Читать книгу Магия в твоих руках - - Страница 1

Москва просыпалась неохотно, сквозь серую пелену сентябрьского утра, которая, казалось, пропитала собой каждый камень, каждую улочку этого огромного, вечно спешащего никуда города. За окном квартиры Елизаветы Воробьевой, на сороковом этаже монолитного высотного дома в Хамовниках, раскинулся океан крыш, утопающий в дыму и выхлопных газах. Внизу, словно замершие разноцветные червяки, ползли машины, сгрудившись в неразрешимых пробках. Монотонный гул, доносящийся сквозь герметично закрытые стеклопакеты, был единственным напоминанием о том, что за пределами ее уютного, хоть и несколько стерильного, гнездышка кипит бурная, равнодушная к ее отдельной судьбе жизнь.

Елизавета оторвала лоб от прохладного стекла и потянулась, чувствуя, как затекли мышцы. Тридцать шесть лет. Возраст, в котором человек, по мнению общества, либо уже успел насладиться всеми благами семейной жизни и построил карьеру, либо… либо оказался на обочине. Она принадлежала ко второй категории, хотя карьера, в общем-то, складывалась неплохо. Ведущий специалист в крупном архитектурном бюро «ГорПроект», зарплата выше средней, собственная квартира с панорамным окном, модная (хотя уже и не новая) мебель. Список достижений, которым можно было бы гордиться, если бы не постоянное ощущение, будто живет она не свою жизнь, а чужую, хорошо отрепетированную роль. Роль успешной, независимой москвички, которая «всё сама». Но эта независимость порой горьковато отдавала одиночеством, особенно в такие серые, бессолнечные утра, когда даже кофе не спешил согревать изнутри.

На кухне, залитой холодным светом светодиодных лент под навесными шкафами, она заварила кофе в турке – маленький ежедневный ритуал, который помогал проснуться не только телу, но и разуму. Аромат горьковатых зерен, смешанный с запахом вчерашнего ужина, доносившегося из мусорного ведра, был единственным живым запахом в ее идеально чистой квартире. Пока турка побулькивала на медленном огне, Елизавета подошла к зеркалу в прихожей. Отражение было привычным: длинные, каштановые волосы с тщательно закрашенной легкой проседью у висков, собранные в небрежный пучок, большие серые глаза, в которых сегодня читалась усталость, и тонкие губы, сжатые в едва заметную линию. Лицо красивое, правильное, но лишенное той искорки, которая делает женщину по-настоящему притягательной. Та искорка, кажется, погасла где-то между третьим и четвертым неудачным романом и осознанием того, что все «нормальные» мужчины ее возраста давно расписаны, имеют детей и ипотеку, а оставшиеся либо слишком инфантильны, либо слишком… проблемны. Вспомнился Макс, последний серьезный роман, закончившийся год назад. Он был талантлив, харизматичен, но ужасно боялся ответственности. Их отношения были похожи на американские горки – взлеты до небес и падения в пропасть. В конце концов он уехал в Питер, «искать себя», оставив Елизавету с чувством опустошенности и горьким осознанием, что вложила она в эти отношения гораздо больше, чем получила взамен. Она вздохнула, отхлебнула маленький глоток обжигающего кофе. Кофе был крепким, терпким – таким, каким она любила. Таким, каким, кажется, стала и сама.

Дорога на работу была привычным мучением. Метро, давка, чужие потные спины, монотонный стук колес по рельсам, убаюкивающий и раздражающий одновременно. Она вышла на «Охотном ряду» и пошла пешком через Александровский сад, любуясь Кремлевской стеной, куполами соборов. Красиво, величественно, но как-то отстраненно, как на открытке. Это была не ее Москва, не та, в которой она жила, дышала, любила. Ее Москва была это серое небо, пробки на Садовом, вечные дедлайны и пустая квартира вечером.

В офисе «ГорПроекта» ее ждал привычный круговорот. Коллеги, в основном женщины ее возраста или чуть старше, оживленно обсуждали детей, школы, ремонт на даче и проблемы с нянями. Анна Петровна, главный бухгалтер, хвасталась новыми фото внука, Катя из отдела маркетинга жаловалась на мужа, который опять забыл вынести мусор. Елизавета вежливо улыбалась, кивала, вставляла ободряющие фразы, но чувствовала себя чужой в этом круговороте семейных будней. Ее жизнь была иной. Пустой. Хотя… может, не такой уж и пустой? Ведь у нее была работа, которая приносила удовлетворение, были друзья, пусть и немногочисленные, была возможность путешествовать, покупать себе красивые вещи. Но чего-то главного не хватало. Того самого чувства, что ты нужна кому-то безусловно, что есть на свете человек, для которого ты – центр вселенной. Она включила компьютер, и на экране замерцали чертежи нового жилого комплекса. Работа всегда была ее спасением, способом уйти от грустных мыслей. Она погрузилась в расчеты, проверяя сопряжения балок, и мир на время сузился до размеров монитора.

Вечером она встретилась с Ольгой, своей лучшей подругой со времен университета. Ольга была полной ее противоположностью – взрывная, эмоциональная, вечно влюбленная и вечно разочарованная. Сейчас она была в фазе «поиска серьезных отношений» и упорно пыталась пристроить Елизавету.

– Лиз, ты просто обязана встретить кого-нибудь! – тараторила Ольга, помешивая коктейль в модном кафе на Патриарших. – Ты такая красивая, умная… А сидишь одна, как сова! Я тут одного типа знаю. Сергей. Бизнесмен. Разведен, детей нет. Машина, квартира… И глаза такие… знаешь… голодные!

Елизавета покачала головой, отхлебывая свою минералку. – Оля, милая, спасибо. Но я не готова. Опять эти свидания вслепую, эти неловкие разговоры… Я устала. Хочу просто пожить для себя.

– Для себя – это хорошо, – не сдавалась Ольга. – Но ты же не монахиня! У тебя же есть потребности… – Она подмигнула значительно. Елизавета почувствовала, как краснеют щеки.

Потребности… Да, были. Но удовлетворять их с первым встречным, даже если он «с глазами голодными», она не хотела. Ей хотелось не просто секса, ей хотелось близости, тепла, понимания. Того, что было так трудно найти. – Оля, давай сменим тему, – попросила она. – Как твой новый проект? Ольга вздохнула, но отступила. Они еще поговорили о работе, о общих знакомых, о последних новостях. Но Елизавета чувствовала, что ее мысли далеко. Она смотрела на суетящиеся за окном огни, на пары, проходящие мимо, и внутри все крепло ощущение пустоты, которой, казалось, никогда не заполнить.

Домой она вернулась поздно, уставшая. Разделась, повесила платье в шкаф, и, не включая верхний свет, прошла в спальню. Луна пробивалась сквозь облака, отбрасывая на пол длинные, трепещущие тени. Она легла в кровать, укрылась теплым одеялом, но сон не приходил. Мысли роились в голове, как назойливые мухи. Работа, Ольга с ее советами, Макс, этот самый Сергей с «голодными глазами», пустота квартиры… Она закрыла глаза, стараясь расслабиться, но вместо сна пришло видение. Или сон? Граница была размыта.

Она стояла на темной площади, окруженной древними, угрюмыми зданиями. Небо было черным, без единой звезды. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом пыли и чего-то неуловимо древнего. И из этой темноты, из самого центра площади, к ней протянулась фигура. Высокая, облаченная в черные, развевающиеся одежды, с лицом, скрытым капюшоном. От нее исходила не угроза, а какая-то странная сила, притягивающая и пугающая одновременно. Фигура медленно приближалась, и Елизавета почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она хотела бежать, но ноги не слушались. И тогда фигура остановилась, протянула к ней руку в черной перчатке, и из-под капюшона донесся голос. Низкий, бархатный, полный неземной мелодии, он произнес всего одно слово, но оно прозвучало в ее сознании как гром:

– Елизавета…

Она вздрогнула и открыла глаза. В спальне было тихо, только лунный серп все так же висел за окном. Сердце бешено колотилось в груди. Сон… или что-то большее? Она сидела в кровати, обхватив колени руками, и долго не могла прийти в себя. Голос… он звучал так реально. И ее имя… он произнес ее имя. С таким знанием, с такой… силой. Елизавета отвернулась от окна, прижавшись спиной к прохладной стене. Внезапно ей стало страшно. Страшно одиноко в своей большой, пустой квартире. Страшно от этого необъяснимого чувства, что кто-то или что-то вошло в ее жизнь, нарушив привычный, унылый ритм. И что бы это ни было, она интуитивно чувствовала – ничего хорошего из этого не выйдет. Или, может быть… наоборот? Она затрясла головой, отгоняя эту кощунственную мысль. Нет, ничего хорошего. Только новые хлопоты, новые разочарования. Она лучше останется одна. В своем безопасном, предсказуемом мире. Где нет места темным фигурам и странным голосам, зовущим ее по имени из ночи. Она натянула одеяло на голову, пытаясь согреться, но холод, который поселился внутри, не хотел уходить. Москва за окном продолжала жить своим шумным, равнодушным ритмом, а Елизавета Воробьева впервые за долгое время почувствовала, что этот ритм вот-вот нарушится. И абсолютно неизвестно было, к чему это приведет.