Читать книгу Путешествие Лао Цаня - - Страница 3

Рассказывают, что в провинции Шаньдун, в округе Дэнчжоу, за восточными воротами была большая гора, именовавшаяся Пынлайшань[3]. На горе стояла беседка под названием Пынлайгэ. Эта беседка была построена с необыкновенным мастерством: легкие разрисованные балки летели, как облака, жемчужные занавеси ниспадали, словно капли дождя. На западе был виден город, из тысячи труб поднимался дым, на востоке – волны безбрежного моря, вздымающиеся на тысячи ли[4]. Именитые люди города часто вечерком, захватив с собой чарки и вино, отправлялись в беседку и проводили там ночь, готовясь на следующее утро в предрассветной мгле встречать на море восход солнца. Это постепенно вошло в привычку.

Но об этом мы пока говорить не будем.

Рассказывают еще, что в тот год в провинции Шаньдун появился заезжий гость по имени Лао Цань. Настоящая фамилия этого человека была Те, а имя состояло всего из одного иероглифа – Ин. Прозвище «Цань» он взял себе потому, что любил историю о монахе Лань Цане[5], который жарил сладкий картофель. Полностью это прозвище звучало «Бу Цань»[6], но, так как заезжий гость был человеком весьма приятным, все почтительно называли его Лао Цанем[7]. Так эти два иероглифа – Лао и Цань – стали его вторым именем.

Лет ему было всего тридцать с небольшим. Он происходил с юга, из-за реки Янцзы. В свое время он немного изучал классические книги. Но в сочинениях по восьми разделам[8] оказался не слишком искусным. Поэтому в учебе он не преуспел и никакой степени не получил. В преподаватели брать его никто не захотел, а заняться торговлей в таком возрасте было уже поздно, и он остался не у дел. Когда-то отец его тоже был чиновником третьего или четвертого ранга, но и его сгубила непрактичность. Не умея брать взятки, он промаялся в нужде двадцать лет и в конце концов возвратился домой, продав свой халат, чтобы заплатить за дорогу. Подумайте, могли ли у него остаться хоть какие-нибудь средства, чтобы помочь сыну?

Отец не обучил Лао Цаня никакому ремеслу, которое могло бы его прокормить, он ничем не сумел заняться, и естественно, что слова «голод» и «холод» вскоре стали ему хорошо знакомы. Но как раз в то самое время, когда положение казалось почти безвыходным (всезнающее небо никогда не обходит человека!), в его родные места пришел один даос[9]. Этот человек бродил с колокольчиком и заявлял, что он учился у магов и умеет лечить все болезни. Люди приглашали его к себе, и он действительно вылечивал больных. Лао Цань стал умолять даоса, чтобы тот сделался его учителем, овладел несколькими заговорами и с тех пор, тоже звеня колокольчиком, ходил по больным и тем кормился. Так, в скитаниях, прошло двадцать лет.

В этом году, как раз незадолго до того, как Лао Цань пришел в провинцию Шаньдун, в древнюю область Цяньчэн, один из местных богачей – Хуан, по имени Жуйхэ, – уже в который раз заболел какой-то странной болезнью. Все тело его покрылось язвами. Каждый год ему удавалось залечить часть из них, но на следующий год в другом месте появлялись новые язвы. Прошло много лет, но никто не мог вылечить его. Каждое лето болезнь возобновлялась и проходила лишь к празднику Осеннего равноденствия.

Весной, как только Лао Цань пришел в Цяньчэн, управляющий богача Хуана спросил его, есть ли способ излечить человека от этого недуга.

– Есть! – отвечал Лао Цань. – Но только вряд ли вы меня послушаетесь. В этом году я пока применю малое искусство – попробую собственный метод. А если хотите, чтобы болезнь больше не повторялась, то и этого нетрудно добиться: нужно только испытать способ древних людей. Как известно, лечить все болезни научили нас Шэньнун и Хуанди; и только от этого недуга противоядие было изобретено великим Юем[10]. После Танской династии один Ван Цзин[11] умел его применять, а после него никто уже не знал этого способа. Считайте, что вам невероятно повезло. Я, презренный, тоже кое-что смыслю в этом!

Так богач Хуан оставил Лао Цаня жить у себя в доме в качестве лекаря. И вы только подумайте! В тот год у больного хотя и возникло небольшое нагноение, но ни одной язвы так и не появилось. Вся семья Хуана пребывала в великой радости.

Праздник Осеннего равноденствия прошел, и опасность окончательно миновала. Все были до крайности удивлены и обрадованы тем, что у богача Хуана не появилось больше язв – этого не бывало уже в течение десяти с лишним лет. Тотчас же позвали труппу актеров, которые целых три дня играли в знак благодарности духам. Потом в западном цветнике был сооружен искусственный холм с хризантемами, и начались веселые пиршества.

Пообедав и изрядно выпив, Лао Цань почувствовал во всем теле некоторую усталость. Он тотчас отправился к себе в комнату и прилег на широкую тахту отдохнуть, но не успел он закрыть глаза, как вдруг с улицы вошли двое. Одного из них звали Вэнь Чжанбо, другого – Дэ Хуэйшен[12]. Оба они были хорошими друзьями Лао Цаня.

– Лао Цань! – разом воскликнули они. – Такой прекрасный день, а ты почему-то сидишь дома?!

Лао Цань поспешно поднялся и пригласил их сесть.

– Я устал от беспрерывных двухнедельных пиршеств. Они мне невыносимо надоели!

– Мы хотим отправиться в округ Дэнчжоу полюбоваться видом из беседки Пынлайгэ и вот зашли пригласить тебя. Коляска для тебя уже нанята. Собирайся поскорее, и тронемся в путь!

Вещей у Лао Цаня было не так уж много: несколько томиков древних книг, три-четыре научных прибора – и все. Собраться проще простого. Через минуту он уже влезал в коляску. Недолго друзей обдувал ветер и мочила роса, вскоре они достигли Дэнчжоу. Разыскали под горой две комнаты, сдававшиеся гостям, и расположились там, наслаждаясь необыкновенным пейзажем морского города и неожиданно возникающими волшебными миражами.

На другой день Лао Цань сказал своим друзьям:

– Говорят, что здесь необычайно красив восход солнца. Давайте не будем сегодня ложиться спать и посмотрим. Каково ваше мнение?

– Когда у старшего брата возникают высокие стремления, младшие братья всегда следуют ему! – ответили те.

Стояла осень, и, хотя наступила пора, когда день равен ночи, на заре и во время захода солнца сырой воздух долго еще отражал его лучи, и поэтому казалось, что ночь короче дня. Друзья достали две бутылки вина и закуску, которую привезли с собой. Они долго пили вино и, беседуя по душам, не заметили, как восток постепенно начал светлеть и наконец засиял ярким светом. Но на самом деле до восхода было еще далеко: это даль озарялась невидимыми солнечными лучами.

Они снова стали беседовать.

– Теперь уже скоро! – промолвил Дэ Хуэйшэн. – Почему бы нам не подняться наверх, в беседку, и не подождать там?

– Вы слышите, как свистит и свирепо воет ветер? – возразил Вэнь Чжанбо. – Наверху слишком открытое место, боюсь, что мы замерзнем. Ведь там не так тепло, как в этой комнате. Уж если подниматься, то надо одеться как следует!

Все так и сделали и, захватив с собой подзорные трубы и коврики, стали подниматься по винтовой лестнице. Пройдя в беседку, они сели за стол, стоявший у окна, и устремили взгляд на восток. В море пенились волны, похожие на высокие белые горы. Кругом расстилался безбрежный простор. На северо-востоке в синеющей дымке темнели крошечные точки островов. Самым ближайшим из них был остров Чаншаньдао – «Длинные горы», а еще дальше раскинулись острова Дачжудао – «Большие бамбуки» и Дахэй-дао – «Черный остров». Ветер, врываясь в беседку, ревел так, что все кругом дрожало. Казалось, будто беседка раскачивается под его напором. На небе громоздились облака, и видно было, как с севера идет огромная туча, она, казалось, хотела придавить облака и теснила их все дальше и дальше на восток, а они, наступая друг на друга, с поразительной быстротой меняли свою форму и окраску. Через некоторое время облака стали багровыми.

– Судя по всему, брат Цань, сегодня нам не видать восхода! – воскликнул Дэ Хуэйшэн.

– Даже если нам не удастся увидеть восход, мы можем считать, что пришли сюда не напрасно! – ответил Лао Цань.

В этот момент Вэнь Чжанбо, пристально смотревший в подзорную трубу, вдруг воскликнул:

– Смотрите! На востоке какая-то черная точка! Она колышется вслед за волнами – то появится, то снова скроется. Это, наверное, судно!

Дэ Хуэйшэн и Лао Цань взяли подзорные трубы и тоже стали наблюдать за точкой. Они долгое время всматривались вдаль, и наконец один из них подтвердил:

– Да, да! Посмотрите! Там, на горизонте, действительно какая-то черная линия. Это наверняка корабль!

Но «корабль» уже скрылся из глаз. Дэ Хуэйшэн стал наблюдать за тем местом, где появился предмет. Все ждали, затаив дыхание.

Вдруг Дэ Хуэйшэн громко закричал:

– Эй! Смотрите! Там, среди огромных волн, парусное судно! Ему грозит смертельная опасность!

– Где? Где? – воскликнули его друзья.

– Смотрите прямо на северо-восток! Вон те белоснежные буруны – это ведь остров Длинные Горы? Они постепенно приближаются к нему!

Его друзья взглянули в подзорную трубу и заахали:

– Ай-я! Ай-я! В самом деле, оно в страшной опасности! Хорошо еще, что до берега не больше двадцати-тридцати ли, можно причалить!..

Прошло около часа, и судно подошло совсем близко. Все трое с замиранием сердца внимательно наблюдали за ним. Оказалось, что судно длиной около двадцати трех – двадцати четырех чжанов[13], – это был довольно крупный корабль. Капитан стоял на мостике, под мостиком четыре человека с трудом поворачивали штурвал. На шести мачтах висели старые, заплатанные паруса, и только на двух паруса имели сравнительно новый вид. Очевидно, это был восьмимачтовый бриг. Груз, который вез корабль, был, вероятно, очень тяжел, и друзья решили, что в трюме ценные товары. Людей, сидевших на палубе, – мужчин и женщин – они даже не пытались сосчитать. На судне не было ни навеса, ни чего-либо подобного, где можно было бы укрыться от ветра и солнца. Своим жалким видом люди на палубе походили на пассажиров третьего класса в поезде Пекин – Тяньцзинь. В лицо им бил холодный северный ветер, на одежде застывала белая пена от хлещущих волн. Они промокли насквозь и, изнемогая от голода и страха, дрожали, видимо, потеряв всякую надежду на спасение. Под каждым из восьми парусов стояло по два человека, травивших шкоты. На носу и на корме толпились люди, по одежде походившие на матросов. В правом борту уже зияла огромная выбоина размером около трех чжанов, и волны сквозь нее обрушивались на корабль. В том же борту виднелась еще одна трещина длиной примерно в чжан, через нее тоже просачивалась вода. Вообще в бортах не было ни одного места без вмятин и пробоин. Между тем восемь матросов, управлявших парусами, добросовестно травили шкоты. Все они были заняты только своими парусами и нисколько не пытались согласовывать свои действия, точно каждый из них плыл на отдельной лодке. Остальная команда сновала среди мужчин и женщин, едущих на корабле, и трудно было разобрать, что они там делали.

Наконец друзьям удалось рассмотреть их в подзорную трубу: матросы грабили пассажиров, отбирали у них припасы, сдирали одежду.

– Ах, негодяи! – не удержавшись, в ярости вскричал Вэнь Чжанбо, который отчетливо разглядел все это. – Вы только посмотрите: корабль того и гляди пойдет ко дну, а они и не думают, как бы поскорее добраться до берега, и вместо этого тиранят честных людей! Ух, я бы им сейчас!..

– Не надо сердиться, брат Вэнь! – вмешался Дэ Хуэйшэн. – Судно от нас всего в семи-восьми ли. Подождем, пока оно пристанет к берегу, и постараемся утихомирить их.

Как раз в этот момент они увидели, что на корабле убили нескольких человек и выбросили их тела за борт. На судне повернули руль, и оно снова стало удаляться в открытое море, на восток.

Вэнь Чжанбо в ярости затопал ногами:

– Стольким невинным людям суждено погибнуть от рук нескольких кормчих! Какая несправедливость! – Он помолчал немного и снова продолжал: – У подножия нашей горы есть рыбачьи лодки. Почему бы нам не взять одну и не поплыть к ним? Мы могли бы убить этих рулевых и заменить их другими! Тем самым мы спасли бы жизнь всем этим людям! Подумайте, какое благородное дело мы можем свершить, сколько радости оно нам принесет!

– Да, такой поступок принес бы нам моральное удовлетворение! – ответил Дэ Хуэйшэн. – Но вряд ли он уместен и увенчается успехом! Как вы считаете, брат Цань?

Лао Цань засмеялся:

– Брат Вэнь! В этом плане есть свой смысл, не знаю только, сколько полков ты хочешь взять с собой, чтобы отправиться туда?!

– Зачем шутить, брат Цань? – гневно ответил Вэнь Чжанбо. – Речь идет о человеческой жизни, каждая минута дорога, и наш долг немедленно отправиться на судно! Где вы найдете полки, которые бы пошли за вами?

– Но на корабле не меньше двухсот человек команды! – ответил Лао Цань. – Отправиться туда втроем – значит пойти на верную смерть, не имея к тому же никакой уверенности в успехе. Как ваше просвещенное мнение?

Вэнь Чжанбо задумался: довод был веским.

– Что же, по-вашему, мы должны делать? Смотреть сложа руки на то, как они убивают людей?

– По-моему, кормчие совершенно не виноваты, – ответил Лао Цань. – Паника на корабле началась по двум причинам. Во-первых, потому что они, привыкшие к тихой жизни, очутились в Великом океане. Когда ветер дует ровно, а волны небольшие, кормчие могут блеснуть своим искусством. Но стоит им попасть в шторм, как сегодня, и они тотчас задрожат от страха. Вторая причина кроется в том, что они не запаслись компасом. При ясной погоде они плывут по старинке, ориентируясь по Солнцу, Луне и звездам, и тогда почти не сбиваются с курса. Это называется «полагаться на милость неба». А чуть испортится погода, тучи скроют Солнце или Луну и звезды, и им уже не на что ориентироваться. Возможно, что они делают все, что в их силах, но, не зная, где север, юг, запад и восток, все больше уклоняются от курса. Теперь насчет предложенного плана. Надо последовать совету Вэнь Чжанбо и на рыбачьей лодке попытаться догнать корабль. Мы, безусловно, сможем это сделать: ведь корабль тяжел, а наша лодка будет легкой. Дадим им компас. Они определят точное направление и смогут двигаться. Потом надо будет научить капитана, как управлять при спокойной и при ветреной погоде. Если они послушаются нас, то им сразу же удастся пристать к берегу!

– Лао Цань совершенно прав, – воскликнул Дэ Хуэйшэн. – Мы должны немедленно это сделать, так как судно действительно в опасности!

Сказав это, все трое тотчас же покинули беседку, приказали слугам присмотреть за вещами, а сами, совершенно безоружные, взяв с собой самый точный компас, астролябию и еще несколько навигационных приборов, спустились с горы.

У подножия был причал, куда обычно приставали рыбачьи шхуны. Они выбрали легкую лодку, подняли парус и вихрем полетели вдогонку. К счастью, в тот день дул северный ветер, а это как нельзя более благоприятствовало им.

Очень быстро друзья очутились невдалеке от большого корабля, продолжая, однако, следить за ним в подзорную трубу. Наконец расстояние между лодкой и судном сократилось до десяти с лишним чжанов, уже слышны были голоса людей, находившихся на палубе. И кто бы мог подумать! На корабле, кроме матросов, обыскивавших народ, они увидели еще одного человека, который произносил речь. До них донеслись слова:

– Мало того что вы выложили свои кровные деньги за право ехать на этом корабле! Сам корабль тоже был сделан руками ваших отцов и дедов! А сейчас несколько кормчих довели его до такого состояния! Вся ваша жизнь – и старых и малых – вложена в этот корабль. Неужели мы будем безропотно ждать смерти и не найдем пути спасения? Жалкие, достойные смерти рабы!

Все молчали, подавленные его упреками. Вдруг из толпы выступило несколько человек.

– Господин! – заговорили они. – Ты сейчас сказал то, что мы давно лелеяли в душе, но не смели выразить. Ты разбудил нас! Нам стыдно, мы глубоко переживаем свой позор! Но научи же нас, что делать?!

Тогда человек сказал:

– Вы знаете, что мы живем сейчас в мире, где без денег и шагу не ступить! Если каждый из вас пожертвует на общее благо по нескольку монет, то мы покажем вам свое мужество! Мы будем биться не на жизнь, а на смерть и завоюем для вас желанную свободу на тысячи поколений! Ну что, согласны?..

Все разом захлопали в ладоши и оживились.

Услышав все это, Вэнь Чжанбо сказал друзьям: