Читать книгу Полосатое счастье - - Страница 4

– Мананникова, Яковлева! И… как там тебя… Юнна Мориц! Гусева! – раздался в дверном проёме громогласный голос медсестры, прикатившей в палату столик с лекарствами.

Юнька и две её соседки по палате подошли за своими порциями. Таблетки ещё можно было быстро проглотить, запив водой. Но вот тёмный порошок-адсорбент выглядел совершенно «несъедобно».

– Ну вот, теперь новенькую «землёй» пичкают, – еле слышно шепнула одна девочка другой.

Вяло улыбнувшись им в ответ, Юнька засунула в рот ложку порошка. Внутри сразу всё пересохло. Наверное, так ощущалась великая сушь на бабушкином барометре, что висел дома в коридоре.

Медсестра налила Юньке спасительной воды, терпеливо дождалась, пока будет съедена последняя ложка «земли», и только тогда удалилась.

Палата была такой большой, что юные пациентки лежали в разных углах. Общаться не было ни сил, ни особого желания. Юнька думала о маме, о короткой четвёртой четверти, в которой она столько пропустит, о том, когда же она наконец поправится и вернётся домой.

Разглядывая облупившиеся корпуса в окне, которые к концу недели уже могла с закрытыми глазами описать в деталях, девочка пыталась угадать, от каких болезней лечат в домиках разного цвета.

В жёлтом, наверное, отважные врачи сражались с желтухой, в оранжевом – с тропической лихорадкой (Юнька слышала о такой в новостях по телевизору), а в зелёном – неужели с обычным насморком? Нужно обязательно узнать у строгого доктора.

Через пару дней обеих соседок выписали и Юнька вновь осталась одна. Она несколько раз созванивалась с мамой, и та очень извинялась: её завалили заказами – надо было сшить и пальто, и пиджак, и юбку.

– Ты же понимаешь, после закрытия нашей швейной фабрики в девяносто втором это единственная возможность заработать. Я шью на заказ всего пару лет, и у меня не так много клиенток. Вот и берусь за всё подряд… Мне пока никак не вырваться, ты уж прости, Юнь. – Мама очень переживала из-за этого. А у Юньки, слышавшей её голос в трубке, сразу щипало в носу. Она очень скучала.

Спустя несколько дней многострадальный Юнькин живот наконец перестал болеть, а только периодически напоминал о себе сердитым урчанием. На обед чаще всего приносили невзрачный бульон с сухарями и безвкусный кисель, но Юнька честно съедала всю свою порцию, представляя в тарелке любимые пирожные и эскимо на палочке.

Наконец кишечный доктор разрешил девочке прогулки, и она стала спускаться по лестнице со щербатыми ступеньками во внутренний дворик больницы. По дорожкам большого парка там и сям бродили другие уже не заразные взрослые и дети.

Из открытой двери кухни, что находилась в скучном сером корпусе, до Юнькиного носа долетели ароматные запахи картошки, мяса и чего-то сладкого – кажется, запеканки. Полная повариха вышла на крыльцо кухни с огромной кастрюлей и звякавшим в ней черпаком.

– Остатки сладки! – улыбнувшись золотыми зубами, приветливо сказала она девочке. – Пойдём, девуля, кого- то тебе покажу.

Повариха повернула за угол корпуса и разлила остатки еды по двум стоявшим на земле мискам. Из кустов тут же выскочили три щенка, радостно виляющих хвостиками. А в подвальном окне показалась голова рыжего котёнка. Недолго думая, смельчак подбежал к миске и принялся жадно поглощать еду. Вскоре прибыло ещё шестеро котят всех мастей: чёрный, чёрно-белый, два коричневых полосатых и два трёхцветных.

– Как много котят! – хлопнула в ладоши Юнька. – В подвале кошка окотилась?

– О, у нас тут стихийный птичий рынок. Вокруг больницы много частных домов, у них там и кошки котятся, и собаки щенятся. И всех к нам подбрасывают через дырки в заборе.

Повариха поправила косынку на голове и усмехнулась.

– Главный наш сторож Дюк тоже пришлый. У него хозяин умер, он выл несколько дней, а родственники отказались забирать такого большого пса. Вот соседи к нам его и привели. Он с Михалычем подружился, теперь вход охраняет.

– И что же, врачи не против котят и щенят? – спросила удивлённая Юнька.

– Будешь тут против! Михалыч дырки эти в заборе проволокой заделывает, так рядом сетку режут и подкидывают! – вздохнула повариха. – А куда их ещё? Топить жалко, живые всё же… Мы с девчатами – кто с кухни, санитарочки, медсестрички, да и врачи некоторые – стараемся пристраивать. Я уж и так четверых котов взяла себе по доброте душевной. Кутят тоже разбирают – дом сторожить. На цепь и в будку. Вот так у нас тут повелось…

Юнька присмотрелась к котятам, которые уже наелись и весело играли на солнышке. Рыжий заводила был явно старше и крупнее остальных. Двое непосед затеяли драку. Самый маленький котёнок в серо-коричневую полоску боязливо жался к стеночке. Его глаза гноились, под носом запеклась кровь, а шёрстка была свалявшейся.

– А этот болеет, да? – спросила Юнька у поварихи.

– Ой, с ним прямо беда. Я хотела ему глаза протереть, а он шипит, в руки не даётся. Маленький дикарь. Его Дюк во время прогулок с Михалычем вылизывает как своего щенка, вот он и сидит потом такой растрёпанный. Жалеет его, видать, пёс. Собачья слюна всякую заразу убивает…

– Он, наверное, не может есть? Вон какая болячка. – Юнька начала всерьёз переживать за малыша.