Читать книгу Мир Ло - - Страница 2

Макс проснулся от слабого шороха, словно кто-то тихонько шептался за окном. Он приоткрыл глаза и увидел, как утренний свет, мягкий и золотистый, пробивался сквозь щели старых деревянных ставен, рисуя на полу дрожащие полосы. Веки ещё тяжелели от сна, но что-то в этом утре было не так – тишина казалась слишком густой, непривычной. Он потянулся, лёжа на узкой кровати с продавленным матрасом, и понял: новая обстановка. Вот что его разбудило раньше обычного. Городок Сорняк, куда его привез автобус, был совсем не похож на его родной Чиж – огромный, шумный, полный жизни. Там гудело метро, сверкали витрины торговых центров, а в кинотеатрах, куда пускали даже одних восьмилеток, пахло попкорном и приключениями. Здесь же, в Сорняке, время словно застыло: три сонных кафе, куда иногда заглядывают посетители, стояли не так уж далеко друг от друга, отличавшиеся только по виду внешне – одно с выцветшей вывеской "Уголок", где подавали жидкий кофе и булочки, другое с облупившейся краской на дверях, а третье, самое старое, с потрескавшимися окнами, через которые лениво просачивался аромат сосисок. Пара автобусных остановок в необычной форме грибов – забавная прихоть местного мэра, решившего когда-то "оживить" городок, – теперь покрылись пылью и паутиной, а расписание на них не менялось годами. Да центральный парк с потёртыми лавочками, где по вечерам собирались местные пенсионеры, перетирая одни и те же истории о былых временах.

Городок насчитывал едва ли тысячу жителей – все они знали друг друга в лицо, а то и по имени, и жизнь здесь текла размеренно. Утром открывались две-три лавки с хлебом, молоком и мясом, где хозяева болтали с покупателями о погоде или о последних посадках фруктовых деревьев, днём по улицам бродили дети, а вечером всё замирало под тусклым светом фонарей. Ни кинотеатра, ни парка аттракционов – только эта тихая, сонная рутина, где каждый день походил на предыдущий.

Макс был худощавым мальчишкой с копной тёмных волос, вечно растрёпанных, и карими глазами, в которых искрилось любопытство. Ростом он не выделялся среди десятилеток, но в нём было что-то цепкое, неуловимое – может, эта привычка всегда держать спину чуть напряжённой, словно он готов сорваться с места в любой момент. На ногах – белые носки, аккуратно подогнутые у щиколоток, его маленькая тайна: в них он прятал всякую мелочь – то камешек с острыми краями, то монетку, то жвачку, завёрнутую в фольгу. Сегодня вставать не хотелось. Кровать скрипела, простыня пахла старым деревом и лавандой, а за окном вместо привычного гула машин слышалось только редкое чириканье воробьёв. Родители отправили его сюда, к деду Джо, на всё лето – два с половиной долгих месяца, пока они сами уехали в кругосветное путешествие. Отец, Мартин, мастерил новые смартфоны, мама, Марта, с её вечной улыбкой и блокнотом, придумывала, как их продать. Им некогда было возиться с сыном, да и оставить его одного в Чиже они не решились. Вот и привезли к деду – человеку, которого Макс видел только на экране телефона во время коротких видеозвонков. Живьём – ни разу, сколько себя помнил.

Дед Джо когда-то работал в местной полиции – он был тем самым офицером, который знал всех жителей Сорняка по именам и разгадывал мелкие неприятности, вроде пропавших велосипедов или странных шорохов по ночам, с той же тщательностью, с какой теперь варил обеды. Он любил увлекаться готовкой – экспериментировал с рецептами из старых книг, смешивая местные продукты с необычными специями, которые привозили на рынок в Чиж из разных стран, и его кухня всегда пахла чем то новым: то пряным карри с курицей, то сладким пирогом с лесными ягодами. На пенсии он следил за своим садом за домом – маленьким оазисом с ровными грядками с семенами моркови и помидоров, где каждое утро поливал их из старой лейки, напевая тихие мелодии из молодости, и иногда находил там "сокровища" вроде забытых монет или странных камешков. Кроме того, Джо коллекционировал старые карты и рассказывал Максу истории о далёких странах, которые сам никогда не видел, но мечтал показать внуку, – это было их секретным ритуалом, когда они были на связи.

– Макс, пора завтракать! – голос Джо, низкий и чуть хрипловатый, донёсся с первого этажа, отражаясь от голых стен. – Заправляй постель и спускайся, не мешкай!

– Хорошо, Джо, – откликнулся Макс, подавляя зевок. Он не привык называть его «дедушкой» – слишком чужое слово для человека, которого знал только через пиксели. Но всё же в этом доме, пропахшем старым деревом и чем-то тёплым, домашним, он чувствовал себя почти уютно. Они созванивались каждый месяц, болтая о всяких пустяках – о том, как Макс однажды поймал жука размером с кулак, или как Джо нашёл в огороде монету времён его молодости. Это было их маленькое связующее звено.

Макс нехотя сполз с кровати, бросив взгляд на мятые простыни. Заправлять не стал – зачем, если всё равно вернётся сюда вечером? Вместо этого он прошлёпал босыми ногами к окну, отодвинул занавеску и выглянул наружу. Дом деда стоял на улице Кракса – узкой, мощёной дорожке, окружённой невысокими заборами и такими же невысокими домами. Напротив, возвышался большой жёлтый дом, яркий, как лимон, с огромными голубыми окнами, похожими на глаза какого-то странного зверя.

– Ты будешь бутерброд или яичницу? – крикнул Джо снизу, и в голосе его слышалась нотка нетерпения, смешанная с заботой.

– Бутер! – отозвался Макс, натягивая носки и шорты. Он прошёл в ванную, где на полке лежал кусок мыла, пахнущий травами, и старый стакан с его зубной щёткой. Пока чистил зубы, смотрел в треснувшее зеркало и думал, как сильно этот дом отличается от их квартиры в Чиже – там всё было гладким, блестящим, а здесь каждая вещь будто рассказывала историю.

Завтрак ждал его на кухне – маленькой комнате с потёртым деревянным столом и окном, выходящим на задний двор. Джо, высокий и чуть сутулый, с седыми волосами, поставил перед ним тарелку с бутербродом: толстый ломоть хлеба, свежий сыр и кусок домашней колбасы, от которой шёл такой аромат, что слюнки текли сами собой. Городские продукты никогда не пахли так – в них не было этой землистой, живой нотки.

– Ну как, вкусно? – Джо прищурился, глядя на него поверх чашки с чаем, от которой поднимался лёгкий пар.

– Очень, – честно ответил Макс, откусывая ещё кусок. – У нас такого не делают.

– То-то же, – дед хмыкнул, довольный. – Что планируешь сегодня? Может, сходим в парк? Там хоть и лавочки старые, но воздух свежий.

Макс пожал плечами, проглатывая еду. Парк звучал скучно, как и всё в этом городишке.

– Думаю, просто осмотрюсь тут. Дом, улицу… Пока никуда ехать не хочу.

– Как знаешь, – Джо кивнул, не настаивая. – Спасибо скажи, что поел, и иди куда душа зовёт.

– Спасибо, – буркнул Макс, отодвигая тарелку, и поднялся из-за стола. Ему было любопытно, что скрывает этот дом – старый, с облупившейся краской на стенах и скрипящими половицами. Он прошёл в гостиную, где сразу бросилось в глаза огромное пианино, притулившееся у камина. Клавиши пожелтели от времени, а на крышке лежал слой пыли, будто на нём не играли годами. «Странное место для пианино, – подумал Макс. – Я бы поставил его у окна, чтобы свет падал на ноты». Напротив гостиной была кухня, а рядом – крутая лестница на второй этаж, манившая своей тёмной глубиной. Второй этаж оказался интереснее. Там была комната Джо – с большой кроватью, заваленной одеялами, и ванной, где пахло мылом и сыростью. Рядом – комната Макса, маленькая, но уютная, с окном на улицу и узким шкафом в углу. А ещё дальше – лестница на чердак, узкая и крутая, с перилами, покрытыми странными закорючками. Они напоминали письмена из старых книг, которые он видел в библиотеке Чижа, но разобрать их было невозможно. «Что там, наверху? – подумал Макс, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее. – Почему такие знаки?»

– Смотри, Линси с Бо пошли гулять, – голос Джо выдернул его из раздумий. Дед стоял у окна внизу, глядя на улицу. – Она твоего возраста. Неплохо бы с ней подружиться.

Макс спустился на пару ступенек и подошёл к окну в своей комнате. Напротив жёлтого дома появилась девочка – худенькая, светловолосая, в платье такого же лимонного цвета, как её дом. В руках она держала поводок, а на другом конце прыгал щенок бигля – уши болтались, хвост вилял, как метроном. «Фу, девчонка, – скривился Макс про себя. – Почему не пацан? Не хочу я с девчонками дружить. А этот бигль, наверное, и есть Бо». Он любил биглей – знал, что это гончие, с нюхом острее, чем у других собак. Активные, шумные, преданные – такие не выносят одиночества и всегда найдут, чем себя занять. «Хорошая собака», – подумал он, невольно улыбнувшись.

– Ну-ка, пойди поздоровайся, – продолжил Джо, не оборачиваясь. – Она славная девочка, и друзья у неё есть.

– Какие? – Макс поморщился, глядя в окно.

– Айса и Тишка, двойняшки. Живут в четырёх домах отсюда. Заводные ребята, все твоего возраста, – Джо говорил с лёгкой улыбкой, будто знал, что Макс сейчас ворчит про себя.

«Опять девчонка, – проворчал он мысленно. – Ну почему нет просто пацанов? Зачем вообще эти девчонки нужны?» Но вслух сказал другое:

– Знаешь, наверное, я и вправду с ними познакомлюсь. Но позже. Сначала надо кое-что сделать.

Джо только улыбнулся, кивнул и ушёл в гостиную. Там он устроился в своём любимом зелёном кресле – старом, с потёртой обивкой, но таком уютном, что казалось, оно обнимает сидящего. В руках у деда появилась книга – тяжёлая, с потрёпанным переплётом, пожелтевшими страницами и выцветшей обложкой. Видно было, что он читал её десятки раз, перелистывая, словно искал что-то давно потерянное или пытался разгадать тайну, спрятанную между строк.

Макс ещё раз глянул в окно. Линси что-то напевала, пока Бо тянул поводок, нюхая траву. Вдруг рядом с ней появился здоровый парень – мокрые темные волосы, тёмно-синяя мятая майка, голос громкий, резкий. Он кричал что-то в сторону девочки, а Бо залаял, оскалив мелкие зубы. «Видимо, собака не пускает его ближе, – подумал Макс. – Похоже, этот пацан боится собак». Шум длился недолго – парень махнул рукой и ушёл, а Линси с Бо скрылись за углом дома. Макс пожал плечами и направился в свою комнату. Там он плюхнулся на кровать, достал телефон и открыл соцсети. Пальцы привычно листали картинки – смешные видео от одноклассников из Чижа, фото с улиц, где он гулял ещё неделю назад. Всё это казалось таким далёким, будто из другой жизни. Потом спустился пообедать – суп был густым, с домашним хлебом, – и снова вернулся к телефону. Когда он наконец оторвался от экрана, за окном уже сгустились сумерки. «Ничего себе, – удивился он, глянув на часы. – Уже семь вечера».

– Пора ужинать! – позвал Джо из кухни.

– Иду! – откликнулся Макс, спускаясь по скрипучей лестнице.

На столе стояла гречневая каша с куриными биточками. На вид ничего особенного, но стоило попробовать – и язык чуть не проглотил сам себя от восторга. «Дед умеет готовить, – подумал Макс. – С едой тут проблем не будет. Осталось понять, чем вообще заняться».

– Чем ты вечерами занимаешься, дед? – спросил он, доедая последнюю ложку.

Джо откинулся на стуле, задумчиво глядя в потолок.

– По-разному. В основном читаю книги. А раньше, знаешь, приключений у меня было – не счесть. Очень много. Но теперь я стар, ноги уже не те.

– Какие приключения? – глаза Макса загорелись, но он постарался скрыть интерес за небрежным тоном.

– Разные, – Джо хитро прищурился. – Но, если хочешь свои, заведи друзей. Без них приключений не бывает.

Он подмигнул, но Макс только фыркнул про себя. «Опять хочет меня с этими дурацкими девчонками и каким-то Тишкой познакомить. Скукота».

– Ладно, я наверх. Дела у меня, – буркнул он, поднимаясь.

В комнате он снова уткнулся в телефон, листая ленту, пока за окном не сгустилась ночь. Тьма прокралась в Сорняк тихо, как кошка, и Макс даже не заметил, как провалился в сон.

Солнце, будто озорной художник, рассыпало свои золотые лучи по комнате, играя на щеках Макса тонкими, тёплыми нитями света. Они танцевали на его веснушчатом лице, пробирались сквозь прищуренные веки, щекотали ресницы, словно приглашая проснуться. Мальчишка, ещё цепляясь за остатки сладкого сна, недовольно заворочался под лёгким одеялом. Ему так хотелось остаться в уютной дремоте, но солнечные зайчики были беспощадны – они звали его в новый день, полный неизведанных приключений. «Ладно, хватит валяться, – подумал Макс, лениво потягиваясь. – Надо вставать и найти что-то поинтереснее этого старого дома деда Джо». Он спрыгнул с кровати, чувствуя, как деревянный пол холодит босые пятки, и принялся одеваться. На нём появились потёртые синие шорты, зелёная футболка с чуть выцветшим рисунком какого-то космического корабля, а на ногах – белые кеды с синими шнурками, слегка запылённые после вчерашних прогулок. И, конечно, он не забыл свои любимые белые носки – аккуратно подогнутые у щиколоток, словно маленькие тайники для секретов. В его коллекции их было ровно пятнадцать пар, и каждая казалась особенной, будто хранила в себе частичку его характера – упрямого, любопытного и немного дерзкого. «Готов, – мысленно кивнул он себе. – Пора разведать улицы. Может, найду пару ребят, и мы затеем что-нибудь весёлое – прятки, например». С этой мыслью он выскользнул из комнаты, оставив за собой лёгкий шорох шагов.

Улица Кракса встретила его утренней суетой. Напротив, у ярко-жёлтого дома, чьи окна сверкали небесной голубизной, мелькала фигурка девочки. Её светлые волосы, собранные в небрежный хвост, подпрыгивали в такт движениям, а лимонное платьице развевалось, когда она бросала теннисный мяч своему псу. Бигль по кличке Бо, с ушами-лопухами и блестящими глазами, носился за игрушкой, радостно повизгивая. «Бо, – вспомнил Макс, щурясь на солнечный свет. – А как же её зовут? Дед что-то говорил… Личи? Лини? Лучи? Да ну, не помню. Может, подойти? Хотя… не хочу». Он вальяжно зашагал мимо, засунув руки в карманы, стараясь казаться равнодушным. Но вдруг за спиной раздался звонкий голосок:

– Эй, ты! Привет! Подай мяч, а?

Макс замер, медленно обернулся. Девочка смотрела на него с лёгкой улыбкой, чуть склонив голову. Её глаза – яркие, как весеннее небо, – искрились любопытством. Он огляделся, заметил жёлтый мячик, застрявший в траве у обочины, и нехотя поднял его. Протянув его ей, он буркнул:

– Вот. Держи.

– Спасибо! А ты что, говорить не умеешь? Глухонемой, что ли? – поддразнила она, принимая мяч.

– Я?! – Макс фыркнул, шмыгнув носом. – Да я просто с девчонками не разговариваю.

– Ну и ладно, – она пожала плечами, и её улыбка стала ещё шире, будто его слова её только позабавили.

И тут из тени жёлтого дома выступила зловещая фигура. Какой-то долговязый парень лет двенадцати казался воплощением мрака в этом солнечном утре. Его растрёпанные темно русые волосы, словно гнездо ворона, торчали во все стороны, а мятая тёмно-синяя майка болталась на худом, костлявом теле, будто снятая с чужого плеча. Лицо его было острым, с впалыми щеками, а глаза – узкие, как щели, горели холодным, хищным блеском. Он шагал медленно, но каждый его шаг отдавал угрозой, а кривые зубы, обнажённые в злобной гримасе, напоминали клыки зверя, готового к прыжку. Из-под рукава майки виднелся старый шрам – тонкий, извилистый, словно след от кошачьих когтей, добавляющий ему зловещего очарования.

– Слышь, ненормальная, – прошипел он, и голос его был низким, с хриплыми нотками, от которых по спине бежали мурашки. – Когда я доберусь до твоей собаки, тебе не жить, поняла?!

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, и шагнул ближе. Бо тут же встал между ним и девочкой, оскалив зубы и издав глухое, угрожающее рычание. Вивиен замер, но в его взгляде не было страха – лишь ядовитая злоба, словно он уже представлял, как расправляется с псом и его хозяйкой. Линси – а это была именно она, как Макс вспомнил позже – выпрямилась, стараясь казаться невозмутимой.

– Иди куда шёл, Вивиен, – сказала она твёрдо, но в её голосе проскользнула дрожь. – Бо, держись рядом. Если что, кусай.

Она посмотрела на Вивиена с напускным безразличием, но в её зеленых глазах мелькнул страх, который она не могла полностью скрыть. Вивиен оскалился ещё шире, сверкнув кривыми зубами, словно обещая вернуться, и медленно отступил, бросив напоследок взгляд, полный тёмного обещания. Затем он растворился в тени забора, оставив за собой гнетущее чувство тревоги. Линси повернулась к Максу, словно оценивая, заметил ли он её секундную слабость. Потом подхватила мяч и крикнула:

– Спасибо ещё раз! – и скрылась за высоким голубым забором вместе с Бо, чьи уши весело подпрыгивали на бегу.

Её не смутило, что мальчик с россыпью веснушек на щеках проигнорировал её попытку заговорить. Линси была не по годам смышлёной: в свои восемь лет она могла часами мастерить хитроумные штуки. Её изобретательность поражала – взять хотя бы тот миксер на батарейках, что она собрала в понедельник. Он жужжал, как маленький шмель, и здорово помогал её маме, Мэй, печь пироги. Линси не нуждалась в компании – ей хватало собственных идей и верного Бо, но в глубине души она была открыта к новым знакомствам, просто не показывала этого.

Макс же, пожав плечами, побрёл дальше. Ему не хотелось признавать, что встреча с Линси его зацепила. Где-то внутри шевельнулось любопытство, но страх – то ли перед зловещим Вивиеном, чья тень всё ещё маячила в памяти, то ли перед чем-то ещё – удерживал его на месте. «И вообще, в какие игры можно играть с девчонкой?» – пробормотал он про себя, шагая по улице Кракса.

По бокам выстроились разноцветные заборчики – красные, синие, жёлтые, – будто кто-то разлил краски из гигантской палитры. Дома, хоть и похожие друг на друга, как близнецы, отличались окнами: где-то они были узкими и строгими, где-то широкими, с цветочными горшками на подоконниках. Улица пересекалась с Чос – узкой полоской асфальта, что вела к маленькому парку с чахлыми деревьями и парой скрипучих качелей. Часы ещё не пробили одиннадцать, но дворовая жизнь уже бурлила. У серого дома, чьи стены покрывала облупившаяся краска, стоял сосед – невысокий, плотный мужчина с кожей цвета тёмного мёда. Его густые брови хмурились, пока он возился с газонокосилкой, то и дело оглядываясь на неровные клочки травы. Все напоминало ему дачный район его родного Чижа – тихий, уютный, с маленькими домиками, будто выстроенными в один день. Каждый заборчик отличался только цветом, а окна домов переливались всеми оттенками радуги. На пересечении Кракса и Чос возвышалась Библиотека – здание, словно вырванное из древних легенд, пропитанное тайнами веков. Её фасад, сложенный из чёрно-белого мрамора, сиял в утреннем свете, но этот блеск был холодным, почти зловещим, как отблеск луны на тёмной воде. Высокие колонны, строгие и величественные, тянулись к небу, словно стражи, охраняющие запретный вход. Их тени ложились на землю длинными, острыми полосами, будто когти невидимого зверя. Над массивной крышей, увенчанной острыми краями, застыли фигуры странных существ, вырезанные из того же мрамора. Они были не похожи ни на что земное – с изогнутыми шеями, крыльями, больше напоминающими лохмотья, и глазами, пустыми, но словно следящими за каждым шагом. Макс замер, пытаясь разгадать их природу. Были ли это стражи забытых миров? Или духи, пойманные в камне? Они молчали, но их присутствие наполняло воздух ощущением скрытой угрозы и манящей тайны.

Любопытство, острое, как игла, пронзило его, и он шагнул под огромную арку. Двери – тяжёлые, из тёмного дерева, испещрённого странными узорами, похожими на руны, – распахнулись с низким, протяжным скрипом, от которого по коже побежали мурашки. За порогом открылся иной мир. Коридоры, длинные и узкие, словно кишки древнего чудовища, тянулись в бесконечность, пересекаемые одним широким проходом, чьи стены казались покрытыми тонким слоем инея – то ли от холода, то ли от магии. Полки, уходящие под самый потолок, были уставлены книгами – их корешки, потёртые и выцветшие, хранили тысячи, а может, миллионы историй. Некоторые тома выглядели так, будто их не открывали столетиями: пыль лежала на них толстым слоем, а из-под обложек выглядывали пожелтевшие страницы, словно шепчущие о забытых тайнах. Высокие лестницы, цепляющиеся за стеллажи, казались живыми. Их деревянные ступени, покрытые трещинами, поскрипывали, будто переговаривались друг с другом, а тени, что они отбрасывали на пол, складывались в причудливые узоры – то ли карты неведомых земель, то ли письмена давно мёртвого языка. Свет, скудный и бледный, пробивался сквозь узкие окна под потолком, но он не разгонял полумрак, а лишь подчёркивал его, делая тени гуще и глубже. В воздухе витал запах старой бумаги, кожи и чего-то ещё – едва уловимого, почти мистического, как дыхание древности.

Тишина здесь была не просто тишиной – она была живой, осязаемой, словно невидимый страж, следящий за каждым вдохом. И вдруг Макс почувствовал взгляд. Холодный, пронизывающий, он сверлил его спину, заставляя сердце биться чаще. Он обернулся, но в коридорах царила пустота – лишь тени шевелились, будто подчиняясь чьей-то воле. В глубине одного из проходов мелькнуло нечто тёмное – бесформенное, зловещее, как клочок ночного кошмара. Дрожь охватила всё тело, ноги стали ватными, но любопытство, этот вечный спутник Макса, толкнуло его вперёд. Он шагал, преодолевая метров шестьдесят, и каждый звук – шорох подошв, слабое эхо дыхания – казался громче грома в этой гробовой тишине.

Тень начала обретать очертания. Она светлела, превращаясь в силуэт. «Кто-то сидит там и смотрит на меня?» – мелькнула мысль, от которой пульс застучал в висках. Из полумрака выступила фигурка – маленькая, но широкая, как бочонок. Это была старушка, не выше полутора метров, но в плечах почти такая же, как в росте. Её тёмный платок, усыпанный мелкими звёздочками вышивки, скрывал седые волосы, а простое платье цвета старого мха колыхалось при каждом шаге. Лицо её, круглое и морщинистое, словно кора древнего дуба, озарила улыбка, но в маленьких, глубоко посаженных глазах мелькнула искра – то ли доброта, то ли что-то потаённое, чего Макс не мог разгадать.

– Добрый день, молодой человек, – голос её был мягким, но с хрипотцой, как шорох страниц, перелистываемых ветром. – Могу я вам чем-то помочь?

– Нет, спасибо, – выдавил Макс, чувствуя, как жар заливает щёки. «Неужели я испугался какой-то старушки? Рики точно лопнет со смеху!»

– Если что-то понадобится, я за тем столом, – она кивнула в сторону тёмного угла, где стоял маленький столик, заваленный книгами и свитками. На одном из них Макс заметил странный символ – круг с тремя линиями, будто нацарапанный когтем. – Кстати, меня зовут бабуля Киша.

– Очень приятно. Макс, – ответил он, стараясь улыбнуться, но голос предательски дрогнул.

Она ещё раз посмотрела на него – долгим, изучающим взглядом, от которого по спине пробежал холодок, – и, шаркая тапочками, вернулась в своё тёмное убежище. Макс постоял, провожая её глазами, затем развернулся и поспешил к выходу. В голове уже зрел план: позвонить Рики и выложить ему историю про «жуткую старушку Кишу» и эту странную библиотеку, что казалась живой и полной секретов. Но сначала – ужин.

Дома его ждал аромат жареной картошки и котлет. Поблагодарив деда Джо, он поднялся в комнату, сжимая телефон. На экране появился Рики – светловолосый, с большими голубыми глазами, похожими на озёра, и озорной улыбкой.

– Неужели ты вправду так перепугался? – хохотнул он, едва Макс закончил рассказ.

– Конечно! – Макс закатил глаза. – Если б ты там был, штаны бы точно промокли. А я всего-то чуть вздрогнул.

– Ну уж нет, я всегда был смелее тебя, – поддразнил Рики. – Что там ещё интересного?

– Пока ничего. Скукота, – вздохнул Макс.

– Ой, мне пора! Тэс пришёл, идём на «Смертельные гонки». Завтра расскажу, не скучай, друг! Пока! – Рики помахал рукой и исчез с экрана.

Макс улыбнулся пустому дисплею, шепнув про себя: «Пока, друг». Он откинулся на кровать, прислушиваясь к бормотанию телевизора с первого этажа. «Наверное, Джо опять смотрит свои комедии», – подумал он. Мысли закружились: почему родители бросили его здесь? Почему не взяли с собой? Он же не маленький, мог бы остаться дома один. Представил, как снимал бы с Рики дурацкие видео, как болтался бы с ним и Тэсом по торговым центрам. За окном темнело, луна пряталась за облаками, и комната утонула в мягкой тьме. Макс переоделся в пижаму – полосатую, чуть великоватую – и нырнул под одеяло.

Ночью его разбудил странный свет. Сквозь дверной проём пробивались разноцветные лучи – красные, синие, зелёные, – переливаясь, как радуга в мыльном пузыре. Они плясали на стенах, завораживая своей красотой. «Что это? Дед включил диско-шар? Или лунный свет играет в зеркале на лестнице?» – сонно подумал он. Не раздумывая, он вскочил, распахнул дверь – и замер. Ничего. Только тьма, густая и непроглядная. «Как так? Я же видел лучи! Я не сумасшедший!» – Макс скорчил гримасу, оглядываясь в пустоте. Решив, что это был сон, он вернулся в кровать и почти мгновенно провалился в забытье.

Утро в Сорняке прокралось обманчиво мягким светом, словно кто-то невидимый приглушил звуки мира, оставив лишь шёпот тишины. Макс очнулся от звонкого плеска струй, что с упрямой силой били о потемневшую от времени жестяную крышу душевой во дворе деда Джо. Он потянулся, чувствуя, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь истончённые занавески, ласкают его кожу теплом, будто старый друг. В голове ещё клубились обрывки ночных видений: мерцающие разноцветные лучи, тени, скользящие за приоткрытой дверью, и голоса – тихие, призрачные, которых не могло быть наяву. Он мотнул головой, словно смахивая паутину сна, и поплёлся к умывальнику. Холодная вода обожгла лицо, пробудила тело, но тревога – тонкая, как нить, – осталась где-то в глубине груди, пульсируя в такт сердцебиению. В коридоре громоздкие настенные часы, чья облупившаяся краска обнажала годы забвения, а тяжёлый маятник покачивался с глухим стуком, возвестили полдень. Макс спустился к столу, где за окном Сорняк дышал своей неспешной жизнью. Узкие улочки, вымощенные потрескавшимся асфальтом, лениво тянулись между домиками с пёстрыми заборами – лимонно-жёлтыми, мятными, бледно-голубыми. Торговцы у ларьков хлопали деревянными ставнями, закрывая их на перерыв, а редкие прохожие скользили мимо на велосипедах, оставляя за собой шорох шин и облачка пыли, что оседали на горячей земле. Воздух был густым, пропитанным запахом раскалённого асфальта, свежескошенной травы и едва уловимой сладостью цветущих акаций.

– Что-то ты сегодня залежался, Макс. Всё в порядке? Не приболел ли? – хриплый, но удивительно мягкий голос деда Джо выдернул его из задумчивости. Старик стоял у плиты, склонившись над чугунной сковородой, где шипело что-то ароматное. Его взгляд, слегка прищуренный, скользнул по внуку с тенью беспокойства.

– Всё нормально, деда, просто… – Макс запнулся, теребя край выцветшей футболки. Как описать те лучи, что пронизывали его сны? Или чувство, будто кто-то зовёт его из-за невидимой границы? А вдруг это лишь морок усталого разума? – Просто устал. Спасибо за обед, я пойду прогуляюсь.

Он подхватил старый резиновый мяч, что валялся у порога, и выскочил наружу, не дав деду вставить слово.

– Попробуй с кем-нибудь подружиться, малыш! Увидишь, как мир засияет новыми красками! – крикнул Джо вслед, но голос растаял в жарком воздухе, а Макс уже мчался прочь, уносясь от дома, словно птица, выпущенная из клетки.

Сегодня ноги сами повели его дальше знакомых троп. Он миновал лимонно-жёлтый дом Линси, где обычно носился Бо – её бигль с лоснящейся шерстью и вечно радостным лаем. Но сегодня газон перед домом зиял пустотой, и в груди Макса шевельнулось смутное разочарование, тонкое, как укол иглы. Он поймал себя на мысли, что хотел бы её встретить – и, может, даже решился бы заговорить первым, переступив через свою неловкость. Но, отмахнувшись от этого, он ускорил шаг, направляясь к перекрёстку у библиотеки. Сорняк дремал под палящим солнцем, окутанный густым, липким летом. Днём температура поднималась до +30, обволакивая всё жарким маревом, но к ночи спадала до прохладных +15, даря лёгкую передышку. Машин почти не встречалось – местные предпочитали велосипеды и ролики, скользившие по улицам с шорохом и ветерком. «И природе не вредят», – мелькнуло в голове у Макса, пока он ждал зелёного света на переходе. Он вертел головой, разглядывая аккуратные домики с их пёстрыми заборами, пока звонкий голос не вырвал его из раздумий.

– Эй, Айса, ты совсем не можешь сделать «Ток»! – прокричал мальчишка с растрёпанными русыми волосами, стоя на площади в нескольких шагах от Макса.

Макс обернулся. Перед высокими деверьями и усыпанным листьями тротуаром стоял мальчишка лет девяти, русый, с крепким телосложением, будто выточенным тренировками – точно атлет. Ростом он не уступал Максу, но был шире в плечах, с уверенной осанкой. На нём красовались серая майка, такие же шорты и чёрные кроссовки, слегка потёртые от активной жизни. Рядом возвышался велосипед «Велс» третьего поколения – зелёный, как лесной мох, с изящными изгибами рамы и сияющими спицами. Это был не просто велосипед, а мечта каждого ребёнка мира: редкий, эксклюзивный, создаваемый вручную под заказ. Его глянцевый корпус переливался на солнце, словно живой металл, а руль украшали тонкие гравировки, будто древние руны. Купить такой было почти невозможно – цена кусалась, а мастера делали их лишь для избранных. Макс замер, сердце заколотилось от восторга: он и представить не мог, что увидит это чудо наяву.

– Но я же делаю всё, как в инструкции! Почему не выходит? – возразила девочка, сдвинув брови в упрямой гримасе. Айса была его зеркальным отражением: тот же рост, русые волосы, спадающие на плечи мягкими волнами, и ясные глаза, искрящиеся живым умом. Её яркий розовый комбинезон сиял, как лепесток цветка, а кроссовки того же цвета казались продолжением её энергии. Её велосипед «Велс», розовый, как глазированный клубничный пончик, был столь же великолепен: изящный, с тонкой корзиной спереди и лёгким звоном колокольчика, вплетённого в руль. Они спорили, тыча пальцами в розовый велосипед, пока Тишка не заметил Макса, застывшего в стороне. Тот пялился на их сокровища, и мальчишка ухмыльнулся, сверкнув озорными глазами.

Тишка уловил заворожённый взгляд Макса и окликнул его:

– Чего уставился? Хочешь прокатиться?

– Нет, спасибо, – пробормотал Макс, чувствуя, как жар заливает щёки.

– Да брось, иди попробуй, – подбодрила девчонка, и её улыбка растопила его сомнения, как воск под огнём.

Макс заколебался лишь миг. Желание вскочить на этот шедевр переполняло его, заставляя сердце биться чаще. Он шагнул вперёд и, протянув руку к зелёному «Велсу», тихо спросил:

– Можно?

– Конечно, только не поцарапай. Он новый, – кивнул мальчишка, отступая с лёгкой насмешкой.

– Кстати я Айса, а это мой брат Тишка, а как тебя зовут? —спросила девочка, пока Макс проводил пальцами по холодной, гладкой раме.

– Макс, – выдохнул он, не отрывая взгляда от велосипеда. Каждая деталь – от изогнутого руля до тонких, почти невесомых спиц – казалась шедевром, созданным не для этого сонного городка.

– Ты откуда, Макс? Переехал сюда? – Тишка скрестил руки, изучая его с любопытством.

– Нет, я на лето к деду. Родители уехали по работе, колесят по миру, – ответил Макс, стараясь скрыть восторг, что бурлил внутри, как газировка в бутылке.

– Давай, пробуй, – Айса кивнула на велик, и Макс, передав мяч Тишке, вскочил в седло.

Он нажал на педали – и мир взорвался движением. Ветер ударил в лицо, острый и свободный, унося прочь все тревоги. Улицы Сорняка слились в размытую полосу красок: жёлтые заборы, зелёные кроны, пыльные тротуары. Он мчался к библиотеке, затем резко развернулся – Тишка даже вздрогнул от его лихости – и понёсся обратно. В этот момент он был не просто Максом – он был ветром, молнией, самим движением. Земля под колёсами дрожала, а грудь разрывалась от дикой, необузданной радости. Когда он затормозил у площади, дыхание сбилось, но глаза сияли, как звёзды. Но небо над Сорняком вдруг потемнело. Тучи, тяжёлые, словно выкованные из свинца, нависли над площадью, будто невидимая рука набросила на город плотный полог. Айса ловко выхватила мяч из рук Тишки, закинула его в корзину на своём велосипеде и скомандовала, сверкнув глазами:

– Прячемся в библиотеке! Тишка, подхватывай Макса на багажник, и летим!

Тишка не стал возражать. Он подогнал велик, кивнул Максу на узкий багажник, и они рванули вслед за Айсой. Крупные капли дождя, холодные и резкие, уже стучали по земле, оставляя тёмные пятна на асфальте, когда троица укрылась под массивной мраморной крышей библиотеки. Её чёрно-белый фасад возвышался над ними, величественный и строгий, словно древний храм, хранящий тайны веков. Статуи на крыше застыли в молчании, их вырезанные из камня глаза смотрели вниз с загадочной, почти живой тенью. Внутри здание дышало прохладой и ароматом старых книг, а свет, лившийся сквозь высокие витражи, дробился на полу в разноцветные узоры, будто само время здесь застыло в ожидании.

Под укрытием они разговорились о трюках. Макс, смущённо улыбаясь, поведал о своих скромных умениях: «Ток» – прыжки на заднем колесе, где баланс тормозов и веса был тонким искусством, и «Сайдхоп» – боковой скачок, требующий точности. Но Тишка и Айса оказались мастерами иного уровня. Тишка, с горящими глазами, расписывал десятки трюков – от простых прыжков до головокружительных вращений в воздухе, его голос звенел восторгом, как колокол. Айса же добавляла, как можно вплетать в трюки настроение, делая их живыми, почти театральными. Они были двойняшками, рождёнными в один день, но не близнецами – и всё же их связь казалась нерушимой, как нить судьбы. Тишка увлекался хоккеем и тхэквондо, когда-то гонял мяч по футбольному полю, а Айса жила театром, но не уступала брату в ловкости на тренировках. Летом они помогали бабуле Кише в библиотеке, поглощая книги с жадностью, унаследованной от отца – торговца медоборудованием, что привозил им диковины со всех уголков земли. Мать они потеряли ещё младенцами, и их мир вырос под сенью бабулиных книжных полок, пропитанных запахом бумаги и тайнами.

Дождь утих, и солнце снова разлило по Сорняку тёплые краски. Макс задрал голову, разглядывая статуи на крыше – странные фигуры, будто вырванные из его собственных снов.

– Кто это такие? «Какие-то существа?» —спросил он, указав вверх.

– Это Бруты, Маки и Яни, – ответил Тишка, показывая рукой на каждую статую. – Они из мира Ло, местные сказки – ухмыльнулся он, хлопнув сестру по плечу. – Пошли, а то опоздаем к ужину, бабуля будет ворчать.

– Ой, и правда поздно, – встрепенулся Макс. Ему не хотелось расставаться с новыми друзьями, но сумерки уже крались к Сорняку, мягко окутывая улицы. – Вы завтра гуляете?

– Утром до обеда – в библиотеке, помогаем бабуле, а после – к Линси. Идём с нами, познакомим, – предложила Айса, и в её глазах заплясали озорные искры.

– Договорились, до завтра, – Макс помахал им и побрёл домой, среди улиц и раскрашенных домов он шел, обдумывая в голове как выглядели эти статуи, что-то внутри откликалось на их внушающий страхом вид. Подходя к дому, он учуял аромат жареного картофеля.

– Мой руки и за стол, – буркнул дед, едва внук переступил порог, но в его голосе сквозила скрытая теплота.

За ужином Макс не выдержал:

– Деда, у нас есть местные сказки дома?

– Есть, на чердаке. Ищи две книги в красных обложках, рядом с серой коробкой. А что за интерес вдруг? – Джо прищурился, словно чуя в воздухе что-то необычное.

– Познакомился с Айсой и Тишкой. Прятались от дождя у библиотеки, и они сказали, что статуи на крыше – из сказок. Захотелось узнать, – ответил Макс, стараясь унять волнение, что дрожало в груди.

– Прочитаешь – приходи, расскажу ещё кое-что занятное, – подмигнул дед. – Ладно, я читать, приятного вечера, малыш.

«Малыш! Да какой я малыш, я взрослый уже!» – мысленно возмутился Макс, но промолчал. Вместо этого он поднялся на чердак.

Лестница скрипела под ногами, её старые перила были испещрены странными знаками – палочками и черточками, похожими на письмена давно забытого народа, но простыми, почти детскими. Дверь отворилась бесшумно, словно приглашая в иной мир. Внутри царил полумрак: коробки громоздились в углах, сундуки дремали под слоем пыли, а тусклый свет лампы выхватывал из тени полку у окна. Под стеклом лежали загадочные вещи – гладкий камень с прожилками, металлический осколок, тускло мерцающая жемчужина. «Что за странности? Неужели это деду дорого?» – подумал Макс, оглядывая тесное пространство. У серой коробки он нашёл две книги в красных обложках: «Сказка Сорняка» и «Мир Ло». «Мир Ло? Что это за место?» – усмехнулся он, но любопытство уже вело его вниз.

В своей комнате он раскрыл «Сказку Сорняка», но не успел прочесть ни строки – тишина, густая, как смола, навалилась на него, и Макс провалился в сон, полный теней и мерцающих лучей, зовущих его в неизведанное.

Время неумолимо приближалось к одиннадцати часам утра. За окном, под палящим солнцем, в густой траве неистово трещали кузнечики, их стрекотание сливалось в причудливую симфонию лета. Макс медленно открыл глаза, чувствуя, как веки тяжелеют от остатков сна. Он лежал на смятой простыне, все еще в мятой вчерашней одежде – серой футболке и джинсовых шортах. В руках у него покоилась раскрытая книга, страницы которой слегка пожелтели от времени. «Странно, я даже не помню, как уснул», – подумал он, потирая лоб. В воздухе витал едва уловимый запах озона, оставшийся после ночного дождя, и Макс решил, что именно этот аромат убаюкал его вчера вечером.

Он лениво поднялся с кровати, бросив книгу на прикроватный столик, и потянулся, разминая затекшие мышцы. Переодевшись в ярко-синюю футболку с вышитой на груди маленькой звездой и такие же синие шорты, он натянул белые носки с тонкими серыми полосками и зашнуровал свои любимые белые кеды с потрепанными шнурками. Спустившись по скрипучей деревянной лестнице на кухню, Макс вдохнул аромат свежеприготовленного обеда: жареной картошки с золотистой корочкой и кусочков курицы, приправленных душистыми травами. На столе уже ждал поднос с едой, аккуратно накрытый полотенцем, а рядом стоял высокий стакан апельсинового сока, капли конденсата стекали по стеклу.

– Не рановато ли для обеда, дедушка? – спросил Макс, скользнув взглядом по фигуре Джо, одетого в свою любимую клетчатую рубашку, который возился у плиты, вытирая руки о синее кухонное полотенце.

– Мне нужно съездить в город по делам, вернусь только вечером, – ответил Джо, поворачиваясь к внуку. Его голос был низким и теплым, с легкой хрипотцой. – Решил приготовить пораньше, чтобы ты не голодал. – он улыбнулся, обнажая морщинки в уголках глаз, и подхватил старый кожаный рюкзак, висевший на спинке стула. – Не скучай тут без меня.

Дедушка вышел, хлопнув дверью, и Макс остался один. «Так, надо пообедать и придумать, чем заняться до двух часов, – размышлял он, усаживаясь за стол. – А там Айса с Тишкой освободятся, и мы что-нибудь придумаем». Покончив с едой, он решил уделить время книге городских сказок, которую почти начал читать вчера. Устроившись на диване в гостиной, где солнечные лучи рисовали золотые узоры на потертом ковре, он открыл книгу на первой странице.

Рассказ погрузил его в мир фантастического города под названием Техгор, сокрытый в тенях неведомых земель, где обитал род брутов – существ удивительных и противоречивых. Среди них выделялся Бегор, невысокий, всего полутора метров, но тучный, как дубовый пень. Его коричневые кожаные штаны и рубаха, подпоясанные чёрной жилеткой, блестели, словно выкованные из закатного света. Стопы его, длиннее и шире людских, надетых в Воки – железные овалы, подобные обуви, но сияющие, как доспехи древнего воина, с тонкими гравировками, что шептались о магии. Лицо Скалиса напоминало шар, увенчанный огромным носом и пухлыми щеками, а маленькие глазки скрывались под исполинскими очками, чьи стёкла на одном окуляре увеличивали мир в десятки раз, открывая невидимое. Бегор жил в уютной норке, вырытой в холме и обставленной необычной мебелью, где стены украшали полки с инструментами и чертежами. Каждое утро он просыпался с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь круглое окошко, и принимался за работу, создавая удивительные механизмы для жителей Техгора. Его соплеменники, похожие на него, но каждый со своей уникальной специализацией, творили приборы для готовки, одежды или связи, соединяя технологии с магией. Волшебство в Техгоре было естественной частью жизни – искры света вырывались из кончиков пальцев, превращая металл в послушный материал, а шестеренки начинали вращаться сами собой. Но однажды утром Бегор, направив привычный поток магии на ремонт Воков, почувствовал пустоту. Его руки задрожали, искры не вспыхнули, а воздух остался недвижимым. «Что за чертовщина?» – пробормотал он, оглядываясь в поисках ответа. Выскочив из норки, он замер: на улице, у входов в свои дома, стояли десятки брутов, их лица выражали смесь страха и недоумения. Магия исчезла у всех. В толпе зашептали имя, и вскоре стало ясно: Лерос, один из их рода мастеров, пропал. Его норка оказалась пуста, инструменты покрылись пылью, а следы обрывались у городской границы. Дни без магии тянулись тоскливо. Тяжелые механизмы, некогда оживленные волшебством, теперь пылились в углах, а бруты, привыкшие к легкости творчества, впали в уныние. Но однажды с небес спустилась Фея – существо из света и перламутра, чьи крылья переливались, как закат над озером. В её ладонях лежал белый шарик, сияющий, как звезда. Без слов она указала Бегору бросить его в воду из озера Ро, что сверкало у подножия города. Едва шарик коснулся воды, раздался всплеск – ослепительный вихрь энергии взмыл ввысь и опоясал её руку золотым кольцом. Фея раздала каждому бруту по шарику, улыбнулась и растворилась в воздухе, оставив за собой шлейф света. С тех пор бруты вернулись к прежней жизни, нося кольца на мизинцах, как знак возрождённой магии. И все они запомнили урок: «Не всякий друг – друг. Иной может оказаться вором твоего волшебства».

«Так вот кто такие бруты – мастера технологий», – подумал Макс, захлопывая книгу.

Он обратил внимание на часы и понял, что его уже заждались новые знакомые. Он туже зашнуровал кеды, мечтая снова прокатиться на «Велсе» – странном велосипеде с мигающими огоньками, который Тишка смастерил прошлым летом. Схватив с кухонного стола маленький бутерброд из ржаного хлебца с ломтиком колбасы и сыра, засунув его в рот едва прожевывая, он выбежал на улицу, хлопнув дверью.

– Макс, привет! – крикнула Айса, ее голос звенел, как колокольчик. Она стояла у калитки в легком сарафане с цветочным розовым узором, ее русые волосы были собраны в высокий хвост.

– Привет, Макс! – подхватил Тишка, поправляя шнурки на ботинках. Его волосы торчали во все стороны, а на футболке красовался рисунок ракеты.

Макс, не успев пробежать и десяти шагов от своего деревянного забора, обмотанного вьюном, чуть не подавился бутербродом. Проглотив его с трудом, он выдавил:

– Хай, вы чего тут?

– Мы же вчера говорили, что пойдем к Линси, – ответил Тишка, указывая на лимонный дом через дорогу. – Она живет прямо тут.

«Линси… Точно, девчонка с биглем», – вспомнил Макс, чувствуя, как щеки слегка розовеют. – Ах да, я просто не думал, что она так близко.

– Пойдем знакомиться, она сейчас выйдет с Бо, – сказала Айса, улыбнувшись. – Только не пугайся его, он очень дружелюбный, хоть и шумный.

Макс кивнул, но внутри его разыгралось волнение. «А вдруг они узнают, что я не познакомился с ней раньше? Что подумают?» – размышлял он, шагая к лимонному дому. Его ярко-желтые стены сияли на солнце, словно кусочек лета, а невысокий заборчик был увит плющом. Вокруг дома раскинулся сад с пышными кустами роз и маленьким фонтанчиком, из которого доносилось журчание воды. Вдруг калитка распахнулась, и на дорожку выскочила светловолосая девочка в желтом платье с оборками, ее синие сандалии сверкали на солнце. За ней мчался Бо – бигль с длинными ушами и блестящей шерстью цвета карамели. Он вилял хвостом так яростно, что казалось, сейчас взлетит, и радостно гавкал, приветствуя гостей.

– Привет, ребята! А и ты тут? – Линси посмотрела на Макса, прищурившись, и в ее зеленых глазах мелькнула хитринка.

– Привет, я Макс, – выдавил он, чувствуя, как голос слегка дрожит.

– Я Линси. Что ты такой зажатый? Мы с Бо не кусаемся, – она звонко рассмеялась, обнажая ямочки на щеках. – Пойдемте за дом, покажу кое-что интересное.

Она повела их за собой, ее шаги были легкими и уверенными. Бо нашел в кустах старый теннисный мяч, покрытый травяными пятнами, и помчался следом, не отставая. За домом открывалась просторная зеленая лужайка, где журчал небольшой бассейн с голубой водой, а рядом стояла постройка – нечто среднее между сараем и мастерской. Ее стены были выкрашены в небесно-голубой цвет, а на крыше красовалась маленькая ветряная мельница, лениво вращающаяся на ветру. Внутри было тесно от полок с инструментами, проводами и загадочными приборами, мигающими разноцветными огоньками.

– Сюда, – позвала Линси, ныряя в мастерскую. Она достала из деревянного ящика прибор: черную кепку, к которой был прикреплены очки с блестящими линзами.

– Что это на этот раз? – спросила Айса, ее глаза загорелись любопытством.

Линси гордо выпрямилась. – Это «Светлячок». Прибор ночного видения, но я его улучшила. Встроила датчик, который передает изображение на телефон – все, что вокруг, как при дневном свете, в цвете. А еще линзы раздвигаются к ушам, когда он не нужен, – она надела кепку, щелкнула кнопкой, прибор ожил, тихо загудев.

Макс смотрел на нее, не скрывая восхищения. «Это просто невероятно», – подумал он. – Ты сама его сделала?

– Ага, – кивнула Линси, улыбнувшись. – Это только начало.

– Она такие штуки мастерит, что ты просто обалдеешь, – подхватил Тишка, выхватывая кепку у Линси и примеряя ее на себя. – Это для нее разминка.

Линси выключила свет в мастерской, и на экране ее телефона появилась картинка: Макс в ярких красках, будто освещенный солнцем, а рядом – список: «Телефон, жвачка, пара монет». Макс сунул руку в карман и замер – все совпадало. Затем Линси нажала еще одну кнопку, и на экране высветились цифры: расстояние до Макса, его рост и даже примерный вес.

– Это просто чума! – воскликнул Тишка, подпрыгивая от восторга. – Мы столько всего сможем узнать с этим «Светлячком»!

– Чуть позже, – прервала его Линси. – Он готов на 98%, нужно доработать.

– Ничего, зато придумаем, где его испытать, – поддержала Айса. – А пока пойдем купаться?

– Куда? – спросил Макс, все еще переваривая увиденное.

– На озеро, тут недалеко, – ответил Тишка, уже предвкушая плеск воды.

Макс сбегал домой за плавками и полотенцем, бросив взгляд на часы – дедушка вернется еще не скоро. Вскоре вся компания направилась к озеру, свернув на улицу Чос, а затем на перекресток Рубик, где разноцветные заборы домов переливались на солнце. За полянкой их встретило озеро. Оно раскинулось перед ними, как живая картина: чёрная галька, блестящая, как осколки ночи, усыпала берег, а вода переливалась голубым серебром под лучами солнца. Ветер нёс запах трав и цветов, усыпанных на поляне рядом, а над озером кружили стрекозы с крыльями, сияющими, как разноцветные кристаллы. Это место было одновременно простым и прекрасным

Они плескались до самого заката, смеясь и ныряя, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые вечерние тона. Ребята поняли, что пора собираться. Макс первым вылез на берег, стряхивая воду с волос, и начал собирать разбросанные вещи – полотенце, носки, бутылку с водой. Линси, хихикая, помогла Тишке выбраться из воды, а Бо, фыркая, отряхнулся, забрызгав всех каплями. Они быстро переоделись за кустами, обмениваясь шутками о том, кто глубже нырнул и дальше плавал. По пути Макс оглянулся на озеро, сверкающее в последних лучах, и подумал, что этот день стал началом чего-то большего.

Остановившись у лимонного дома Линси, друзья попрощались и побрели по домам. Открыв свою тяжелую входную дверь Макс, вдохнул аромат котлет с картофельным пюре, и желудок тут же напомнил о себе.

– Привет, Джо! – крикнул он в коридор.

– Привет, Макс, – отозвался дедушка из кухни. – Голоден?

– Очень, – признался Макс, сбрасывая мокрые вещи в корзину и спеша к столу.

За ужином он взахлеб рассказывал о Линси – о ее лимонном доме, о мастерской, о «Светлячке» и о том, как она поразила его своим умом. Джо слушал молча, лишь изредка кивая, а в конце добавил:

– Рад, что ты нашел друзей, это тебе на пользу. Я пошел отдыхать, день был тяжелый. Ты чем займешься?

– Почитаю, – ответил Макс, сунув тарелку в раковину он побрел на верх кинув в след. – Спасибо за ужин.

Рухнув на кровать, он несколько минут лежал неподвижно, наслаждаясь тишиной, затем нашарил на полу книгу и открыл следующую главу.

Рассказ гласил: на острове Остер, окружённом безбрежным морем, чьи волны пели древние гимны, обитал род маков – существ, сотканных из морской тайны. Ростом они были невелики, их кожа переливалась зелёно-голубыми оттенками, как чешуя глубоководных рыб, а острые уши торчали, словно плавники. Глаза их, огромные и сияющие, отражали звёзды, а волосы, подобные водорослям, были увенчаны ракушками, что звенели при каждом шаге, точно морские колокола. Добродушные и трудолюбивые, маки добывали жемчуг в глубинах, питая им свой остров. С помощью волшебства и жемчуга их земля цвела, а народ жил в изобилии. Но однажды жемчуг иссяк. Его стало так мало, что маки, некогда дружные, начали ссориться и драться за последние крупицы. Один из них, Рили, чьи волосы сияли ярче прочих, решил пересечь море. «Вдруг жемчуг ушёл за горизонт или спрятан в бездне?» – думал он, ныряя в лодку, вырезанную из коралла. Спустя тридцать дней, полных бурь и звёздных ночей, он достиг берегов Техгора. Там он узрел брутов, что вплетали жемчуг в свои технологии, питая ими магию. Вернувшись, Рили поведал сородичам о находке, и между маками и брутами вспыхнула война. Маки считали, что Бруты украли их сокровище, а бруты видели в маках захватчиков, жаждущих их земли.

«Странные они, эти бруты и маки. Неужто нельзя было мирно договориться? Детские разборки какие-то», – подумал Макс, бросил книгу на пол и уснул.

Из сна его вырвал резкий треск, словно ночная тишина раскололась на куски. Сквозь щель под дверью пробивались цветные лучи – яркие, живые, они резали глаза, будто цветные осколки света ворвались в его маленький мир. Комната преобразилась: по стенам заплясала крошечная радуга, переливаясь нежными волнами от алого к синему, от золотого к глубокому фиолетовому. Каждый оттенок казался живым, пульсирующим, словно дышал вместе с ним.

«Это не сон, не сон», – шептал себе Макс, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь. Реальность настигла его, обрушилась всей своей тяжестью, и сердце заколотилось в груди. Он лежал, застыв, глядя в этот завораживающий танец света, и пытался собрать в себе крупицы смелости. «Ну же, соберись, посмотри, что там!» – подгонял он себя, но тело предавало: ноги словно приросли к постели, а дыхание сбивалось от смеси страха и шока. Наконец, рывком, будто преодолевая невидимую стену, он вскочил. Дверь распахнулась с глухим стуком – и… ничего. Пустота. Тишина обняла его, словно насмешливо укутала в свои объятия. Лучи исчезли, будто их и не было, оставив после себя лишь гулкое недоумение. Макс закрыл дверь, медленно опустился на край кровати, чувствуя, как внутри него сталкиваются растерянность и тоска по чему-то необъяснимому. Он ждал, прислушивался, потом снова вскочил и распахнул дверь – и опять ничего. Только тьма, густая и непроницаемая, смотрела на него в ответ.

«Да что же это такое? Как?» – вопросы жгли его изнутри, кружились в голове, как рой надоедливых пчел. Он знал, что не спит, ощущал эту реальность каждой клеточкой, но её загадка ускользала, дразнила, оставляя его в плену собственных мыслей.

– Макс, всё хорошо? – голос Джо, мягкий и чуть хрипловатый, донёсся из соседней комнаты, словно якорь в этом море неопределённости.

– Да, дедушка, показалось, будто кто-то светил в дверь, – ответил Макс, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Наверное, приснилось. Или машина проехала и засветила фарами в зеркало, а оно отбросило блики, бывает такое. Не переживай, ложись спать, – голос деда был успокаивающим, словно старое теплое одеяло, укрывающее от тревоги.

– Хорошо, Джо, – выдавил Макс, хотя внутри всё ещё бурлило. Он побрёл к кровати, чувствуя себя потерянным между явью и сном.

Глаза не закрывались – любопытство разрывало его, словно голодный зверь, требующий ответов. Но вокруг царила лишь тьма, плотная, безмолвная, и ни одна версия не могла пробиться сквозь её завесу. Он ворочался, боролся с собой, пока усталость не накрыла его мягкой волной. Макс и не заметил, как провалился в сон, унося с собой отголоски той маленькой радуги, что на миг озарила его ночь.

Утро ворвалось в дом запахом свежих тостов и кофе, но для Макса оно было пропитано тревогой и каким-то детским, почти болезненным упрямством. Он сидел за столом, сжимая в руках кружку, и слова вырывались из него, будто искры из костра.

– Джо, да я правда видел этот свет! – голос Макса дрожал от возмущения, в нём звенела обида, смешанная с отчаянным желанием быть услышанным. Его глаза, ещё сонные, горели неугасающим огнём, будто он хотел зажечь в дедушке ту же веру, что пылала в нём самом.

Джо, сидя напротив, неспешно намазывал масло на хлеб. На нем все еще была вчерашняя рубашка, с маленьким не заметным пятном от ужина. Его вид был слегка уставшим. Его лицо, испещрённое морщинами, словно карта прожитой жизни, оставалось спокойным, а в голосе звучала мягкая, почти отеческая теплота.

– Я тебе верю, малыш, – сказал он, подняв взгляд, полный доброты. – Но, знаешь, это скорее всего отсвечивало в зеркале, что висит в коридоре напротив лестницы. Свет играет с нами порой, обманывает глаза.

Слова деда были как сильный ветер, что гасит пламя, но Макс не хотел сдаваться. Он понимал, что доказать что-то Джо – задача почти невыполнимая, но, чёрт возьми, как доказать это самому себе? Внутри него бурлил водоворот сомнений, и каждый глоток чая только разжигал жажду истины. «Я должен докопаться до правды», – решил он, резко схватил бутерброд, будто тот мог стать его союзником, и решительно двинулся к двери.

Не сказав ни слова, он вышел из дома, вдохнув ароматом красных роз, растущих во дворе соседей. На улице воздух был свежим, летним, но для Макса он казался густым от мыслей. Полчаса он бродил рядом с домом, пиная мелкие камешки и глядя на облака, что лениво плыли над крышами. Линси, наверное, сейчас копошится в своей мастерской, подумал он, представляя её сосредоточенное лицо и руки, испачканные краской. Без двойняшек идти к ней не хотелось – их звонкий смех и неугомонная болтовня всегда снимали с него эту неловкую стеснительность, которая сковывала его при встрече наедине. «Ребята, скорее всего, помогают бабушке в библиотеке», – мелькнула мысль, и он вздохнул, чувствуя, как день ускользает из-под ног, словно песок сквозь пальцы. Он пнул ещё один камешек и повернул обратно во двор. «Пойду почитаю, может, после обеда кто-нибудь выйдет погулять». В душе скользнула тень разочарования, но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что этот день ещё подарит ему что-то интересное.

Войдя в дом, не заметно для Джо, он пробрался в комнату, схватив книгу с тумбочки он плюхнулся в кровать. Открыв последнюю главу, он погрузился в уже знакомый мир:

Два рода, бруты и маки, годами терзали друг друга в кровопролитной войне, их земли пропитались эхом битв и стонами павших. Сталь звенела о сталь, а сердца пылали ненавистью, пока усталость и опустошение не заставили их опустить оружие. В тени выжженных полей и разрушенных хижин они заключили хрупкий договор: границы стали священны, никто не посмеет ступить на чужую землю, каждый останется в своём укромном уголке мира. Но даже этот договор, скреплённый клятвами, не смог задушить тлеющую вражду. Она жила в их душах, как угли под пеплом, готовая вспыхнуть при малейшем ветре. Подлые козни, мелкие пакости, тайные планы мести – всё это стало их горьким хлебом, их вечной игрой. Но затем, словно из разломов самой земли, начали являться они – яни, загадочные пришельцы без дома и корней. Они возникали из пустоты, будто сотканные из темного света и острых тел, и так же бесследно растворялись, оставляя за собой шёпот недоумения. Их появление было внезапным и столь же неотвратимым. Никто не знал, откуда они пришли, но их присутствие становилось частью этих земель, словно они всегда здесь скрывались, ожидая своего часа.

Яни были подобны призракам, вытянутым и худощавым, их силуэты казались вырезанными из снов. Одни из них, коричные, как выжженная солнцем кора, напоминали суровых брутов – их кожа отливала тёплым, землистым оттенком, а в движениях сквозила тяжёлая грация. Другие, зеленовато-коричневые, словно морская глубина, отражали водную натуру Маков – их тела переливались, будто покрытые каменной чешуёй, поймавшей свет заката. А третьи, алые, как пролитая кровь, не походили ни на кого – их яркость резала глаз, а в каждом шаге чувствовалась зловещая сила, чуждая и пугающая. Глаза их, узкие и миндалевидные, сверкали, как осколки обсидиана, хранящие тайны иных миров, а у некоторых они отсутствовали вовсе. Длинные руки, изящные и тонкие, заканчивались пальцами, что казались паучьими лапами, способными выткать судьбу или разорвать её в клочья. Ноги же были странными: у одних – узкие, хрупкие ступни, едва касающиеся земли, у других – острые пики вместо плоти, словно оружие, вонзённое в почву. И у всех – волосы, длинные, струящиеся, как чёрные прутья, не шелохнувшиеся даже на ветру, придавая им вид существ, вышедших из кошмара. Сначала бруты и маки сторонились их, но страх сменился привычкой. Яни не несли зла – напротив, они делились мудростью оздоровления и помогали в трудах, будто искупая своё незваное вторжение. Они оседали там, где возникали, строили шаткие укрытия. Но их число росло, словно тени в закатный час, и вскоре они стали не просто гостями. Яни начали править. Их длинные пальцы установили законы, их слова породили валюту – мерцающие кристаллы, что звенели магией. Местные платили за чудеса, что яни приносили в их земли: за исцеление, за урожай, за защиту. А затем, словно венец их завоевания, возникла Алкания – сияющая столица, возвысившаяся между двумя островами, окутанная дымкой заклинаний. Её врата открывались лишь для яни, и только их магия могла проложить путь через невидимые барьеры. Так некогда гордые бруты и маки, чьи предки пели о свободе под звёздами, склонились под гнётом чужаков. Их земли, их судьбы, их жизни стали трофеями яни, чьи зловещие фигуры теперь высились над горизонтом, как новые хозяева мира. Два рода, некогда сражавшиеся за власть, стали пешками в игре, где правила писали те, кто пришёл из ниоткуда. Алкания сияла вдали, недоступная и холодная, а в сердцах людей тлела лишь тень былой воли, задушенная магией и волей пришельцев.

«Да уж, какие-то не весёлые сказки, – подумал он, захлопывая книгу с лёгким хлопком, от которого пылинки взвились в воздух и закружились в дневном свете. – Может, эти бруты и маки сами виноваты, что постоянно ссорились, вот и откуда ни возьмись яни захватили власть». Его карие глаза, живые и любопытные, внимательно пробежались по красной обложке, словно пытаясь выведать у неё ещё хоть крупицу смысла. Он положил книгу на низкий столик, исцарапанном временем, где стояла лампа с пожелтевшим абажуром, отбрасывающая тёплый, мягкий свет на комнату. В воздухе веяло лёгким ароматом лаванды, который доносится от только что постиранного зеленого пледа, лежавшего на кровати. Но тут тишину дома разорвал резкий, чуть дребезжащий звук дверного звонка, эхом отразившийся от стен.

Заскрипели половицы под тяжёлыми шагами деда Джо – грузного старика с густой седой бородой, в которой, казалось, застряли истории целой жизни. На нём был старый коричневый кардиган, потёртый на локтях, и стоптанные домашние тапочки, шаркающие по деревянному полу. Он направился к двери, слегка сутулясь, а его шаги глухо даже шурша постукивали об пол.

– Здравствуйте, а Макс дома? – раздался звонкий голосок с порога, лёгкий, как весенний ветерок, пробивающийся сквозь щели в окнах.

– Даже не знаю, сейчас посмотрю, – отозвался Джо и громко вопросительно крикнул: – Макс? Макс, к тебе пришли!

Макс, словно сорвавшийся с цепи щенок, торопливо нагнулся к своим кедам – белым, потрёпанным, с развязанными шнурками, которые он принялся лихорадочно завязывать, путаясь в узлах. Через секунду он уже летел вниз по узкой лестнице, деревянные ступеньки которой поскрипывали под его ногами, будто жалуясь на спешку. У двери стояла Линси – маленькая, с веснушками, рассыпанными по лицу, как звёзды на ночном небе. Её ярко-желтый комбинезон сиял в полумраке прихожей, словно маяк, а ярко голубая кепка, слегка сдвинутая набок, придавала ей вид отважного исследователя. Обычно рядом с ней крутился Бо – лохматый пёс с вечно виляющим хвостом, но сегодня его не было, и это сразу бросилось Максу в глаза.

– Привет, Линси, где Бо? – выпалил он. Его голос дрожал от нетерпения, а глаза блестели любопытством. – Пока, дедушка! – бросил он через плечо, проскакивая мимо Джо, который лишь покачал головой с лёгкой улыбкой, опираясь на косяк двери.

– Он дома с мамой, – ответила Линси, её голос звенел, как колокольчик, а в уголках губ заиграла улыбка. – Пошли в библиотеку к двойняшкам?

– Пошли, – кивнул Макс, и они тут же пошагали в сторону библиотеки по небольшим улочкам Сорняка. Улицы встретили их шорохом листвы и далёким лаем собак. Стояла сильная жара. Пока они шли, в голове у Макса загорелась идея, словно искра. Засунув руки в карманы своих шорт, на которых виднелись пятна от травы и слегка замедлив шаг он спросил:

– Линси, ты доделала «Светлячка»? —его тон стал чуть хитрее, как будто он уже предвкушал её ответ.

– Почти, – ответила она, задумчиво потеребив край кепки. – Кое-что нужно доделать, но думаю, на днях уже завершу работу. – Её глаза, ярко-зелёные загорелись энтузиазмом.

– А он может показывать, что происходит за стеной, в темноте? – Макс наклонился чуть ближе, его голос стал ниже, словно он делился секретом.

– Ух ты, я даже не подумала! – воскликнула Линси, хлопнув себя ладошкой по лбу. Её лицо озарилось удивлением, а затем восторгом. – Точно, нужно попробовать сделать его пробиваемым через препятствия. Ты гений, Макс!

– Ты знаешь, – начал он, чуть смущённо потупив взгляд пиная носком кеда камешек на дороге. – Когда ты его доделаешь, могла бы одолжить его мне на ночь?

– Конечно, нет проблем, – Линси широко улыбнулась, обнажив ямочки на щеках. – Но зачем тебе он?

Макс замялся, его пальцы нервно сжали ткань карманов. Он поднял взгляд, полный решимости, и заговорил:

– Что-то происходит в коридоре дома, за дверью, ночью. Но когда я открываю дверь, там ничего нет. Но я видел это! Разноцветный свет проникал через щель снизу двери, я правда видел. – его голос дрожал от волнения, глаза умоляли поверить.

Линси посмотрела на него внимательно, её улыбка стала мягче, а в глазах мелькнула искренняя теплота.

– Я верю, Макс. – сказала она твёрдо, положив руку ему на плечо. Её тон был спокойным, но полным уверенности. Она не сомневалась в том, что он рассказал.

Пока они шли, шаги их мягко стучали по древней мостовой, а Линси особым интересом рассказывала о том, что ещё мечтает изобрести. Её голос струился, будто серебристая нить, пронизанная искрами гениальности. Макс, заворожённый её талантами, ловил каждое слово. Его удивление смешивалось с восхищением, и он шёл, погружённый в её мечты, будто бы он сам придумывает все эти устройства.

Когда они приблизились к библиотеке, её громада возвышалась перед ними, точно страж вековых тайн, а Макс вновь обратил взгляд к крыше, где застыли загадочные фигуры существ – молчаливые хранители, чьи тени, казалось, шептались с ветром. Их контуры растворялись в свете, оставляя лишь намёк на древнюю силу, дремлющую в камне. Библиотека встретила их прохладой и запахом книг. Её коридоры, бесконечные, как лабиринты снов, пересекались главным проходом, словно венами гигантского зверя. Полки изгибались, будто рёбра мифического создания, уходя ввысь, где мерцал живой свет – не от ламп, а из невидимых источников, струящихся, как дыхание. Книги сияли золотыми и серебряными корешками, а потолок растворялся в тенях, создавая иллюзию бесконечности. Спиральные лестницы, тонкие, как нити паутины, тянулись к верхним ярусам, отбрасывая на пол тени. Хрустальные окна переливались, как порталы, и свет, льющийся через них, рисовал на полу узоры, что медленно двигались, будто живые.

Макс и Линси переступили порог. Внутри библиотеки царила тишина, нарушаемая лишь шорохами страниц, словно дыхание спящих историй.

– Макс, Лиси, привет! – голос Айсы, звонкий и призрачный, разнёсся эхом, отражаясь от высоких сводов, будто приветствие из иного мира. Слышалась радость встречи, долгожданная и искренняя. Макс и Линси завертели головами, их взгляды скользили по коридорам. Наконец, в глубине одного из проходов возникла Айса – её силуэт был обрамлён солнечным сиянием от окна.

– Привет! – хором откликнулись ребята.

– А где Тиш? – с лёгкой тревогой спросила Линси.

Айса, подавляя смешок, будто боялась спугнуть тишину, ответила:

– Он решил заглянуть в самые старые книги. Ему мерещится, что в этих стенах скрыты тайны, связанные с волшебством. – её тихий смех отдавал звоном эха – то ли насмешка, то ли вера в брата.

– А такое может быть? – Макс задал вопрос с затаённым любопытством.

– Всё может быть, – отозвалась Линси, и её слова повисли в воздухе. – Я верю, что есть нечто, ускользающее от нашего понимания, нечто, что дышит за гранью видимого и ее взгляд упал на Айсу.

Та, поведя плечами, добавила с лёгкой улыбкой:

– Мы с Тишкой перечитали горы книг, и в каждой он находил нити, что-то. Вот он и выдумал свою теорию заговора – мол, от нас утаивают великую тайну. – она махнула рукой, приглашая следовать за ней, будто она сама жаждала разгадать эту загадку.

– Какую тайну? Какой заговор? – Макс не унимался. Вопросы кружились в его голове чувствуя, как внутри разгорается пламя любопытства.

– Не знаю, это же Тишкина теория, не моя, – Айса пожала плечами, но в её тоне сквозила тень интриги. – Когда он выберется из своих книжных лабиринтов, сам спросишь. А вы зачем пожаловали? Просто в гости или что-то ищете?

– Хотели узнать, идёте ли вы сегодня на озеро – ответила Линси.

– Идём, – кивнула Айса. – Через полчаса придёт бабуля. Можете пока побродить среди книг, полистать их или поискать что-то своё. Только не отвлекайте нас, а то бабуля Киша ворчит, когда мы на работе болтаем. – она указала на стол, за которым когда-то сидела старушка, и в памяти Макса всплыла та первая встреча – образ бабули Киши, окружённой аурой строгой мудрости, точно хранительницы древних книг. – Мне пора, – добавила Айса и исчезла в глубине коридора.

Она устроилась за столом в уютном уголке комнаты, где тени мягко обнимали её фигуру. Линси тихонько опустилась в кресло и раскрыла книгу о технологических испытаниях, где среди строк, уже жила закладка – тонкий след прежних чтений. Макс, заметив это, улыбнулся: она явно возвращалась к этой книге не впервые. Сам же он, будто странник побрел по сумрачным коридорам библиотеки, где каждый шаг отдавался эхом среди книжных теней, а взгляд ласкал бесконечные ряды корешков. Библиотека раскинулась перед ним, как древний город, полный сокровищ, и он, восхищенный её величием, скользил глазами по полкам, пока вдруг не замер: одна книга, точно знакомый силуэт, манила его своим переплетом, так похожим на тот, что он когда-то листал.

Взяв её в руки, он провел пальцами по обложке, словно здороваясь с давним другом. «Один в один как книжка дедушки», – пронеслось в его голове, и сердце ёкнуло от теплого воспоминания. Он раскрыл её, вдохнув запах старой бумаги, пробежался взглядом по содержанию, перелистал страницы – всё дышало знакомым, родным. Но, добравшись до последней страницы, он нахмурился: что-то было не так, финал ускользал, обрываясь неожиданно. В его книге история пылала борьбой и триумфом, а здесь? Яни просто жили в мире с жителями, делясь знаниями, и всё. Точка. Куда делись рассказы о порабощении, об основании столицы? Пустота вместо эпоса. «Может, это сокращённая версия», – подумал Макс, и в его душе закружилось недоумение, словно облако, затмившее ясный день.

– Макс, привет! – раздался звонкий голос Тишки, и тот, словно солнечный луч, ворвался в его мысли. Увидев друга, Тишка засиял.

– Привет, Тиш! – откликнулся Макс, и радость, как волна, захлестнула его.

– Ну что, готов к водяным бомбочкам? – Тишка, смеясь, изобразил прыжок с высоты в озеро, раскинув руки, будто уже летел в прохладные объятия воды, и Макс невольно расхохотался, заражённый этой беззаботной энергией.

– Конечно! – ответил он, всё ещё посмеиваясь, и в груди загорелось желание поскорее броситься к озеру, где плеск и смех ждали их, как старые друзья.

Мальчишки, словно два вихря, отыскали девчонок, и вся компания, полная предвкушения, устремилась к озеру – туда, где солнце играло на водной глади, обещая им день, полный шалостей и счастья.

По дороге Макс рассказал о ночных лучах во всех подробностях: как они сияли, как исчезали, как дрожали его руки.

– Как ты вообще не перепугался до смерти? – удивилась Айса, широко раскрыв глаза.

– Да я чуть в штаны не наложил! – признался Макс, нервно рассмеявшись.

– Это точно что-то потустороннее, – задумчиво сказал Тишка. – Как в книге Дэнила Ричарда «Мгла». Там тоже были лучи, а потом – бац! – пришельцы.

– И кто там прорывался? – Линси прищурилась, скрестив руки.

– Пришельцы с другой планеты, – уточнила Айса. – Не совсем потустороннее, но суть та же.

– Всё равно круто, – Тишка скорчил гримасу, будто сам был пришельцем, растопырив пальцы. – Так что ты собираешься делать, Макс?

– Возьму «Светлячка» у Линси, – ответил он. – Лучи появляются, когда дверь закрыта, а стоит открыть – пропадают. Надо увидеть, что там.

– Кстати, Макс подкинул мне идею, – подхватила Линси. – Сделаю «Светлячка» сканирующим через стены.

– Вау, это просто чума! – воскликнул Тишка. – Пока Макс разбирается со своей миссией, я тоже придумаю, где его испытать!

Все рассмеялись и побежали к озеру. Оно раскинулось перед ними, как живая картина: чёрная галька усыпала берег, а вода переливалась под лучами солнца. Ветер нёс запах трав, а над озером, как всегда, кружили стрекозы с ярко-сияющими крыльями. Это место было для них уже особенным.

Как всегда, наступал вечер и ребята отправились по домам. Зайдя во двор, Макс заметил Джо у порога с открытой дверью. Дед махал ему, зовя внутрь.

– Что случилось, Джо? – спросил Макс.

– Привет, милый! – раздался знакомый голос из телефона.

– Мама! – Макс бросился к экрану. На видеосвязи были его родители. Марта, с её тёмными волосами, стянутыми в аккуратный пучок, улыбалась тепло, но в её глазах мелькала усталость. Её кожа, чуть тронутая загаром, сияла, а яркий шарф на шее добавлял красоты к ее кофточке. Мартин, отец, стоял рядом – высокий, с лёгкой сединой в волосах и хитрым взглядом изобретателя. Его рубашка была слегка помята, а в руках он крутил какой-то блестящий гаджет. Они выглядели как герои приключений: неутомимые, яркие, но далёкие, словно звёзды, до которых не дотянуться.

– Как дела, мой милый? – спросила Марта, её голос был самым нежным для Макса.

– Всё круто, мама! Тут столько всего… – начал Макс, но осёкся. Как рассказать о лучах? О библиотеке? О яни?

– Что-то случилось? – Мартин прищурился, уловив его паузу.

– Да нет, просто…просто скучаю по вам, – выдавил Макс, пряча правду.

Они болтали два часа: родители делились историями о городах, где небоскрёбы касались облаков, и о рынках, пахнущих специями. Макс рассказывал о друзьях, об озере, но о лучах умолчал. Почему-то ему казалось, что это только его тайна.

После ужина Макс рухнул на кровать и уснул.