Читать книгу План Б: влюбиться во врага - - Страница 3

Утро началось не с кофе, а с запаха корицы и женского смеха, от которого хотелось спрятаться под подушку. Я открыла глаза, надеясь, что вчерашний день мне приснился. Но нет. Я все еще была в логове врага, а потолок был слишком дизайнерским для моей московской квартиры.

Натянув джинсы и самую объемную толстовку с надписью «Не подходи, я кусаюсь», я поплелась вниз. Организм требовал кофеина, чтобы запустить режим «сарказм и оборона».

Картина, открывшаяся мне на кухне, могла бы украсить обложку журнала «Как вывести бывшего из себя». Или будущего. Или просто любого мужчину, если вы – София.

Эрик стоял у плиты. И, черт возьми, это было запрещенное оружие. На нем были серые спортивные штаны, идеально сидевшие на бедрах, и обтягивающая черная футболка, которая не оставляла простора для воображения – его бицепсы напрягались каждый раз, когда он переворачивал блинчик на сковороде. А еще на нем был фартук. Дурацкий, в клетку, который делал его нелепо домашним и от этого еще более раздражающе привлекательным.

София сидела на высоком барном стуле, болтая ногами в шелковом халатике, который открывал ровно столько, чтобы все оставалось в рамках приличия, но вызывало интерес. Она потягивала апельсиновый сок и смотрела на Эрика так, словно он был последним айфоном на распродаже.

– Доброе утро, страна! – громко объявил Эрик, не оборачиваясь. – Лебедева, судя по шарканью, ты восстала из мертвых?

– Я еще в процессе, – буркнула я, проходя к кофемашине. – Не кричи, у меня аллергия на жизнерадостность до десяти утра.

– Эрик готовит божественные блинчики, – проворковала София. – Ты обязана попробовать. Он сказал, что это секретный семейный рецепт.

– Секретный ингредиент – это цианид? – уточнила я, нажимая кнопку «двойной эспрессо». – Если да, то мне два.

Эрик обернулся, держа в руках тарелку с горой золотистых блинчиков. Он прислонился бедром к столешнице, скрестив руки на груди. Взгляд его синих глаз скользнул по моей растрепанной фигуре, задержался на надписи на толстовке, и губы растянулись в той самой ухмылке.

– Что такое, Лиана? – его голос стал ниже, с вкрадчивыми нотками. – Ты выглядишь напряженной. Неужели… ревнуешь?

Он кивнул в сторону Софии, которая тут же картинно поправила белоснежный локон. Я замерла с чашкой в руке. Ах, вот какую игру мы ведем. «Смотри, какой я альфа-самец, все меня хотят». Я сделала глоток кофе, глядя ему прямо в глаза.

– Ревную? – переспросила я с деланным удивлением. – Халверсен, у тебя мания величия прогрессирует. Я просто переживаю за Софию.

– За меня? – удивилась София.

– Конечно, – я мило улыбнулась ей. – Просто будь осторожнее, милая. Сейчас он выглядит как герой-любовник, но ты бы слышала, как он храпит. Это похоже на трактор, который пытаются завестись в минус сорок. Стены дрожат. Так что, если планируешь ночевать рядом, запасайся берушами. Промышленными.

Улыбка сползла с лица Софии. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на Эрика. Эрик поперхнулся воздухом. Его уши предательски покраснели.

– Я не храплю! – возмутился он. – Это наглая ложь!

– Расскажи это той белке, которая упала с дерева от ужаса, когда мы ночевали в палатках в седьмом классе, – парировала я, откусывая блинчик. Черт, он был вкусным. Просто таял во рту. Но я, конечно, ни за что бы в этом не призналась. – М-м-м, суховато. Соды переложил.

Я подмигнула ему и, забрав тарелку, гордо удалилась в сторону столовой, оставляя его оправдываться перед Софией насчет децибелов своего сна. Один-ноль в пользу Лебедевой.

Днем мы отправились в центр Осло. Рождественская ярмарка «Jul i Vinterland» на улице Карла Юхана была похожа на ожившую сказку. Деревянные домики, украшенные еловыми ветками, миллионы гирлянд, запах глега и жареного миндаля. Даже холод здесь казался каким-то праздничным.

Лена и Артем умчались кататься на колесе обозрения. София увлеклась выбором идеального ракурса для селфи на фоне катка, а я осталась стоять у ограждения, наблюдая, как дети в смешных шлемах учатся стоять на коньках. Мороз щипал щеки, и я спрятала нос в шарф, пытаясь сохранить тепло.

– Держи.

Рядом возник Эрик. В своем темно-синем пальто он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала GQ, раздел «Зима в Скандинавии». В руках он держал два картонных стаканчика.

– Что это? – подозрительно спросила я. – Если там мышьяк, то я уже позавтракала.

– Это какао, параноик, – он протянул мне стаканчик. – С двойной порцией маршмеллоу.

Я замерла, принимая горячий напиток. Двойная порция маршмеллоу. Я любила такое в детстве. Когда мы бегали на каток в Парке Горького, я всегда ныла, чтобы мне насыпали побольше этих белых зефирок, пока они не начинали вываливаться из кружки. Эрик тогда смеялся и называл меня «сахарной наркоманкой».

– Ты… помнишь? – вопрос вырвался сам собой. Голос прозвучал тише, чем я планировала.

Эрик пожал плечами, делая глоток из своего стакана. Он смотрел куда-то вдаль, на огни катка.

– У меня хорошая память на бесполезные факты, Лебедева. Я помню, что ты любишь какао с зефирками, что ты боишься клоунов и что у тебя дергается левый глаз, когда ты врешь.

Я почувствовала, как внутри разливается предательское тепло. И это было не от какао. Он помнил. Спустя столько лет, спустя все наши ссоры и молчание, он помнил такую мелочь. Я посмотрела на него снизу вверх. Снежинки оседали на его ресницах, на воротнике пальто. В этот момент он казался не вредным Халверсеном, а тем самым мальчиком, который когда-то отдал мне свои варежки, потому что я потеряла свои.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Он повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то мягкое.

– Не привыкай, – усмехнулся он, разрушая магию момента. – Я просто не хотел, чтобы ты превратилась в ледяную скульптуру и испортила нам ландшафт. Туристам это не понравится.

– Ах ты ж… – я толкнула его плечом, расплескав немного какао. – А я-то думала, у тебя появилось сердце. Ошибочка вышла.

– Сердце – это лишний орган, Лебедева. Мешает думать, – он подмигнул и, ловко увернувшись от моего следующего тычка, отскочил в сторону. – Догоняй, черепаха!

– Эрик! Лиана! – к нам подбежала запыхавшаяся, но счастливая Лена. Щеки у нее горели, шапка съехала набок. Артем плелся следом, неся огромный леденец. – Мы тут подумали! Хватит мерзнуть и пить безалкогольное. Сегодня вечером мы идем в клуб!

– В клуб? – переспросила я.

– Да! «The Villa»! Говорят, там лучшая музыка в городе, – Лена схватила меня за руку. – И никаких возражений, Ли. Ты взяла то зеленое платье, я видела! Пришло время показать Норвегии, какие мы красивые.

Я посмотрела на Эрика. Он стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на меня с вызовом.

– Ну что, Лебедева? – спросил он. – Слабо или тряхнешь стариной? Только осторожнее, не сломай бедро на танцполе.

– Мечтай, Халверсен, – я хищно улыбнулась. – Я буду танцевать на твоих похоронах. И, пожалуй, начну репетицию сегодня вечером.