Читать книгу Развод с криминальным авторитетом - - Страница 4

Я слышу звук двигателя еще до того, как его машина заезжает на территорию дома, и он паркуется в гараж. Марат возвращается из командировки с большой задержкой – в воскресенье вечером, а мне бы хотелось, чтобы никогда.

Чтобы он никогда не приезжал, потому что видеть его, зная всю правду – до боли больно. Именно так.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Я готовилась к его приезду пять дней, но такое ощущение, что я ни капельки не собрана. Ни физически, ни морально. Увидеть своего мужа в новом облике – это чертовски неприятно. Ощущение, что меня обманывали столько лет, пробирается в душу и выжигает все изнутри.

К тому же, он задержался.

В последнее время он часто задерживался в командировках, но теперь причина была ясна.

Фары мелькают в ночи, и через минуту я слышу, как щелкает замок входной двери.

Марат дома.

Я проверяю свое отражение в зеркале. Спокойное лицо. Холодный взгляд. Идеально собранные волосы.

Я сильная, и я, наверное, выдержу.

А если не выдержу, то хотя бы попробую не умереть. Ни снаружи, ни внутри.

Я выхожу в коридор, чтобы встретить мужа. В последний раз, когда мы пытались сохранить наш брак, одним из условий было всегда встречать друг друга с работы, и я свою часть уговора выполняю. Хотя бы в качестве дани уважения нашему большому прошлому.

– Привет.

Марат стоит в проходе – высокий, сильный, уверенный, как всегда. Рубашка слегка расстегнута, на запястье дорогие часы. Сумка в одной руке, телефон в другой.

Мужчина, который живет двойной жизнью, ничем не выделяется среди других. На рубашке никаких следов от помады, а на теле нет запаха от объятий другой девушки. Он идеальный. Идеальный обманщик и лгун.

Не могу поверить, что в сорок лет ему стало мало меня. Меня и нашей семьи.

– Ты не спишь? – его голос низкий, усталый.

Я пожимаю плечами.

– Тебя ждала.

Он изучает меня.

Раньше он бы бросил сумку в коридоре, подошел бы, горячо поцеловал. А сейчас…

Сейчас между нами воздух, натянутый, как струна.

– Как прошла поездка? – спрашиваю я, будто ничего не произошло.

Марат хмурится, устало потирает лицо.

– Как обычно.

– Что-то новое?

Он медлит.

– Нет, ничего. А у тебя?

Ложь.

В голове вспыхивает тот самый кадр: он держит на руках маленького мальчика, а тот называет его папой.

– У меня все прошло как обычно: работа в студии, дом, – произношу будничным голосом, не считая важным вписывать в свой распорядок встречу с нашим общим другом Вадимом.

– Совсем ничего нового? Ни с кем не встречалась?

– Нет. Говорю же – все как обычно.

Марат кивает, и под его пристальным взглядом я направляюсь на кухню.

– Хочешь есть? Я приготовила ужин.

Он медлит, затем ставит сумку у стены и подходит ближе.

– Да, буду. Я соскучился по твоей кухне. Что у нас сегодня?

– Запеченная утка с картофельным гарниром и салат.

Марат хмыкает, но ничего не говорит. Мы двигаемся по кухне молча, будто это обычный вечер.

– Помой руки и садись за стол.

Он кивает и направляется к раковине. Я подхожу следом, набираю в ладони горячую воду, но если бы раньше она меня обожгла, то сейчас…

Сейчас я не чувствую ничего.

Наверное, именно так можно описать наш брак. После одной боли – новая уже не обжигает.

Марат молча подставляет руки под струю. Мы стоим рядом, и я чувствую его обжигающий взгляд на своей щеке. Его грудь и бедра слегка вдавливают меня в столешницу, но сейчас это заигрывание не вызывает во мне ничего, кроме отвращения.

– Эй, вода горячая, Даш, – шепчет он на ухо.

– Да, наверное…

– Не обожглась?

Только разве что о тебя…

– Нет. Пусти меня.

Сделав короткий выдох, Марат отступает назад и опускает ладони на талию.

Мы садимся за стол. Марат берет вилку, пробует мясо, откидывается на спинку стула. Разговор выходит коротким и в основном о детях – об Алине и Эмире. Они совершеннолетние и не живут с нами – Алина вышла замуж в восемнадцать, как и я, а Эмир предпочел жить отдельно. С уходом детей из семьи мы тоже справились нелегко, мы рано стали родителями и так же рано остались вдвоем. Это… тяжело.

Сухим разговор получается лишь из-за меня – я осознанно не иду на контакт. Боюсь, что если начну говорить слишком много, то просто заплачу и брошу в него сотни обвинений – начиная от трагедии, заканчивая его новоиспеченным сыном и любовницей.

– Даш…

Я резко поднимаюсь с места, стараясь на смотреть Марату в глаза.

Меня слегка потряхивает, а эмоции вот-вот вырвутся наружу, но допустить этого нельзя. Никак нельзя.

– Я пойду к себе. Сегодня в студии у меня было несколько привередливых клиенток. Я устала.

– Сегодня воскресенье. Ты снова работала?

– Не могла отказать судье – ей нужен был образ на светскую встречу. К тому же, я не против работать сверхурочно, работа… отвлекает, – поясняю сухо.

– Мы вроде бы договаривались работать меньше.

– На тебя это правило не распространяется, так?

Я чувствую, как мои шипы вонзаются в его тело. Ему больно, но только мне-то все равно больнее. Это у него есть третий ребенок в то время, как у меня их всего два.

– Даш, ты хотела поговорить.

Я выгибаю бровь.

– Ты звонила мне, когда я был в командировке, – напоминает мне. – А сейчас снова бежишь?

При упоминании бегства и изматывающих разговоров я снова превращаюсь в колючую розу, поэтому в своих ответах я подключаю максимальное равнодушие:

– Я лишь хотела тебя услышать. Разговаривать не хотела. Доброй ночи.

В глазах Марата написано многое – от бурлящей ярости до кипящей злости, но произносит он совершенно другое:

– Даш, извини.

– За что?

– За то, что задержался в командировке. Ты ведь поэтому на меня злишься? Мы не всегда в этой жизни делаем то, что хотим. Иногда жизнь решает за нас.

Я стискиваю вилку в пальцах и молча киваю. Марат поднимается следом и ставит посуду в раковину.

– Все в норме, я совершенно на тебя не злюсь. Кстати, ты помнишь, что мы скоро идем в театр? Надеюсь, что ты не забыл, что периодически нам нужно выбираться в свет, чтобы не ходили дурные слухи?

– Даш, мне все равно на слухи. У меня есть проблемы, и я пытаюсь… их решить. Я лишь хочу получить от тебя долбаную поддержку…

– Ты получал ее все годы, и вот, во что это вылилось!

Склонившись над столом, Марат сжимает столешницу ладонями до побеления костяшек и, кажется, совсем меня не слышит. Словно он в своих мыслях или хочет сказать мне нечто важное, но…

Не говорит.

Так и стоит молча, пока я быстро загружаю посуду в посудомойку и выбираю программу, после чего выхожу из кухни, до последнего чувствуя на себе прожигающий взгляд мужа.

Я закрываю дверь своей спальни и медленно, почти без сил стягиваю с себя платье, по пути направляюсь в душ. Под горячими каплями воды мне ожидаемо не становится лучше, хотя одно преимущество все же есть – можно плакать и не вытирать слезы – их смывает вода.

В последнее время мы спим раздельно, а близость осталась лишь в качестве потребности, не более того, и в свете последних событий это было нашим лучшим решением. Я абстрагировалась, и скандалы в доме закончились. Осталось лишь сухое, равнодушное общение. Без огня, пожаров, слез и чертовых скандалов.

Закончив принимать душ, я быстро переодеваюсь в шелковую ночную рубашку и приглаживаю влажные волосы.

Темнота спальни обволакивает меня, и на секунду кажется, что в ней можно спрятаться, но едва я прикрываю глаза, как телефон на прикроватной тумбе коротко вибрирует.

Я машинально тянусь к нему, щелкаю по экрану.

Вадим Островский.

Сообщение короткое, но какое-то… какое-то теплое.

«Не спишь?»

Я замираю.

Сердце отбивает глухой ритм.

Я не знаю, что ему ответить.

Не знаю, зачем Вадим пишет мне в столь позднее время и не знаю, зачем я ему отвечаю, но пальцы сами набирают ответ, вовлекаясь в опасную ночную переписку, которую Марат может вычислить на раз и два.