Читать книгу POLARIS - - Страница 2

Кофейня гудела, как улей, не обращая внимания на то, что пару часов назад по району орали инфросирены. На экране у баристы всё ещё висела жёлтая плашка «Локальная тревога: режим наблюдения», но никто уже не смотрел.

Габи сидела у окна, обнимая ладонями высокий стакан латте, и методично ковыряла ложкой пену. Напротив – Марта, невысокая девушка в мягкой бежевой худи, с распущенными волосами цвета тёмного мёда, разыгрывала мини‑спектакль руками.

– Подожди, – Марта подняла палец. – Повтори. Он влез к тебе в квартиру… с балкона. В форме. Без разрешения. И ты не дала ему по башке хотя бы табуреткой?

– У меня не табуретка была, а очень эстетичная напольная лампа в стиле «лофт», – мрачно уточнила Габи. – И вообще я собиралась дать. Но…

– Но он включил «голос разумной жертвы системы», – перебила Марта. – И ты, конечно, поверила. Габи, сколько раз я тебе говорила: не разговаривай с незнакомыми мужиками в форме. Даже если у них такое лицо, что сначала плывёт мораль, потом коленки.

– Спасибо за заботу, мама номер два, – буркнула Габи. – Я не то чтобы поверила, я сделала минимум логики. У меня выбор был между «получить на голову обыск» и «сделать вид, что всё нормально».

Марта облокотилась на спинку стула и скрестила руки:

– Окей, логика. Дальше ты его, значит, спрятала…

– А дальше он испарился, – отрезала Габи. – Как глюк в сети.

– И оставил тебе служебный пластину-жетон-модуль, – напомнила Марта. – Тот самый, по которому ты его гуглила до жёлтых кругов под глазами.

Габи вздохнула и откинулась назад, глядя в потолок:

– Да. И да, я нашла. Промо‑статьи, пафос, слюни. Полный набор. Он – «Белый демон». Единственный биогенетический юнит. Оружие на ножках.

Марта подалась вперёд, глаза заблестели:

– Подожди. Так это тот самый, который на войне в одиночку…

– Да, – перебила Габи. – «В одиночку положил большую часть врагов», «гордость оборонки». Приятно познакомиться, да. И теперь этот товарищ, – она ткнула ложкой в воздух, – бегает по нашему району от своих же.

Марта прищурилась, кивнула сама себе и коснулась пальцем виска, выуживая из памяти формулировку.

– Про него ещё шептались, что у него… э‑э… очень впечатляющая душевная организация, – сказала она и перевела палец к губам, чуть поджав их.

Габи фыркнула в кружку, едва не расплескав напиток.

– Господи, Марта.

– Что «Господи»? – искренне возмутилась та. – Люди интересуются важными аспектами проекта. Научный интерес, между прочим.

– У тебя эта «наука» всё больше про анатомию, – тихо заметила Габи. – Судя по комментариям к твоим романам.

– Не надо путать, – Марта взяла меню, аккуратно свернула его в трубочку и легонько ткнула им в сторону подруги. – В романах у меня всё честно помечено как вымысел. А это вообще‑то государственная программа. Если они там что‑то конструировали, мне как налогоплательщику интересно, на что ушли мои отчисления.

Габи закатила глаза и отстранила от себя свернутое меню одним пальцем, как надоевшую мушку.

– Ты понимаешь, какой это маркетинговый провал? – Марта развернула меню обратно и принялась постукивать ногтем по колонке с десертами. – Они вырастили живую легенду, а в открытый доступ дают только унылые пресс‑релизы и парочку стерильных видео. Ни тебе биографии, ни нормально интервью, ни одной неприличной сцены в душе.

Она сделала паузу, прицельно посмотрела на Габи.

– И вот этот недораскрытый персонаж вчера стоял у тебя в квартире.

Габи передёрнула плечами.

– Не вчера. Сегодня. Несколько часов назад.

– Тем более, – блаженно выдохнула Марта. – Ты понимаешь, что любая моя героиня на твоём месте уже бы ознакомилась с его «душевной организацией»?

– Я, к твоему разочарованию, не персонаж из взрослой сказки.

Марта задумчиво постучала ногтем по кружке.

– Это мы ещё посмотрим, – протянула она. – Ты уже спрятала беглого биогенетического демона у себя в спальне. Ещё пара шагов – и можно смело ставить восемнадцать плюс на обложку вашей истории.

Габи хрипло хмыкнула, но быстро снова посерьёзнела:

– Меня одно мучает. Зачем? У него там была… ну, как бы ни было, тепличка с золотой решёткой. Приказы, миссии, статус игрушки босса. Кормят, поят, хвалят в новостях. И тут он срывается и валит. Если он действительно то, что пишут… такие не «просто так» ломают систему, которая их кормит.

Марта понизила голос до заговорщического и подалась вперёд через стол:

– Может, у него проснулась совесть. Или… гормоны.

– Ты нормальная? – Габи уставилась на неё, приподняв бровь. – При чём тут гормоны?

– Ну а что? – Марта развела руками, чуть не снеся сольницу. – Вдруг у него в генах затесался фрагмент «я хочу жить как человек, а не как пуля». Или хотя бы «я хочу девушку, а не личного инструктора по стрельбе».

– Марта, – простонала Габи, – Он – оружие, созданное, чтобы убивать быстро и эффективно.

Марта кивнула.

– Окей, вариант: он понял, что им не дорожат. Или что планируют сделать с ним что‑то мерзкое. Типа разобрать на образцы или отдать «в аренду» самым щедрым психам. Вот он и дёрнул.

Габи коротко хмыкнула, уголки губ дёрнулись в что‑то похожее на улыбку.

– Или, – Марта наигранно сдвинула брови и сложила руки в замок у груди, изображая умиление, – у него слетели настройки и он решил: «а не сходить ли мне к первой попавшейся, чтобы затянуть её в заговор века».

Пальцы Габи нервно провели по ободку стакана.

– Если бы это было так, – она скривилась, – он бы, как минимум, не испарился, едва я СБ от двери отшила.

В этот момент дверь кофейни звякнула, впуская порцию холодного воздуха и ещё пару клиентов. Сквозняк чуть шевельнул салфетки на их столике. Габи машинально скользнула взглядом к входу – и пальцы на стакане сжались.

Он.

В тёмной неприметной куртке на молнии, капюшон натянут и закрывает половину лба. Джинсы, кроссовки – такой, каких в городе сотни. Волосы ещё чуть влажные, светлыми прядями выбиваются из‑под капюшона. Тонкий шрам у линии волос и уже знакомые голубые глаза из‑под тени капюшона быстро скользят по залу: выходы, камеры, люди у стойки.

Кристиан заметил её почти сразу: взгляд зацепился, задержался. На его лице ничего не дрогнуло. Ни удивления, ни «ой, неловко». Только короткое едва заметное приподнятие брови – «ну здравствуй». Он вынул кошелёк, как ни в чём не бывало, остановился у стойки.

Габи почувствовала, как сердце делает тройной прыжок.

– У тебя такое лицо, как будто сюда зашёл твой бывший, твой преподаватель и инспектор налоговой одновременно.

– Марта, только попробуй сейчас повернуть голову, – сквозь зубы шепнула Габи, демонстративно уткнувшись глазами в меню.

Она упрямо водила взглядом по строчкам, которых и так знала наизусть, лишь бы не смотреть в сторону стойки.

– Можно, я всё‑таки… – Марта не выдержала и краем глаза оглянулась. И зависла. – Ох.

– Что – «ох»? – ядовито спросила Габи, отрывая взгляд от меню. Брови у неё поползли вверх, а губы сжались в тонкую линию, но голос всё равно предательски дрогнул.

Тем временем у стойки бариста поставил на блюдце маленькую чашку. – Ваш американо, сэр.Кристиан даже не взглянул: машинально взял чашку, положил на стойку купюру, дождался сдачи – всё тем же отрешённым жестом, словно делал это во сне, – и только потом, неторопливо, повернулся корпусом к залу.

Он сделал шаг в сторону столика. Второй.

Расстояние между ними стало стремительно сокращаться, как в замедленной съёмке.

Габи почувствовала, как пальцы вцепляются в меню уже не просто крепко – до побелевших костяшек. Бумага жалобно зашуршала и чуть согнулась в её руках.

– Нет, нет, только не… – выдохнула она, не сразу понимая, сказала вслух или только подумала.

– Привет, – спокойно сказал Кристиан, остановившись у их столика так, будто это было его планом с самого начала. – Рад видеть тебя в более мирной обстановке.

Марта чуть не поперхнулась воздухом, а Габи уставилась на него поверх края меню так, как будто мир решил пошутить.

Он плавно перевёл взгляд на Марту, вежливо кивнул:

– Можно? – указал на свободный стул у их столика.

– Нет, – автоматически сказала Габи.

– Да, – одновременно выпалила Марта и прижала Габи за руку под столом. – Конечно. Садитесь. В смысле – садись.

Кристиан усмехнулся краешком губ и всё‑таки сел, аккуратно поставив чашку. Стул под ним скрипнул.

– Ты выглядишь менее испуганной, чем при нашей первой встрече – спокойно заметил он.

– Это кофе, – огрызнулась Габи, наконец шлёпнув меню на стол, как картинку с закрытой вкладкой. – И дневной свет. Они творят чудеса.

Она сделала показательно спокойный глоток из стаканчика.

Марта врезалась в диалог, энергично придвинув стул ещё ближе к Габи. Она протянула руку через стол:

– Привет. Марта Мерсер. Лучшая подруга Габриэль и будущий свидетель, если что.

Кристиан пожал руку, без промедления. Сжатие было коротким, выверенным – как у человека, который привык рассчитывать усилие, чтобы не сломать.

– Кристиан, – произнёс он с лёгкой иронией.

– О, так это тот самый, который к тебе… – Марта резко оборвала фразу, когда Габи пнула её под столом. Столешница чуть дрогнула, кофе в их стаканах качнулось.

– В смысле, ты сосед, да? – поспешно исправилась она, на полтона выше обычного. – Просто очень… инициативный.

Кристиан чуть качнул головой, принимая игру:

– Ладно, пусть будет «инициативный сосед», – сказал он с усмешкой. – Хотя мне всё‑таки ближе вариант «Кристиан».

– Я теперь понимаю, почему ты не ударила его лампой, – честно призналась Марта, уже откровенно разглядывая парня. – Этому лицу можно что угодно уступить. Даже очередь за булочкой.

Она сидела облокотившись локтями о стол и подперев подбородок кулаками, как школьница на последней парте.

Габи вспыхнула, как от пощёчины.

– Забавно, что вчера ты как‑то «забыл» представиться ещё и как «Белый демон».

На долю секунды в глазах Кристиана мелькнуло что‑то похожее на уважение – за прямоту. И сразу после этого он чуть повёл подбородком в сторону стойки, затем к окну – еле заметным жестом. Габи поймала его взгляд и поняла: он молча напоминал, что они не одни, что каждое слово сейчас звучит вслух, в общем пространстве.

Она машинально скользнула глазами по залу: бариста, пара студентов у стены, мужчина с ноутбуком, официантка, проходящая мимо с подносом. Никто, вроде бы, не смотрел прямо на них – и всё равно воздух стал плотнее.

Кристиан вновь вернул взгляд к ней:

– Я ничего не «забывал», – спокойно ответил он. – Я дозировал. Утром для тебя был один приоритет: не впустить в квартиру Службу Безопасности. Сейчас – да, уже можно поговорить о том, кто я и почему бегу.

– Ты слышишь? – Марта ткнула Габи локтем в бок, заставив ту чуть качнуться. – Он реально разговаривает, как руководство по психологическим операциям.

Кристиан сцепил пальцы на столе, будто давая себе полсекунды, чтобы не закатить глаза.

– Заметь, ты жива и не арестована. Значит, дозировка была верной.

– Удивительно, – сухо отозвалась Габи и вскинула бровь. – Ты прямо такой предсказуемый гений зла, да?

В её взгляде мелькнуло раздражённое любопытство.

– Не зла, – поправил Кристиан. – Системы.

На последних словах он кивнул в сторону её сумки, как будто через ткань видел лежащую там пластину.

– Человек с твоим темпераментом не выбрасывает такие вещи. Он лезет в сеть, проверяет базы, ищет, кому принадлежит код.

Плечи Габи машинально напряглись; один палец дёрнулся, будто ей хотелось подтянуть сумку ближе ногой.

Марта шепнула:

– Он только что назвал тебя любопытной. Это почти комплимент.

– Мне хватило трёх секунд, чтобы понять: она не из тех, кто первым делом звонит «куда надо». – продолжил Кристиан, глядя уже на Габи, – Ты стояла с железкой в руках, но в глазах у тебя была не «паника», а «оценка». Таких людей я предпочитаю иметь в союзниках, а не в врагах.

Габи машинально коснулась ложкой края стакана:

– Ты так же оцениваешь мишени?

– Мишени я оцениваю быстрее, – честно ответил он. – У них обычно меньше времени на принятие решений.

Марта тихо присвистнула, глядя то на Габи, то на Кристиана, как на затянувшуюся партию, в правилах которой она не до конца уверена.

– Слушайте, вы сейчас так мило обсуждаете убийства, что на вашем фоне мои токсичные бывшие кажутся почти милыми, и я даже начинаю по ним скучать.

Она крутанула стакан в пальцах, потом резко остановила его и кинула лукавый взгляд в сторону Кристиана:

– А почему ты выбрал именно её окно, а не, не знаю, бухгалтерию на третьем?

Кристиан слегка повёл плечом.

– Потому что её балкон был открыт.

– Романтично, – хмыкнула Марта, облокачиваясь локтем о стол. – Открытый балкон – закрытые протоколы.

Габи резко выдохнула, словно что‑то от себя оттолкнула, и скрестила руки на груди, прижимая локти к бокам.

– Ладно, стоп. Отмотаем назад. Как ты меня нашёл здесь?

Кристиан чуть изогнул губы в намёк на улыбку, поставил стакан обратно на блюдце, аккуратно:

– Не льсти себе, – мягко сказал он. – Город маленький. Район ещё меньше. Кофе здесь терпимый.

– Случайность? – прищурилась Габи.

– Совпадение, – поправил он. – А я умею ими пользоваться.

Кристиан сделал ещё один глоток, отвёл взгляд к окну, как будто тема себя исчерпала, и на секунду уткнулся взглядом в отражение в стекле, проверяя, кто за их спинами.

Габи вздохнула:

– Ла-адно. Ты «случайно нашёл» меня. Зачем? Просто, помнится, ты говорил, что если я тебя не сдам, то ты уйдёшь и не будешь моей проблемой.

– Я ушёл, – он слегка развёл руками. – То, что мир решил снова столкнуть нас лбами, – не по мою часть. И к тому же я обдумал. Ты – единственный человек в этом секторе, который: а) видел меня, когда я был официально «под тревогой», б) не сдал, в) знает, кто я, г) пока ещё сидит на свободе и с интернетом.

Кристиан чуть наклонил голову.

– Это делает тебя… очень интересным источником.

– Источником чего? – насторожилась Габи.

– Реакции, – просто сказал он. – Я привык работать с врагами и приказами. Сейчас у меня нет ни того, ни другого. Мне нужно понять, как на меня смотрит обычный город. Не пресс‑служба, не военные, а люди. Ты – мой маленький опрос общественного мнения.

– Я тебе не анкета, – возмутилась она.

– Зато честная, – парировал Кристиан. – Ты уже задавала самой себе главный вопрос: «зачем он бежит». И если ты его задала – значит, задаёт и половина тех, кто сейчас смотрит новости. Только у них нет меня за столиком.

Марта наклонилась:

– Подожди. Так ты реально хочешь объясниться с… обществом? Ты сейчас серьёзно устраиваешь маневр PR‑катастрофы?

Кристиан чуть улыбнулся:

– Назовём это корректировкой легенды. И да, – он посмотрел прямо на Габи, – начать я решил с тебя.

Марта прыснула:

– Он только что предложил тебе фриланс как личному ассистенту беглого биооружия.

Габи провела рукой по лицу:

– Ты понимаешь, насколько это всё… – она поискала слово, – ненормально?

– Всё, что со мной делали, было ненормально, – без улыбки сказал Кристиан. – На этом фоне кофе с двумя девушками – почти терапия.

Он откинулся на спинку стула и снова стал внешне расслабленным.

– Ты всё равно не сможешь оставить всё это просто как «странный день», – добавил Кристиан уже мягче. – Хочешь – делай вид, что меня нет. Хочешь – рисуй меня чудовищем. Хочешь – попробуй разобраться.

У Габи неприятно ёкнуло внутри: портрет на холсте вдруг всплыл в памяти слишком ясно – особенно пустые глазницы.

Марта шумно сделала глоток капучино:

– Я за, кстати. Если что, у меня всегда была мечта иметь в компании хотя бы одного незаконного генно‑модифицированного беглеца. Для баланса.

Кристиан смотрел спокойно, без нажима. Но ощущение было такое, будто он уже заложил в своей голове ветки «если скажет да», «если скажет нет», «если убежит».

– Хорошо. Один разговор. Без гарантий. Ты мне должен очень много объяснить, – заключила Габи.

Уголок его губ чуть поднялся. В этот момент в углу завизжал чей‑то коммуникатор: новостной канал.

«…по неподтверждённым данным, особо опасный биогенетический объект программы POLARIS был замечен в одном из гражданских секторов. Гражданам рекомендуется сохранять спокойствие и немедленно сообщать о любых подозрительных лицах…»

Габи уже тянулась убавить звук, но замерла: Кристиан смотрел не на экран, а на них. Он чуть повернул чашку в пальцах, как будто что‑то прикидывая, и спокойно сказал:

– Раз уж обо мне знают все, – кивком обозначив невидимый вокруг информационный шум, – будет честно, если я буду знать чуть больше о своих…

Он сделал лёгкую паузу, как будто подбирая слово, и всё‑таки выбрал:

– Скажем так: о своих потенциальных друзьях.

Габи фыркнула:

– Ты очень быстро переходишь от «я вломился к тебе на балкон» к «мы друзья».

– Я очень быстро учусь, – невозмутимо парировал Кристиан. – И поверь, после жизни среди людей, которые о тебе знают буквально всё – от генома до частоты пульса во сне, – сидеть за столом с двумя людьми, у которых я не знаю даже профессий, – странно. Несправедливо, даже, – он чуть улыбнулся. – Для меня.

Марта приложила руку к сердцу:

– О, у биооружия обострённое чувство справедливости. Мне нравится.

Габи глубоко вздохнула:

– Окей. Я – Габриэль. Для всех – Габи. Официально – журналистка в одном «очень популярном» журнале. Пишу тексты про «новые тренды, технологии и людей будущего», – она изобразила кавычки в воздухе. – Это, – она кивнула на подругу, – Как ты уже знаешь – Марта. Писательница. Специализируется на…

– На высокохудожественной литературе для взрослых, – с гордостью вставила Марта. – Любовные романы +18, если по маркировке.

Глаза Кристиана чуть заметно расширились – не от шока, скорее от того, что это выбилось из его привычных категорий. Он почти незаметно приподнял бровь и снова, уже внимательнее, оглядел Марту: такая милая на вид девчонка – чистое лицо, спокойный взгляд, ничего вызывающего в одежде. Типичная «хорошая студентка», из тех, кому доверяют ключи от кабинета и ставят в пример. И она, если верить словам, зарабатывает на жизнь тем, что профессионально описывает горизонтальные страсти и прочие вещи, которые с её внешностью почему-то совсем не стыковались в его голове.

– Журналистка и автор эротических романов, – медленно проговорил он. – Несколько нестандартный набор для рабочей группы.

– Ага, – кивнула Марта. – Мы тебе и легенду напишем, и интервью возьмём, и, если что, сцену в душе опишем так, что половина города будет за тебя голосовать.

– Марта! – задохнулась Габи.

– Что? – невинно развела руками Марта.

Кристиан тихо усмехнулся. Габи скосила на него взгляд:

– Хватит. Мы отвлеклись. Ты хотел честности – да пожалуйста. О нас ты теперь знаешь. А теперь – ты. Если я правильно поняла, то ты решил обелить свою репутацию?

– Сразу к главному, – одобрил он, но осёкся, прислушиваясь к шуму в зале. Его взгляд задержался на официантке, которая медленно протирала соседний стол.

– Ладно, я расскажу, – уже тише продолжил Кристиан. – Но не здесь. Слишком много ушей и камер.

Витрины светились скидками и рекламой, дроны над перекрёстками мерцали жёлтыми кольцами «усиленное наблюдение», люди спешили по своим делам, делая вид, что не читают свежие пуши о «Белом демоне».

Габи поймала себя на том, что идёт чуть быстрее обычного, а плечи подняты, словно она ждёт удара сверху. Рядом шла Марта, на этот раз без привычного словесного фейерверка. Чуть впереди – Кристиан.Он почти не поднимал головы: смотрел под ноги или себе на ботинки, иногда – на витрины, но так, чтобы в отражении не задерживаться. Чёлка и капюшон прикрывали лоб, а когда они проходили под камерой или ярким экраном, он чуть поворачивал лицо в сторону и опускал взгляд.

– Официальная версия, – спокойно начал он, не замедляя шага, – Звучит так: «объект стал неуправляемым». Это красиво. Пугающе. Удобно для отчёта. Реальность куда прозаичнее. Я стал… слишком управляемым.

– В смысле? – нахмурилась Габи, вглядываясь в его профиль.

Они шли чуть позади Марты, которая ладонью придерживала ремень сумки и периодически оглядывалась по сторонам.

– Чем дольше ты выполняешь приказы, – продолжил он. – Тем проще эти приказы становятся.

В его внешней расслабленности было что‑то от выученной боевой стойки: ни одного лишнего жеста, шаги выверенные, плечи свободны.

– Сначала – «защити этот участок». Прозрачно. Потом – «нейтрализуй тех, кто представляет угрозу». Ладно. Потом – «угрозой считаются все, кто мешает нашему интересу». И в какой‑то момент ты стоишь по колено в крови и понимаешь, что интерес у тех, кто даёт приказы, уже давно не «защита людей». И не «мир во всём мире». А банальный баланс сил и денег.

Кристиан говорил без пафоса, ровным тоном человека, который много раз прогнал это в голове. На словах о «балансе сил» он инстинктивно чуть пригнул голову, проходя под ещё одним жёлтым кольцом.

– Проще говоря, – вмешалась Марта, чуть замедляя шаг, чтобы поравняться с ними, – ты понял, что тебя используют как дорогого наёмного убийцу, но в красивой упаковке.

– Я понял, – уточнил он, – что я – не «солдат на службе», а «инвестиция, которую нужно доить до конца».

Они свернули на более тихую улицу: тёмные окна, редкие неоновые вывески, мигающие без энтузиазма. Под ногами зашуршал мусорный пакет, перекатившийся ветром.

– И когда в очередной раз прозвучал приказ, после которого должно было умереть слишком много не тех людей, – я просто не нажал на курок.

Габи вдруг очень отчётливо представила: прицел, чужое лицо в перекрестии, лёгкое движение пальца – и чью‑то жизнь, зависящую от того, что он не сделал.

– Это было не героическое «я прозрел», – продолжил Кристиан. – Это был очень холодный расчёт. Я взвесил: ещё один отказ – и меня попытаются перепрошить. Сломать психику, пока она ещё податлива.Теперь их окружал пустой двор: облупленная стена, закрытое на ржавый замок подсобное помещение, несколько тусклых окон над ними. Мир вокруг продолжал жить где‑то там, за поворотом, как будто рядом не обсуждают отказ живого оружия.

– А ты не захотел, – тихо сказала Габи.

– Если ты всю жизнь – инструмент, который даже сам себя не выбирал, – он слегка повёл плечом, будто сбрасывая невидимый груз, – в какой‑то момент единственный выбор, который у тебя есть, – это перестать быть инструментом.

Они миновали двор. Марта откинула голову назад, посмотрела на серое небо и выдохнула:

– Слушай, если бы я это написала в книге, мне бы сказали: «слишком драматично».

– Твоя жизнь вообще плохо ложится в жанр лёгкой прозы, – вставила Габи, криво усмехнувшись.

Кристиан слегка улыбнулся, не останавливаясь:

– Её в принципе не планировали под жанры. Только под отчёты.

Марта кивнула, чуть задумчивее, чем раньше.

– То есть ты хочешь, чтобы мы… что? Вписались в твою историю? Написали «альтернативную версию событий»?

Габи почувствовала, как внутри поднимается привычное: профессиональный зуд – перед ней идёт живая «история века», – и такой же здоровый страх – вляпаться в сюжет, из которого не выписываются живыми.

Кристиан покачал головой.

– Я хочу, чтобы люди знали правду. Что «угроза» – это не я, а те, кто решает, куда направить такой ресурс, как я. Что власти годами злоупотребляют и полномочиями, и людьми, и тем, что можно вырастить, запрограммировать и бросить в бой.

Он посмотрел на Марту прямо, без улыбки:

– Я хочу, чтобы хотя бы где‑то было написано: это не оружие вышло из‑под контроля. Это контролёры решили, что им можно всё.

– Ты требуешь от нас много, – медленно сказала Габи, глядя вперёд, а не на него. – И пока ничего не предлагаешь взамен.

– Кроме… заманчивой катастрофы, – дополнила Марта.

– Я предлагаю не катастрофу, – тихо сказал он. – Она уже идёт без меня. Я предлагаю вам место не по ту сторону сводки, а по ту сторону истории. И шанс хотя бы один раз записать её не ихсловами.

Марта хмыкнула:

– Он, чёрт возьми, продаёт нам участие в революции как совместный проект.

– Это моя работа, – без тени иронии ответил Кристиан. – Переговоры на грани прицела.

Габи посмотрела на него долго, оценивающе, как на источник – не как на героя новостей.

– Допустим, – выдохнула она. – Допустим, мы хотя бы послушаем. Без обещаний. Но есть условие.

– Какое? – он чуть наклонился к ней, не сбивая шага.

– Ты не манипулируешь нами, – жёстко сказала она.

На секунду его взгляд потемнел. Он кивнул:

– Договорились.

Они вышли к небольшой площади с пустыми скамейками и потухшим фонтаном. Ветер дёргал голые ветки деревьев, где‑то вдалеке проехала машина, освещая их фарами на миг и тут же оставляя в полутьме.

– Прекрасно, – резюмировала Марта, остановившись у края площади и хлопнув ладонью по спинке ближайшей скамейки.

– У нас есть сделка: ты – честнее, чем привык, мы – смелее, чем обычно. Если нас не убьют через неделю, – она усмехнулась, – это будет лучшая книга в моей карьере. И лучший репортаж в твоей, Габи.

– Оптимистка, – пробормотала Габи, но в голосе звучало что‑то близкое к согласию.

Она машинально достала из сумки стаканчик с уже остывшим кофе, который вынесла из кофейни «на автомате», сделала глоток и поморщилась – вкус был мерзкий, но сейчас это хотя бы давало занять руки. Кристиан просто кивнул, принимая полушутливый «тост».

В тишине переулка особенно отчётливо прозвучал тихий писк коммуникатора. Экран вспыхнул, осветив пальцы и часть лица холодным светом. На бегущей строке новостного канала мелькнуло:

«…по данным источников, “объект Белый демон” может использовать гражданские объекты для укрытия…»

Слова неприятно резанули, как будто кто‑то извне внезапно ткнул в их маленький пузырь реальности.

Габи сделала ещё один глоток – больше по инерции, чем по желанию, – и очень ясно поняла, что назад дороги уже нет: она уже услышала слишком многое, уже идёт рядом с ним по пустой улице, а не прячется дома за экраном, делая вид, что это всё – просто чужие новости.

Что‑то негромко загудело. Над ними скользнул луч сканера: дрон наблюдения пересёк переулок, на миг залив их бледноватым светом. Жёлтое кольцо под брюхом дрона вспыхнуло и исчезло за домами.

– Близится ночь, – спокойно констатировал Кристиан. – Мне нужно где‑то переночевать. К тебе, Габи, ближе всего. Логично, если я пережду у тебя.

Она резко выдохнула, как от толчка.

– Подожди, ко мне… домой? – слова сбились. – У меня… мама за стенкой.

Марта дернулась.

– Можешь пожить со мной. У меня нет опекающей мамы и других назойливых родственников. Нет бабки с биноклем напротив. Я живу одна в районе, где людям искренне плевать, кто к кому зашёл. Если где-то и прятать биооружие с красивыми глазами, то в моей норе. Хоть раз будет, чем похвастаться, кроме тиражей.

Габи остановилась на полшага.

– Марта, я не хочу тебя подставлять…

– Поздно, – отрезала та, даже не глядя. – Мы уже сидели с ним за одним столиком, помнишь? Это тот момент, когда галочка «соучастница» у меня в анкете уже стоит, просто мелким шрифтом.

Кристиан бросил на Габи короткий взгляд:

– Технически она права.

Марта повернулась к подруге.

– Слушай, давай честно. Если мы сейчас поведём его к тебе, ты всю дорогу будешь думать, как смотреть маме в глаза. Если ко мне – будешь думать, как смотреть мне в глаза. Со мной хотя бы можно поругаться и напиться. С мамой сложнее.

У Габи на секунду свело горло: картинка мамы, открывающей новости, вспыхнула слишком ясно.

– Я… не справлюсь, если она что‑то поймёт, – выдохнула она. – И если её зацепит из‑за меня – тоже.

– Вот, – Марта щёлкнула пальцами. – А у меня одна я и кактусы на подоконнике. Кактусы никому не настучат.

Кристиан кивнул, будто подвёл итог совещанию:

– Квартира-одиночка в тихом районе – рациональный выбор. Меньше контактов, меньше лишних глаз.

Марта махнула вперёд:

– Поворачиваем через два перекрёстка. Дом без консьержа, камеры у входа мёртвые уже год, управляйка экономит. Внутри видеонаблюдения нет, максимум старый домофон, который работает через раз.

– Ты это сейчас его успокаиваешь? – спросила Габи.

– Себя, – сказала Марта. – Чтобы не передумать.