Читать книгу В Черте - - Страница 2

Весна в этом году началась рано. Уже к концу марта морозы сдались на милость теплому весеннему солнышку, и к середине апреля почти весь снег уже сошел. Небо было чистым и ясным, дороги сухими, а вечера теплыми и безветренными.

Лада, воткнув в уши наушники, шагала из магазина, наслаждаясь погодой. Она набрала кучу еды и всякой вредной ерунды, чтобы отметить успешное завершение своей первой рабочей недели. Отправляясь в деревню, она и рассчитывать не могла, что так быстро удастся что-то найти. Но оказалось, специалист её профиля отлично подходит на вакансию организатора школьных мероприятий, которую решил открыть директор местной школы.

– Очень вовремя вы появились, Лада Сергеевна, – говорил Семен Викторович, внимательно глядя поверх очков на наспех составленное резюме. – Нам как раз выделили деньги из бюджета, чтобы ребятишек вывозить куда-нибудь почаще летом. Но кому бы этим делом заняться, не могли все сообразить. Большинство преподавателей разъедутся в отпуска, у других хозяйство…

Лада и не ожидала. Но согласилась быстро – нечего клювом щелкать. Работа не сложная, график практически свободный, зарплата, правда, маленькая по сравнению с городской, но прожить в деревне запросто можно. К тому же Ладе всего лишь до осени продержаться, а там она сможет вернуться на свою прежнюю работу в театр или еще что-нибудь подыщет. В общем, пока все складывалось успешно.

Свернув с Центральной улицы на Садовую, Лада столкнулась нос к носу с соседкой.

– Добрый вечер, баб Валь, – сказала она, вынимая один наушник.

– Здравствуй, Ладушка, – улыбнулась в ответ старушка.

Она несла в руках две сетки с картошкой, и Лада даже слушать не стала ее возражения, предложив помочь донести их до дома. Вообще-то соседкой Валентина Никифоровна была весьма условной. Просто ее дом стоял ближе всех к бабушкиному – на самой окраине деревни. В детстве Лада частенько бегала через лес играть с внучкой Валентины Никифоровны Наташкой. Они крепко дружили, но когда Лада училась в восьмом классе, родители сообщили ей, что Наташа умерла. Пошла ранней весной с подружками на речку и провалилась под лед. Так и не нашли ее.

– Спасибо, Ладушка, – вздыхала Валентина Никифоровна, медленно шагая рядом с ней. – Ну, рассказывай, как тебе у нас тут живется? Сложно, небось, одной-то?

– Да все хорошо, баб Валь, – пожала плечами Лада. – Вот на работу недавно устроилась в школу.

– В школу? – хохотнула старушка удивленно. – Ты же эта… как его, танцовщица. Что ты в школе-то делать собралась?

– Что я, по-вашему, с кучкой ребятни не справлюсь? Не слесарем же мне было идти.

– А чего бы и не слесарем? – возмутилась Валентина Никифоровна. – Хорошее дело.

– Не-е-е, для слесаря у меня печень слабая.

На другом конце Садовой стоял аккуратный домик за невысоким забором с облупившейся синей краской. Когда Лада сгрузила картошку в погреб, Валентина Никифоровна, преисполненная благодарности, сказала:

– Оставайся, я тебя чаем напою с блинами. Утром напекла. Пойдем, пойдем.

Лада хотела было отказаться, да передумала. Блины она любила, но когда пыталась сама печь, они никогда от сковородки не отлеплялись и сбивались в комковатую массу.

Дома у Валентины Никифоровны было так же светло и уютно, как когда-то у её бабушки. Вкусно пахло выпечкой, бубнило радио на подоконнике, баба Валя что-то рассказывала, суетясь вокруг Лады, и эта ненавязчивая забота возвращала её практически в детство. Одним чаем с блинами старушка не ограничилась. Через некоторое время вернулся с работы ее муж – Петр Иванович – и она заставила Ладу еще и поужинать с ними.

– Оставайся, заночуешь, – настаивал Петр Иванович, когда Лада засобиралась. – А то как уйдешь да и заплутаешь по темну.

– Не заплутаю, – заверила Лада, – дорога одна.

– А ежели мавки к реке сманят? Утопнешь там, берега плохие сейчас.

Лада только фыркнула в ответ. Валентина Никифоровна сложила ей с собой пирожков, которые успела настряпать за вечер, а Петр Иванович проводил до дороги.

Вообще, деревушка их – Княжево – была не такая уж большая, человек на семьсот всего. Центральную улицу у самого леса пересекала Садовая, а Центральная уходила в лес, за которым на отшибе и стоял Ладин дом. От деревни до него было километра три топать по дороге. Если через лес напрямую, то полтора. Лада напрямую ходила только летом и днем, в другое время она начинала плутать. А сейчас и подавно бы не рискнула с дороги сойти.

На противоположном конце Княжево Центральная улица вела через лесополосу не больше километра в ширину, за которой стояла еще одна деревушка – Княжево-1. Раньше это был военный городок, поэтому дома там стояли новые, было даже несколько многоквартирных. Еще в пятидесятых там отстроили школу для детей военных, а вскоре туда стали ходить и немногочисленные ребятишки из Княжево. В девяностых военную часть расформировали, но люди, как это частенько бывает, остались. Всего на территории Княжево и Княжево-1 проживало около трех тысяч человек. И Ладу от них отделяло всего каких-то три километра – полтора, если по прямой.

Она воткнула наушники и сделала музыку погромче. Дорога вилась широкой лентой впереди. Фонарей здесь отродясь не было, но глаза быстро привыкли к темноте. Лада старалась не смотреть по сторонам – это было её негласным правилом в последнее время. Если начнет разглядывать окрестности, обязательно какая-нибудь хрень померещится, накатит дурацкая паника, и Лада опять, как идиотка, побежит, будто за ней гонится, как минимум толпа зомби.

В первый раз это случилось три дня назад, когда она возвращалась с работы, тоже поздно вечером. Среди деревьев мелькнул чей-то тонкий бледный силуэт, раздался тихий девичий смех… Размышляя об этом позже, Лада надеялась только, что ей это все действительно примерещилось. Или, что более вероятно, кто-то просто возвращался поздно из соседней деревни. Вот, наверное, посмеялись они над перепуганной городской.

Внезапно телефон оповестил о низком заряде батареи и отказался воспроизводить музыку. Лада раздраженно убрала наушники в карман и ускорила шаг. Звуки леса теперь были слышны со всех сторон. То ветка треснет, то шишка свалится с глухим стуком, то сова ухнет вдалеке, потом вблизи. И так по кругу. Это нервировало, заставляя больную фантазию работать на всю катушку, рисуя монстров за каждой сосной.

– И зачем только старик про мавок сказал, – ворчала сквозь зубы Лада.

Когда среди голого частокола леса показался знакомый огонек, Ладу накрыло такое облегчение, что она даже на секунду расслабилась, пока не сообразила, что, уходя утром, свет дома точно не включала. Её окатила ледяная волна липкого страха.

– Твою мать…. опять? – простонала Лада жалобно.

Она хотела остановиться, но понимала, что находится в темном и жутком лесу, и, выбирая меньшее из двух зол, она предпочтет собственный дом, конечно.

Может, она сама не заметила, как включила свет? Или проводку закоротило, дом-то старый. Если эти варианты немного успокоили Ладу, то когда она увидела поднимающийся из трубы дым, не удержалась и нервно хихикнула. Печь она точно не топила с утра.

Будь сейчас день или хотя бы ранний вечер, Лада, не раздумывая, развернулась бы и двинула обратно. Но чертов лес казался непреодолимой стеной, сотканной из оживших детских ужасов. И Лада была рада, что она из него, наконец, вышла, даже несмотря на творящуюся в её доме чертовщину.

Она зашла во двор, заперла калитку, но в дом заходить не спешила, морально готовя себя к тому, что может там увидеть.

– Почему это происходит именно со мной, – ворчала она, переминаясь с ноги на ногу – за время своей прогулки она успела немного замерзнуть.

Вообще-то подобное случалось не раз с тех пор, как Лада осталась жить в деревне. До этого пару раз, когда она возвращалась позже обычного, её ждал закипающий чайник или натопленная печь, но свет еще никогда не зажигался, чтобы спасительным маяком развеять лесной мрак.

В другое время никаких неожиданностей не случалось. Раз в неделю Лада оставляла молоко и хлеб за печкой, не рискуя больше экспериментировать с местными формами жизни. Бабушка предупреждала её об этом, причем настойчиво. Но пока петух в жопу не клюнет, черта с два Лада станет предаваться суевериям.

Наконец она окончательно околела и зашла в дом, старательно глядя в пол. Если кому-нибудь нужно время, чтобы спрятаться под печку, Лада его даст. Лишь бы не дай бог не увидеть. Иначе увезут её в дурку, ей-богу увезут.

Вопреки самым страшным ожиданиям в комнате было пусто. Лада сделала вид, что не заметила появившиеся в вазочке сушки, и принялась выкладывать покупки в холодильник. Сегодня по плану у неё был просмотр фильма за баночкой пива, и она не собиралась отказываться от него. Лада устроилась на диване, оставив телевизор включенным на низкой громкости, закуталась в плед поплотнее и включила фильм на ноутбуке.

Через пару минут напряженной тишины, давившей даже, несмотря на включенный телевизор и кино, Лада не выдержала и полезла в холодильник. Молока она не купила, варить что-нибудь она бы не вытерпела, да и что-то подсказывало, что это будет лишним. На глаза попались пирожки бабы Вали, и Лада положила один из них за печку.

– На здоровье, – буркнула она, возвращаясь на диван. – Только на мозги прекрати давить…