Читать книгу Комендантский час. Книга первая. Сон Магдалены - - Страница 2

С самого утра в арт-студии «Лукреция» все изнывали от скуки и духоты. Заказов в последнее время почти не было. Кто-то из коллег слушал музыку в наушниках, кто-то раскладывал электронный пасьянс, а Магдалена искала в интранете [1] значение символа, который обнаружила на днях на одном из камней в своем аквариуме, когда меняла воду рыбкам. Эти камни они с Гавриилом год назад собрали со дна холодного ручья на краю округа. Но ни в одном из алфавитов мира не находилось ни одного похожего на этот иероглиф символа.

Внезапно у Магдалены зазвонил мобильный телефон. Взглянув на дисплей, она встала и быстро пошла к двери.

Евлампий Минин, сидящий в наушниках за своим заваленным барахлом столом, проследил за ее удаляющейся фигурой, утянутой в узкую черную юбку и белую блузку. Они не разговаривали уже неделю – последний их разговор случился в прошлый понедельник, он это точно помнил. Потом что-то пошло не так, и она стала избегать его.

Голый череп Минина поблескивал, а сросшиеся усы и темная бородка придавали лицу брутальное выражение. Когда же его зеленые глаза сверкали так, как сейчас, он напоминал восточного дракона. В довершение образа над его головой болтался бумажный китайский фонарик, подаренный каким-то заезжим путешественником.

– Мне снилось, будто бы у нас забрали все, – расслышал он, подкравшись сзади. – В наш дом на Набережной ворвались простолюдины, люди из-за периметра. Мы даже не успели взять с собой самое необходимое. Бежали через черный ход в той одежде, в которой нас застала беда, – полушепотом продолжала Магдалена, стоявшая в коридоре у окна. – Мы укрылись в каком-то амбаре или конюшне – точно не помню. Я до последнего не могла поверить, что произошло что-то действительно серьезное. Меня возмущало, почему я не могу вернуться в свой собственный дом! Дня через три, когда все уляжется. Мне говорили, что не уляжется, что это надолго. А я не верила. Мне нужна была сменная одежда. Моя одежда! Платья, что висят в моем шкафу. А книги? Я собирала свою библиотеку столько лет! Книги сейчас так трудно достать, их же больше не выпускают ради сохранения деревьев. Эти… оборванцы, – подобрала она слово, – они ведь даже читать не умеют. Зачем им книги? – голос Магдалены срывался на отчаянные интонации, отчего у Минина заходилось сердце. Он давно и откровенно восхищался этой женщиной и всем, что она делала. Даже ее странностями. И сейчас она всего лишь рассказывала свой сон – но как!

– Я не понимала, по какому праву они решили, что могут брать чужое! Не могла поверить, что кроме домашнего халата, который на мне, и стоптанных тапочек, у меня больше ничего нет, – говорила Магдалена. – Только моя жизнь и мои воспоминания.

…Минин слушал, и его лицо все больше хмурилось.

– Я тайком выбралась на пустую залитую солнцем улицу. Хотела лично убедиться, потому что отказывалась верить тому, что мне говорили. Я отказывалась принимать такую реальность. Я просто пошла к себе домой. Уж лучше смерть, чем такая жизнь! – так я думала. Пустынный квартал был оцеплен охраной. Я боялась, что меня не выпустят. Но полицейский с автоматом не стал преграждать дорогу, а просто посмотрел на меня с невыразимой тоской. Он предупредил, что снаружи небезопасно, но рано или поздно, когда по ту сторону все будет разграблено, они прорвут наше хлипкое оцепление. Боже, как это было страшно! И ты еще спрашиваешь, почему я кричала во сне!..

Магдалена беспрепятственно свернула в благоухающий цветущими кустами сирени переулок и быстрыми шагами направилась к своему дому. Страх заставлял ее озираться. Ей казалось, за ней со всех сторон наблюдают из разбитых окон оставленных хозяевами домов. Всюду царила удручающая пустота и разгром. Отдаленные крики «караул», разбойничий хохот и непотребные слова донеслись до ее слуха. Где-то насиловали женщину, которая истошно кричала. Но почему-то сейчас Магдалену это волновало меньше всего, такие вещи были уже словно в порядке вещей. А ей во что бы то ни стало нужно было пробраться к себе домой.

Захватчики будто бы еще толком не проснулись и не опохмелились, чтобы начать грабить с новой силой. Это могло означать лишь одно: никакого плана захвата у них не было, они просто дорвались до бесплатного.

Магдалена понимала, что совершает глупый и безрассудный поступок, но не желала останавливаться и уж тем более возвращаться. Там, позади, как будто ничего больше не оставалось – ничего такого, ради чего стоило бы дорожить жизнью.

Наконец-то: бело-желтый угол здания за расступившейся зеленью кустов, несколько ступеней, подъезд без консьержки… Дверь оказалась не заперта, замок – взломан. На полу всюду валялся мусор и битое стекло. Магдалена прошла в свою комнату и почувствовала непередаваемое: такое чувствуешь, когда навсегда переезжаешь из дома, с которым тебя очень многое связывало. Проведя рукой по книжной полке, с которой были сброшены на пол все ее книги, она осознала, что все это «по-настоящему» и ничего уже не будет так, как было прежде.

За окнами поблескивала в лучах солнца как будто ни о чем не подозревающая речная гладь, невозмутимая, спокойная. В гардеробной висели на местах платья, на которые пока никто не покусился, хотя все вокруг было перевернуто вверх дном. Магдалена решила взять все, что может пригодиться. Она торопилась и чувствовала себя чуть ли не воровкой собственных вещей. Она перекидывала платья через плечо, когда ее взгляд случайно упал на опрокинутый стол и откинутый угол половика, под которым был разворочен паркет и зияло отверстие, ведущее в подпол. А она и не знала, что в этой квартире есть подпол! Но некогда было отвлекаться, и Магдалена продолжала опустошать шкаф.

– Глядь, баба! – противно гаркнул кто-то совсем близко, внезапно появившись в дверях. И вскоре трое грязных мужиков подступили к ней.

Мужики были небритыми и вонючими. От них разило потом и перегаром. Один сразу же начал распускать руки, шаря по беззащитному телу Магдалены, прикрытому лишь легкой материей ситцевого халатика. Звать на помощь было некого. Она даже не стала кричать. Грязь, вши, побежавшие, как наяву, по ее телу, и бессилие вторглись в привычное безбедное существование…

– Ну и чем все закончилось? – послышался в динамике раздраженный голос Гавриила. – Я надеюсь, не тем, о чем я подумал?

Магдалена замолчала.

– Чем все закончилось? – повторил он вопрос. – Я должен знать, что там творится в твоей голове и почему ты кричишь во сне!

– Потом появился… один профессор с нашей университетской кафедры. Почему-то он стрелял из твоего пистолета, который лежит у нас дома в сейфе. Вы спасли меня. А мне удалось унести с собой охапку платьев, и я очень жалела, что не прихватила хотя бы нескольких книг. Этих мерзавцев вряд ли интересовали произведения классиков. Им нужно было другое. И ради этого другого они разворотили паркет в нашей квартире.

– Что же они там искали?

– Ты снова скажешь, что это болезненный бред, но… Трудно себе представить, что из-за этого можно было перевернуть полгорода. Они искали…

«Ну все, довольно!» – решил подслушивающий исповедь Магдалены Минин, все это время стоявший за приоткрытой дверью.

– Браво! – захлопал он в ладоши, внезапно обнаружив себя. – Неужели мы никогда не сумеем вернуть то, что у нас отняли и принадлежит нам по праву? – он картинно развел руками. – В оцепленном последними самоотверженными патрулями квартале… У нас больше нет надежд!..

– Кто это там с тобой? – раздалось из динамика.

– Дурак! – отрезала Магдалена, захлопнув складной телефон и тем самым оборвав связь на полуслове.

– Знаю, – оглядевшись, не видит ли кто, Минин подхватил ее за талию и увлек в ближайшую дверь в стене – в пустующую курилку.