Читать книгу Хранители - - Страница 2

Выйдя за похитителем, Элис оказалась в помещении с высоким стеклянным потолком. На миг создалось ощущение, что она попала в школьный коридор – стены, имитирующие кирпичные, усеяны дверьми с табличками «Учебная аудитория». И вот, что странно – буквально несколько минут назад выбежав в эту дверь, она оказалась в лесу, сейчас же чудо-дверь привела ее в, видимо, школу.

Элис продолжила оглядываться – между дверьми стояли небольшие диванчики, около которых располагались аккуратные стеклянные столики: на них лежали книги или стояли необычные цветы в вазах, а некоторые остались пусты. Самой удивительной составляющей коридора оказалась лестница у стены противоположной той, у которой они стояли. Лестница, казалось, из мрамора, (хотя так ли это на самом деле Элис сказать не могла – зрение подвело), обрамленная стеклянными перилами и покрытая красной ковровой дорожкой, видимо, чтоб не поскользнуться. Кажется, что лестница уходила в небеса, пришлось даже поднять голову – проверить так ли это.

– Она ведет в спальни, – проследив за ее взглядом, сказал похититель. – Это прихожая, если так можно выразиться, отсюда можно попасть только в аудитории и столовую, ну и выйти наружу, естественно. А лестница ведет в башни, в которых находятся жилые комнаты, или, точнее, спальни. Идем, покажу тебе твою комнату.

– Аудитории? Это что, типа школа для мертвецов?

– Вроде того, – он тихо рассмеялся. – Это Ллиу Голайский дворец, здесь вновь прибывшие выбирают свою, так сказать, специальность и проходят обучение, после чего активно участвуют в жизни людей или марувов.

– Марувов? Это кто? Или что?

– Это все, кто сюда попал. Видишь ли, мы не говорим «умершие» или «мертвецы», или…

– Зомби!

– Да, – он снова рассмеялся и прошел вперед. – Все подобные слова мы не используем. Они звучат несколько оскорбительно, не находишь? Поэтому говорим «марувы».

Сама того не ожидая, Элис поймала себя на мысли, что ей понравилось звучание смеха похитителя – тихий, сдержанный, как и его улыбка. Она на минуту задумалась, в чем причина его сдержанности? Сам по себе такой или только с ней?

Элис и сама не любила подпускать людей близко. У нее никогда не было подруг, но она не очень-то в них нуждалась, что уж говорить об отношениях – парней она и на миллиметр не подпускала. Лишь один раз позволила себе ослабить оборону и доверилась чужому. Его звали Гарет, он стал ее первой любовью. Вот только опыт этот оказался неудачным, так что она окончательно от всех закрылась. И сейчас видя перед собой такого же, на первый взгляд, замкнутого человека, Элис гадала, что же его сделало таким?

– И чему тут учат? – Оторвавшись от своих мыслей, спросила она.

– Есть 5 отделений: первое, как ты уже знаешь – гвелидИки, то есть провидцы. Мы можем читать мысли, видеть воспоминания и показывать вам. Вторые – метИги – медики. – (Элис удивленно подняла бровь. Они же все мертвы, для чего медики?) – Да, мы все тут неживые, но есть оружие, способное нас ранить и даже убить. И метиги не только для нас, они помогают выжить некоторым людям. У которых есть особое предназначение, понимаешь? Слышала же о случаях, когда в аварии или в пожаре, или ещё в чем подобном, выживали те, кто, по факту, не должен был? О них ещё говорят, родились в рубашке.

– А на деле, это работа метигов.

– Верно.

– Кто дальше?

– Следующие – мЕнторы – наставники. Они учителя для марувов. Именно менторы учат нас выбранной профессии, если так можно сказать. Четвертые – вИтины – наши воины.

– Зачем тут армия?

– Видишь ли, не все попадают сюда. Есть еще и Тиуильский дворец. Туда после смерти попадают те, кто при жизни был тем еще засранцем. Инь и Ян. Даже у мертвых должен быть баланс добра и зла.

– Но зачем? Не лучше бы было, если бы все становились добрыми и подталкивали живых на добрые поступки? Искоренили бы зло, разве не здорово?

– Без зла не было бы добра, так же, как и добра – без зла. Ведь как мы определяем, что плохо, что хорошо? Если то или иное действие или событие не злое, значит оно доброе, а если это событие недостаточно доброе, значит, оно злое. Но на все поступки людей толкает внутренний голос, который и шепчет, что делать или что говорить. Он звучит, когда ты думаешь или читаешь. И вот, когда люди думают, как поступить, в их мысли вмешиваются кейдуАды – пятое и самое главное отделение. Так называемые хранители. Здешние кейдуады оберегают своих подопечных. Они как бы за добро. А вот тиуильские хранители – за зло, если так можно сказать.

– Значит, – Элис остановилась. – Здесь все добрые, а там – злые. Так?

– Ну, в общем, да.

– А если я не хочу быть доброй? Если я за плохое? Я что, обречена быть зефиркой?

– Зефиркой? Нет, конечно, никого не лишают выбора. Хранители могут переходить. То есть, если он оказался в Тиуильском дворце, но хочет творить добро, он, конечно, может прийти сюда и пройти специальное обучение. И наоборот: отсюда можно уйти туда.

– А такие случаи были?

– Да, постоянно. Многие хотят исправиться или попробовать себя в темных делах. Это нормально, и никто этому не препятствует.

– Тогда зачем армия, если у вас тут мир, дружба, жвачка?

– Гарантия того, что так будет и дальше. У тебя скоро будет обряд инициации и ты сможешь выбрать направление или направления и сторону.

– НаправлениЯ?

– Да, иногда марувы выбирают два отделения.

Элис еще раз оглядела прихожую, как выразился похититель. Неужели теперь это ее дом? Или как вообще ей следует называть это место? И этот обряд инициации. Что там будет? А если она не выберет, кем быть? Слушая рассказ похитителя, что из себя представляет каждое направление, она не могла увидеть себя ни в одном. Снова почувствовала себя школьницей, которой предстояло выбрать профессию. Вот только тогда все было куда проще. Элис с детства любила читать. Она с трепетом относилась к каждой книге, даже самой для нее не интересной. Читая, она чувствовала, будто ведет диалог с автором, вернее, слушает его рассказ. Чтение всегда было для нее чем-то большим, чем просто хобби. Это была возможность сбежать из реальности. Так что, когда стал вопрос, кем быть, ни секунды не сомневаясь, выбрала реставрацию. Но сейчас все иначе и на кону стоит не только ее жизнь, когда в худшем случае ей предстоит занятие нелюбимым делом или безденежье, сейчас от нее будут зависеть судьбы людей и, если она не справится со своей задачей, кто-то может серьезно пострадать.

– Сун!

Из раздумий Элис вывел звонкий голосок, раздавшийся справа от нее. Обернувшись в сторону, откуда исходил звук, она увидела идущую к ним рыжеволосую девушку. Когда та подошла ближе, стало заметно, что правая щека девушка обезображена шрамом, тянущимся от уголка губ и практически до глаза.

– Ты та самая новенькая, да? – Девушка протянула руку, предлагая ее пожать. – Меня зовут Вея. Сун сказал, мы будем жить в одной комнате.

Вея лучезарно улыбалась, а ее глаза цвета меда прямо-таки сияли. Элис могла поклясться, что перед ней самая красивая девушка из всех, что она когда-либо видела. И вот, что интересно – шрам совершенно ее не портил, даже наоборот, смотрелся довольно гармонично, будто и должен там быть. Самое главное, что Вея ничуть его не стеснялась, а будто гордилась – приглядевшись, Элис заметила, что шрам украшен небольшими стразами.

– Элис, – она неловко пожала протянутую руку, получив в ответ искреннюю доброжелательную улыбку, от которой, казалось даже солнце стало ярче светить.

– Вея, ты вовремя. Можешь продолжить экскурсию за меня? – Сун взъерошил волосы пятерней. – Рэну нужно кое с чем помочь.

– Да, сэр! Конечно, сэр! – Вея шутливо ему отсалютовала.

– Чудесно. Элис, я зайду к тебе позже? Если появятся вопросы, буду рад ответить.

– Хорошо.

Сун ушел, а Элис смотрела ему в след. Она и сама не могла понять, почему никак не отведет взгляд. Они знакомы меньше часа, но ей так спокойно рядом с ним. Первые минуты она считала его своим похитителем и, естественно, видела в нем лишь угрозу. Но после того, как Сун показал, как она умерла, все изменилось. Не только в ее восприятии происходящего, изменилось и отношение к нему. Она уже не была против его прикосновений – знак молчаливой поддержки. Да, пока она не готова ему раскрыться полностью, но, возможно, со временем смогла бы. Во всяком случае, ей бы хотелось быть с ним ближе.

– Хей! – Вея помахала ладонью перед глазами Элис. – Что, понравился? – Девушка заговорщицки улыбалась.

– Что? Нет. Он вообще меня раздражает.

– О, конечно. Прости, но я тебе не верю. Сун всем нравится. Во всяком случае большинству. Не знаю, что в нем такого, он, как будто привораживает всех, с кем заговорит.

– Я в это большинство не вхожу.

– Ага, именно поэтому смотришь ему вслед, как брошенный щенок.

Элис почувствовала резкий приступ раздражения и тут же вспомнила, почему при жизни никогда не заводила подруг. Что эта Вея себе позволяет? Решила, что все о ней знает? То, что они соседки еще не значит, что она может лезть, куда не просят. С трудом поборов стремительно нарастающий гнев, Элис, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, сказала:

– Ты, вроде, должна показать мне тут всё.

В ответ Вея лишь рассмеялась, и взяв новую соседку под локоть, повела ее осматривать дворец.

Девушки ходили из аудитории в аудиторию, Вея самозабвенно рассказывала истории про каждую из них, включая даже те подробности, о которых можно было бы и умолчать. Несмотря на недавнюю попытку Веи залезть ей в душу, Элис больше не испытывала к ней раздражения или злости. Наоборот, Вея ей очень даже нравилась. Нравилось, как звучит ее голос, ее смех, напоминающий звон колокольчиков. Нравилось то, с каким сочувствием она рассказывала о чьих-то неудачах и с каким негодованием она говорила о злодеяниях. Вея могла считаться олицетворением добра и искренности, это нравилось Элис больше всего.

Как бы Элис не хотела это признавать, но даже болтовня Веи не могла отвлечь ее от мыслей о «похитителе». Он вызывал столько противоречивых чувств.

Сначала, Элис жутко злилась на него – во-первых, он показал ей ее смерть. Во-вторых, он не представился. В-третьих, он спихнул ее Вее, которую она видела первый раз в жизни. А потом стала его оправдывать – да, Сун показал, как она умерла, но, с его слов, он пятьдесят раз пытался ей объяснить, а она не верила. Да, он не назвался, но ведь это она все время орала на него, не позволяя. Да и если уж на то пошло, могла бы и сама спросить. Да, он поручил ее незнакомой Вее, но он ведь не нанимался в няньки, да и у него дела.

– Хей! – Вея щелкнула пальцами перед носом Элис. – Приём! Ты как, на связи?

– А? Да. Ты что-то спросила?

– Нет. Я прошла вперед, а ты осталась стоять тут. Так что у меня возникли сомнения, что ты в реальности.

– Прости, я немного задумалась. Столько всего произошло, – потерла глаза большим и указательным пальцами. – Никак не могу переварить.

Элис всегда не любила говорить о чувствах, даже с бабушкой. Ей казалось, что как только люди узнают, что у нее на душе, то считают своим долгом пожалеть, а жалость она ненавидела больше всего на свете. Поэтому идеальным выходом показалось посвятить Вею только в половину правды – что ей тяжело смириться со смертью. Кому другому, даже Суну, Элис бы нагрубила, сказав не лезть не в свое дело, но грубить Вее язык не поворачивался – уж больно позитивная.

– Ой, ягодка, я и не подумала, – Вея взяла ее за руки. – Ты ведь только попала сюда. Мне очень жаль. Ничего, сложно только по началу, потом смиришься и станет легче. Пойдем, покажу тебе главную достопримечательность этой экскурсии – нашу комнату!

– Идем, – кивнув, Элис позволила Вее увести ее к лестнице.