Читать книгу Аромат - - Страница 7

Элиас поднялся на три этажа, отделявшие его от снимаемой им квартиры. С велосипедом на плече и покупками, оттягивающими руки, он опасливо нащупывал каждую следующую ступеньку. Угроза исходила от пакета с хозтоварами. Предательски хилая упаковка грозила лопнуть при каждом резком покачивании. Элиас внутренне умолял ее потерпеть. Содержимое пакета было совершенно необходимо, чтобы прибраться в комнате. На последней лестничной площадке он со вздохом опустил все на пол. Ежедневный бытовой подвиг.

Этим дуплексом в сто квадратных метров в самом центре квартала Болле он был обязан своему соседу по квартире, на пару с которым ее и снимал. В свое время Адаму хватило благоразумия родиться в богатой семье. Затем их с Элиасом свел сайт объявлений. Изначально, однако, ничто не предвещало возникновения дружбы. Если Адама тянуло в толпу, как мэра в разгар избирательной кампании, то Элиас с трудом выносил присутствие людей; если Элиас придерживался здорового образа жизни, то Адам, казалось, искал сокровища тамплиеров на дне каждого стакана с выпивкой.

Этот вечер пятницы в полной мере отражал их различия. Едва зайдя, Элиас окунулся в гул дружеской вечеринки. В гостиной беседовала дюжина каких-то субъектов. Сосед протолкался поближе к нему. Пропитанная потом рубашка, скорее прозрачная, чем белая, облегала все его пухлые прелести.

– Эй, а я думал, ты явишься позже. Все норм?

И он чуть не упал на Элиаса.

– Да-да, – придушенным голосом отозвался тот.

– А, так не все норм? Это из-за вечеринки? Прости, братан.

Алкоголь не умалял проницательности Адама. Вместо ответа Элиас извлек из кармана жетон и стал крутить в пальцах. Неожиданность, помноженная на социальную тревожность, выбила молодого человека из колеи. Поздороваться, заговорить, оживиться – действия вроде бы несложные, но без предварительной подготовки они представлялись ему трудновыполнимыми.

Элиас прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Десятки запахов, все до единого присущие дружеской пирушке, хлынули ему в нос. Пролитое на пол пиво, холодные косяки на дне стаканов, теплый табак, туманными завитками вырывающийся из легких. Он различил также одеколон Адама и росчерк геля на его светлых волосах. Почувствовал женский парфюм с розовыми нотками, который просачивался между людьми, прочерчивая следы в воздухе гостиной. Впрочем, его аромат был таким тонким, что Элиас не смог определить источник. Он успокоился, затерявшись среди ароматов. Нечто вроде обонятельной медитации – его собственный уникальный способ бороться с приступами тревожности.

– Не волнуйся, мы сейчас двинем куда-нибудь еще.

– Да не надо, без проблем, оставайтесь.

Сосед был предупредителен. Эта черта характера объясняла, почему, несмотря на всю их несхожесть, Элиас питал к нему дружеские чувства.

– Что-то слабо верится. Ты только делаешь вид, что улыбаешься.

– Не беспокойся, все уже и правда в порядке.

Обрадовавшись, Адам возложил влажную ладонь на затылок соседа и потащил его знакомиться со своим мирком. Пока Элиас расписывал свою профессиональную карьеру, ему поднесли стаканчик с Get 27[9]. Любому, кто не принадлежал к «Фрагранции», он привычно рассказывал, что работает ассистентом арома-терапевта. Он даже выучил полезные свойства основных масел для тела, чтобы его ложь звучала убедительней.

– Вот объясни-ка нам, от чего лечит эта мята! – покачивая своим стаканом, обратился к Элиасу какой-то тип, чье имя он не запомнил.

Все от души рассмеялись, а Элиас поглубже забился в кресло. Он вернул себе контроль над ситуацией, постепенно поборов турбулентность и уподобившись пловцу, благополучно выбравшемуся из водоворота. Но он знал, что стоит ему дать слабину, как течение унесет его в море. Поэтому он не выбивался из своего ритма. Весь секрет заключался в осторожности. Время от времени он вступал в разговор: проявил интерес к чьей-то забавной истории, высказал свое мнение и даже задал пару вопросов. Однако эти усилия утомили его, и вскоре он почувствовал, как волны снова увлекают его вдаль. Надо было менять стратегию, и он решил выбрать менее затруднительную роль – роль слушателя. Эта позиция позволяла обходиться без борьбы. Изображать ни во что не вмешивающегося статиста – лучший способ оставаться на сцене. Но тут важна бдительность: слушанье, то есть настоящее слушанье, все же подразумевает активное участие. К счастью, согласно общему мнению, в этой области Элиас был великий мастер. Он реагировал на все, что говорилось, – мимикой, вставленным словом, жестами. И не кривя душой. Его искренность трогала, обезоруживая окружающих. Это качество вызывало симпатию и даже заставляло забыть о его странностях. Иногда какой-нибудь особо рьяный визави в ответ интересовался им самим. Случай редкий, но не невероятный. И хотя в такие моменты Элиас впадал в смятение и внутренне напрягался до ломоты в мускулах, он этого совершенно не показывал. Никогда. Позволить тревоге вернуться означало бы признать, что он тонет. И Элиас деликатно вновь переводил разговор на собеседника, возвращаясь таким образом в спокойные воды.

Вечеринка была в разгаре. Все громко разговаривали, подшучивали друг над другом и хохотали. Элиас слушал, как девица рядом поносит своего парня. Она нашла в лице нового собеседника великолепный мусоросборник и не собиралась быстро выпускать его из рук. Ее носило от отношений мужика с его матерью до рыка, который он испускал, когда кончал, – да, Элиас проник во все подробности их интимной жизни. Уж эта-то гостья ничего не выведает о нем самом. Не получит ни малейшей информации. А ведь она могла бы, к примеру, узнать, что ее собеседник благодаря ежедневным сеансам медитации развил у себя великолепный нюх. Если большинство людей достигали предельной концентрации, фокусируясь на звуках, ощущениях или дыхании, то он использовал собственное обоняние. Постоянные упражнения радикально усовершенствовали его талант. Будь у него желание проиллюстрировать свои способности, он мог бы сообщить ей, что от нее исходит очень легкий миндальный запах увлажняющего крема, специально предназначенного для шершавых рук. Но девица была тут не для того, чтобы интересоваться жизнью Элиаса. Ей, по всей видимости, хватало собственной – с любовными проблемами и сухой кожей. Ну и ладно.