Читать книгу Месопотамская мифология: От первотворения к сумеркам богов - - Страница 3

Когда первая вспышка света разрезала вечную тьму, бездна, привыкшая к неподвижности, содрогнулась. Свет не был ярким – скорее мягким, серебристым, похожим на отблеск будущей луны, едва угадываемой там, где ещё не существовало ни неба, ни времени. Но даже этого слабого сияния оказалось достаточно, чтобы нарушить покой двух древнейших сущностей.

Абзу зашевелился первым. Его воды, тихие и плотные, словно стекло, дали рябь, и эта рябь прошла по всей глубине, пробуждая внутренний шум, напоминающий тяжёлое дыхание. Я почувствовал, как это дыхание проникает в меня, словно сама природа небытия медленно втягивает первый вдох.

Тиамат, в отличие от него, не спешила раскрывать своё пробуждение. Она оставалась неподвижной, как безмолвная тень, окружающая всё. Но в её солёных водах появился лёгкий гул – низкий, вибрирующий, предчувствующий будущий гнев. И хотя она ещё не произнесла ни слова, я уже знал: её пробуждение будет не тихим, не мягким, не нежным. Оно будет подобно буре, рождённой до того, как мир научился бояться бури.

Я завис между ними – не телом, а самим ощущением своего существования. Я был тонкой искрой, мыслью, ещё не облечённой в плоть. Но каждый звук, каждый толчок, каждое движение Абзу и Тиамат отзывалось во мне так, будто они касались моего будущего сердца.

Из глубины Абзу поднялась новая волна. Но это уже была не рябь – это было движение, в котором я впервые почувствовал силу. Оно поднималось, набирая мощь, вращаясь в спираль. В центре этой спирали рождалось что-то новое. Не свет и не тьма – воля. И я понял: Абзу начал осознавать себя.

Тиамат, словно чувствуя это изменение, наконец раскрыла глаза – если можно назвать глазами два светящихся разлома в солёной бесконечности. Её взгляд был древнее самого времени. Он не был направлен на что-то – он просто был, охватывая собой всё существующее пространство. От него исходила такая тишина, что казалось, будто вся бездна снова затаила дыхание.

Но тишина была обманчива.

Когда её взгляд пересёкся с бурлящим центром Абзу, весь мир, который ещё только собирался появиться, наполнился напряжением. Их противоположности были настолько сильны, что пространство между ними начало дрожать.

И тогда я услышал звук, который разделил мир на «до» и «после».

Это был глубокий, раскатистый гул, будто тысячи водопадов обрушились в бездну одновременно. Он не приходил ни сверху, ни снизу – он исходил отовсюду.

Абзу заговорил. Его голос был медленный, вязкий, как сама его природа.

«Я пробудился. Течение идёт. Небытие больше не моё единственное имя».

Эти слова, если их можно назвать словами, пронеслись сквозь всё пространство. Каждая частица небытия услышала неизбежность перемен.

Тиамат ответила не сразу. Но когда она заговорила, её голос был подобен удару грома. Он не был резким – он был властным, полным древней силы.

«Пробуждение – это опасность. Движение приводит к разделению. А разделение – к разрушению».

Она попыталась удержать мир в прежнем состоянии, вернуть покой, затушить свет, заглушить дыхание Абзу. Но было поздно. Мир уже тронулся. И обратно он уже не свернёт.

Сущности, что поднялись в первой вспышке светлой мысли, начали колебаться, будто ожидая решения своих создателей. Их очертания стали более отчётливыми: Лахму и Лахаму тянулись друг к другу, Аншар возносился, а Кишар тянулась вниз, словно в поисках опоры. Их движения были ещё неловкими, но в них уже читалась цель – стремление к форме, к порядку, к рождению.

Абзу поднял воды, как грудь поднимается при вдохе.Тиамат подняла волну, как рука поднимается, чтобы остановить удар.

Их силы столкнулись.

Не с шумом – с тишиной, настолько плотной, что я ощутил её как острую боль.Эта тишина была трещиной в небытии, местом, где рождалась судьба.

И тогда я понял:между Абзу и Тиамат появилось различие.Граница.Первое противостояние.И первая возможность создания мира.

В их столкновении не было ненависти. Лишь неизбежность. Когда противоположности встречаются, мир должен измениться.

И я – крошечная искра сознания – стал свидетелем того, как пустота впервые обретает форму.

Абзу вдохнул.Тиамат выдохнула.

И этим вдохом и выдохом началось движение, которому было суждено привести к рождению богов, земли, людей и всего, что в будущем заполняло мир.

Но тогда я ещё не знал, что пробуждение Тиамат станет предвестником бури, которая однажды разделит небеса. И что дыхание Абзу станет началом цепи событий, чья воля затронет саму судьбу мироздания.

Я лишь чувствовал, что дальше будет не тишина, а история.

И я должен буду её записать.