Читать книгу Три нити Поднебесной - - Страница 3

За окном повозки, которую нещадно трясло на кочках и ухабах старой дороги, проплывали подсвеченные лунным светом тени сосен и крестьянских домов. Вдалеке виднелись огни святилища Ояма-но кими, которое располагалось около подножия горы. Однако провожатые на лошадях не свернули к нему, а продолжили ехать дальше в сторону темнеющего леса.

Югао сидела внутри молча, держа в руках не слишком большой тканевый свёрток с вещами, что для неё собрала служанка. Чудом никто из её приближённых не погиб в ночной стычке с демонами, но придворная дама Нанасэ тогда потеряла сознание от страха, после чего больше ни разу не заговорила со своей госпожой. Все боялись навлечь на себя беду, и никто не последовал за принцессой в изгнание. Она осталась совершенно одна, окружённая незнакомыми стражами, которые также держались от неё на расстоянии.

Повозку качнуло, и колёса неприятно заскрипели, останавливаясь.

– Прибыли! – объявил один из провожатых. – Вы можете выходить, госпожа Югао.

Кто-то открыл перед ней бамбуковую шторку, и она, прижимая к себе свёрток, спустилась на землю. В лицо сразу же ударил прохладный ветер, что нёс с горы ароматы влажной листвы и сладких трав. Здесь оказалось гораздо прохладнее, чем в столице, и Югао впервые обрадовалась, что на ней было двенадцать слоёв одежды.

– Письмо от Его Величества уже передали, великий покровитель должен ждать вас наверху.

Осмотревшись, принцесса не заметила вокруг себя ничего, кроме пустыря за спиной, поросшего колючим кустарником, и маленькой тропинки, ведущей куда-то в чащу. Ещё днём она писала стихи в своих просторных покоях, а сейчас подчинённые императора предлагали ей зайти на территорию горных духов, словно этим людям приказали не уберечь её от опасности, а казнить. Как и все жители Вакоку, она часто обращалась в своих молитвах к Ояма-но кими, но разве кто-то в здравом уме захотел бы нарушить уединение божества?

Югао посетила мысль о побеге, но куда она могла податься, когда на плече демоническая метка, а в свёртке лишь пара кимоно, пудра и гребень? На мгновение ей показалось, что долгая поездка в повозке – это просто дурной сон…

– Простите, разве меня не должны встретить? – Югао переступила с ноги на ногу – камни на дороге впивались в ступни через тонкие подошвы сандалий-дзори[11]. – Или вы проводите меня?

Страж надменно хмыкнул и замахал руками.

– Думаете, кто-то из нас сунется в запретный лес? Мы получили распоряжение довезти вас до места, а дальше уже не наша забота.

– Но как же…

– Просто идите вверх по тропе до тех пор, пока не увидите большие деревянные ворота.

Похоже, Тэнсё-тэнно всё же решил избавиться от своей подопечной, другого объяснения Югао просто не могла найти. Проще отправить принцессу, приносящую беды, в горы и навсегда позабыть о ней, чем подвергать опасности весь дворец. Она понимала, почему с ней поступили подобным образом, но от этого тяжесть в груди никуда не исчезла.

– Возьмите фонарь! – Другой провожатый, что так и не спустился с коня, протянул ей бумажный светильник, внутри которого бились три зеленоватых светлячка. – Вам он понадобится.

Мужчины подождали, пока Югао сделает несколько неуверенных шагов в сторону горы, и вскоре принцесса услышала, как сзади сначала зашуршала бамбуковая циновка, а вскоре заскрипела отъезжающая повозка. Этот звук всё отдалялся, пока и вовсе не потонул в пронзительном стрёкоте цикад.

Тёмный лес с высокими кронами, сквозь которые пробивались голубоватые лунные лучи, шумел и обсыпал Югао сухими листьями, что срывал порывистый ветер. Никогда раньше она не оказывалась за пределами своего сада, и теперь мир, знакомый ей только со слов поэтов, ожил по-настоящему, наполняясь ночными тенями.

– Ах, для меня любовь – не горная тропинка[12], – начала принцесса и медленно направилась вперёд, держа в одной руке фонарь, а в другой – свёрток с вещами. – В местах, не познанных доселе мной.

Полы её кимоно цеплялись за ветки и камни, но она продолжала подъём, заглушая страх своим напевным голосом:

– И всё равно, какой полно тоской моё блуждающее сердце!

Тусклое подрагивающее сияние светлячков освещало каменистую тропу, что поросла с двух сторон высокой травой, словно люди здесь не ходили очень давно. Ещё шаг, и одна сандалия Югао порвалась от натяжения – пришлось снять её и идти босиком по сухим сучкам и колючкам.

– Ужель и на дорогах грёз легла роса?[13] – Она громко произносила слова, словно пыталась отогнать кого-то, кто скрывался в темноте. – Всю ночь, пока бродил по ним, не просыхал рукав.

Где-то слева в густой тьме загорелся огонёк, и Югао остановилась. Подниматься в гору оказалось невыносимо тяжело, и потому белила из рисовой пудры, всегда покрывавшие её лицо, потекли, а в чёрных волосах, доходивших ей почти до пят, запутались листья и веточки. Прежде она никому не позволила бы увидеть себя в таком неподобающем виде, но сейчас, когда в ночном мраке появилось свечение, она подумала, что была бы рада даже крестьянской лачуге, где можно укрыться до утра.

Подняв фонарь повыше, она заметила в отблесках зеленоватого сияния узкую тропу, что уходила вбок от основной дороги. Огонёк казался таким близким, что Югао решила проверить, откуда он исходил. Неужели и вправду чей-то дом в глуши?

Вытащив длинные шнурки из своего пояса, она связала их вместе и на всякий случай закрепила один конец за ветку, чтобы не потеряться, а второй оставила у себя в руках и только после этого направилась на свет.

Чем ближе она подходила, тем яснее ощущала запах дыма и готовящейся на огне еды, отчего на пересохших губах выступила слюна. Ещё через несколько шагов Югао стала различать очертания лачуги с соломенной крышей, у входа которой на прикрытой крышкой бадье с водой стоял одинокий масляный светильник.

Остановившись около двери, принцесса легонько постучала костяшками пальцев, и когда в доме заскрипели половицы от чьих-то шагов, её сердце сжалось от тревожного предчувствия. Зачем она только пошла сюда? Ноги словно сами привели её в это место.

– Кто там? – послышался слабый женский голос, и в трещине между досками показалось бледное лицо.

– Я заблудилась в лесу, – выпалила Югао и покрепче ухватилась за свой натянутый шнурок. – Нельзя ли мне остановиться у вас на ночлег?

– А вы одна?

По спине Югао прополз липкий холод, но она всё равно ответила:

– Да.

– Тогда хорошо.

Засов сдвинулся, и дверь, грубо сколоченная из неровных досок, открылась. Незнакомка вышла на свет. Её алое кимоно, совсем не сочетавшееся с бедной обстановкой дома, сразу притягивало взгляд, а по лицу, болезненному и печальному, можно было сказать, что девушке не больше пятнадцати лет.

– Я тоже одна. Мой отец – дровосек. Год назад он сорвался со скалы и погиб. У меня есть немного еды, поэтому можешь умыться из ведра, а потом мы вместе поужинаем.

Югао кивнула и краем глаза поймала пронзительный и ясный взгляд сироты, в котором не угадывалось и намёка на скорбь после потери родного человека. Что-то в этой девушке казалось неправильным, неестественным, но принцесса никогда не говорила с простолюдинами, поэтому не представляла, как вели себя люди за пределами дворца.

Наполовину сдвинув крышку с бадьи, Югао окунула руки в ледяную воду и вдруг увидела на поверхности, подсвеченной жёлтым светом масляной лампы, отражение незнакомки. Её яркое кимоно превратилось в выцветшие лохмотья, сшитые вместе, молоденькое лицо постарело и сморщилось, а тонкие губы растянулись в широком оскале с кривыми выпирающими зубами.

Пальцы Югао застыли над ведром, и она медленно повернула голову – ничего не изменилось, перед ней стояла всё та же бедная сиротка.

– Знаете, я, пожалуй, пойду…

Щёлк. Шнурок, который она держала в руке, порвался и зазмеился по земле, теряясь где-то в траве. В ладони остался только маленький обрывок, и Югао почувствовала, как задыхается от нахлынувшего на неё ужаса.

– А быстро ты поняла, кто я! – В дверях хижины теперь стояла скрюченная старуха, точно такая же, как и в отражении. – Хотелось мне поиграть подольше, но нынче больно умные путники попадаются!

Она достала из-за глиняной стены топор с блестящим наконечником и закинула его к себе на плечо, словно оружие ничего не весило.

– Пахнешь ты необычно, как будто чья-то собственность, – продолжила старуха и двинулась к своей жертве. – Сбежала, что ли, от хозяина?

Югао попятилась, и под её обнажённой стопой что-то хрустнуло – вся поляна перед домом оказалась усеяна черепами, мерцающими в темноте.

Пятнадцать лет принцесса провела во дворце Тэнсё-тэнно, и с ней не происходило ничего из того, что можно было описать хотя бы в личном дневнике, но с недавних пор её жизнь стала похожей на бесконечную череду несчастливых стечений обстоятельств. Словно кто-то и вправду проклял её!

– Разве тебя с детства не учили никогда не сходить с тропы? – Топор просвистел над головой Югао и срезал прядь её волос. – Духи здесь повсюду, но ты пошла именно на мой огонёк. Что ж, раз очаг уже разведён, пора ужинать.

Ноги будто вросли в землю, и принцесса не смогла сдвинуться с места. Собственное отражение промелькнуло в серебристом лезвии, и она вдруг подумала о своей до смешного бессмысленной жизни. Полупрозрачный полог в её покоях, разноцветные одеяния и белые бутоны вьюнка на изгороди… это всё, что она смогла вспомнить.

– Пощадите! – взмолилась Югао и в отчаянии попыталась нащупать в глубоком рукаве офуда, но перед отъездом она забыла положить туда новые освещённые талисманы.

«Закрой глаза», – прозвучал в ушах чей-то строгий приказ, и она повиновалась, не раздумывая.

Стоило ей сомкнуть веки, как повсюду разлился настолько яркий зеленоватый свет, что Югао даже пришлось приложить ладони к лицу, чтобы не ослепнуть. Она ничего не видела, но чувствовала ни с чем несравнимый свежий аромат, словно когда окунаешь руки в холодный родник, а вокруг покачиваются на ветру полевые цветы.

«Не бойся».

Рядом с Югао кто-то прошёл, и каждый его шаг отдавался в ушах цокотом копыт. А ещё звенели колокольчики… шлейф их нежной переливчатой мелодии заглушал плач цикад, что прятались в траве.

– Ямауба[14]! – Теперь голос незнакомца раздался по всей округе, отзываясь эхом от склонов гор. – Это моя человеческая гостья, отступись.

– Ояма-но кими… – Старуха казалась напуганной. – Я не могла знать, что девчонка под вашей защитой… Она сама пошла на огонь фонаря! Пощадите!

– Ты не нарушала законов горных духов, но я заберу у тебя эту добычу. Такова моя воля.

Судя по шороху одежд и хрустнувшим где-то около хижины сухим костям, Ямауба упала на колени, но Югао не знала этого наверняка: божественное сияние всё ещё не давало ей открыть глаза.

– Я сама с радостью верну вам человека, только позвольте мне остаться на Великой горе! – Она закряхтела, словно и правда являлась женщиной почтенного возраста, а не горной ведьмой, способной менять облик. – Мне больше некуда идти.

– Позволяю. Разойдёмся с миром.

– Спасибо, спасибо вам! Вы так великодушны!

Югао встречала духов впервые, но даже она могла понять, что Ямауба лишь заискивала перед господином, и её слова звучали неискренне. Возможно, то была особенность общения всех горных существ, поэтому она не стала долго об этом раздумывать.

Когда разговоры утихли, в её голову вновь проник тихий мужской голос: «Старуха ушла, ты в безопасности».

От волнения руки подрагивали, и Югао медленно убрала ладони от лица, с опаской приоткрывая сначала один глаз. Она уже слышала из уст Ямаубы, кто именно пришёл к ней на помощь, и теперь не могла совладать с собственным телом.

Лачуга исчезла вместе с черепами, что лежали под ногами, и вокруг осталась лишь пустая поляна, в середине которой стоял величественный кирин[15]. Его шерсть и ветвистые рога сверкали в лунном свете, а от копыт во все стороны расползались распускающиеся цветы и зелёные вьюнки. Сладкий аромат окутывал Югао, и сердце, чей громкий стук сначала отдавался у неё в ушах, вскоре забилось медленнее, отчего принцесса даже перестала его слышать.

Людям было положено бояться духов, а особенно Ояма-но кими, покровителя Вакоку, но сейчас, смотря на него, Югао испытывала только благоговение и необъяснимое спокойствие. Словно её тревоги остались во дворце, а здесь, в присутствии священного кирина, мысли очищались от всего мирского.

– Вы спасли меня, господин, – прошептала она, пытаясь подобрать слова для такого особого случая.

Стоит ли выразить свою благодарность в стихах? Или горные существа следовали другим правилам, не тем, к которым привыкли аристократы?

«Тебе не нужно меня благодарить. Я всегда прихожу к чистым душам, искренне взывающим о помощи».

– Но разве я звала вас? – Югао не могла вспомнить ничего подобного.

«Мои амулеты однажды уже защитили тебя во дворце, и потому сегодня твоё сердце тоже потянулось ко мне».

Пожалуй, после того, как она осталась одна в глухом лесу, единственной её надеждой и вправду стал Ояма-но кими. Когда остальные бросили принцессу-чужестранку в полной темноте, священный дух неожиданно осветил окружающий её мрак.

– Вы возьмёте меня к себе? – осмелилась спросить Югао, опустив голову. – Из-за своей судьбы, связанной с Центральной равниной, я приношу людям лишь несчастья, но, возможно, вы в силах мне помочь?

Кирин качнул головой, отчего колокольчики, что свисали на алых шнурках с его огромных рогов, зазвенели, создавая лёгкую мелодию, сливающуюся с шелестом листвы. Он сделал шаг вперёд на тонких ногах, и цветы вокруг его копыт поднялись на стебельках почти до колен.

«Тэнсё-тэнно прислал письмо и заключил со мной сделку, поэтому ты можешь жить на моей горе столько, сколько потребуется. Позже я спрошу с императора его долг, но тебе не следует об этом беспокоиться».

Узнав, что Тэнсё-тэнно, который столько лет являлся её покровителем, на самом деле позаботился о ней, а не оставил погибать в лесу под предлогом тайного переезда к горному духу, Югао облегчённо выдохнула. Ещё несколько мгновений назад ей казалось, что всё и правда кончено, но мудрый император, похоже, смог защитить и свой народ, и свою подопечную.

«Нам пора в путь. Дорога неблизкая, сможешь ли ты идти?»

Югао опустила взгляд и слегка приподняла подол кимоно: босая правая ступня кровоточила, исцарапанная шипами и острыми камнями, а сандалия на левой ноге также порвалась, отчего её оставалось только выбросить.

– Я попытаюсь.

«Я знаком с человеческими слабостями и чувствую запах твоей крови. Сегодня я к тебе благосклонен, поэтому позволю посидеть на моей спине».

Не успела принцесса возразить, как Ояма-но кими подпрыгнул и с изяществом, присущим горным оленям, приземлился рядом с ней, ударяя копытами по траве, из-за чего цветы под ногами Югао поползли во все стороны, напоминая бьющий из недр родник.

Теперь, когда священный дух стоял так близко, принцесса осознала, насколько же он был огромным. Даже приложи она неимоверные усилия, всё равно бы не смогла забраться на его высокую спину или дотянуться до его рогов, что закрывали собой полнеба.

Мысли так и остались невысказанными: зелёные ростки обвились вокруг колен Югао и подхватили её, приподняв над землёй и усадив верхом на кирина. Она успела только схватиться за шею Ояма-но кими, покрытую гладкой изумрудной шерстью, и они вместе взмыли вверх, поднимаясь над чёрными верхушками деревьев.

Звонкий крик Югао раздался над лесом, отчего с ближайших крон слетела стая птиц. В траве, где совсем недавно стояла хижина Ямаубы, ещё какое-то время мерцал брошенный принцессой фонарь, но вскоре и он исчез из виду. Стояла глубокая ночь, которая словно поглощала даже тусклые отблески лунного света, скользящие по тёмным склонам гор. Югао прикрыла глаза, сильнее прижимаясь к шее кирина и утопая в его гриве. Она так устала, что и сама не заметила, как задремала под резкие завывания ветра, шумевшего в ушах.