить силу, что таилась внутри столько лет. Только ей понадобятся вся сила. Она бережно прижала к груди тюк с костями.