Читать книгу Высший пилотаж - - Страница 2

Чон

Женщины наделены невероятными способностями, даром выражать свои эмоции и чувства без красноречивых фраз. Сладостные перепады в голосе, позволяющие угадать флирт, плавные движения, улыбка, а главное взгляд. Блеск в глазах не может обмануть ни одно сердце. Он позволяет взглянуть в самую глубину души, затрагивая сердце своей искренностью. Ты погружаешься в него с головой, и вот ты уже в безвоздушном пространстве, на дне безмолвной бездны любви.

– Эй! Ау, есть кто в кабине пилота? – друг постучал по стойке штанги. Я осознал, что просто лежу в своих раздумьях, совсем позабыв, что собирался делать подход. Не знаю, сколько прошло минут. Время вокруг меня замедлилось, как сироп, и только образ Мии в голове был четок и ярок. – Ты где пропадаешь уже неделю? По ночам не возвращаешься в общагу, да и когда рядом, тебя точно и нет.

– Я был с девушкой… – протянул я, прикрывая глаза и наслаждаясь, как мой мозг мгновенно начинает снова проецировать изображение Мии. – С самой невероятной и ослепительной девушкой… – я сделал жим, и штанга взлетела вверх, будто была набита пухом.

– Так хороша? – брови Тэ недоверчиво сдвинулись на переносице.

– Я даже не могу объяснить насколько. Кажется, я влюблен по уши, дружище.

Тэ лишь бессмысленно хмыкнул. Он не отличался особой сентиментальностью и любовью к длительным отношениям. Девушки не задерживались у него больше, чем на неделю. Они ему попросту надоедали. Я же считаю, что он просто еще не встретил ту самую, которая проложит путь через каменную броню к его сердцу.

– Знаешь, когда она смотрит на меня, кажется, я забываю собственное имя. Ее брови всегда немного приподняты, будто ее удивляет все в этом мире.

– Так тебя в телефоне и записать? Безымянный? Удобно. Пропал без вести, искать нечего.

– А как целуется… Губы мягкие… А как пахнет ее кожа…

– Хорош. Меня сейчас вырвет от этих подробностей.

Друг шагнул в самый дальний угол спортивного зала к турнику и тут же ловко подпрыгнул на него, цепляясь за самую верхнюю перекладину. Он вроде ниже меня, а прыгает, как кузнечик. Ушел он туда, судя по всему, чтобы не слушать мои рассказы. Но меня это не остановило, я продолжил рассказ о женщине, которая скоро введет меня в кому ароматом своих духов. Тэ тяжело пыхтел, то ли от подтягиваний, то ли от того, что хотел вырубить меня, но пытался удержать себя в руках.

– Она иногда так смотрит, что у меня перехватывает дыхание. Не помню, чтобы когда-либо испытывал подобное. Необычная встреча… Я не особо ставил на этот город. Даже не подозревал, что найду тут родственную душу. Думал, после командировки улечу со всеми обратно в родной город, но теперь точно нет. Останусь тут и женюсь. За вылет через месяц вроде обещают неплохие деньги. Прилечу и куплю ей кольцо с самым большим бриллиантом в ювелирном магазине.

– Она тебе сразу счета за коммунальные услуги предоставила или ты сам додумался?

– Я женюсь.

Тэ спрыгнул, шлепнув себя по бедрам, обернулся и посмотрел на меня оценивающим взглядом пилота, будто видя перед собой неопознанный летающий объект.

– Ты серьезно? – спросил он уже без тени издевки.

– Абсолютно.

Тэ лишь медленно покачал головой, а в его глазах мелькнуло что-то вроде: «Ну, приехали».

– Я в душ, – холодно проговорил Тэ и сорвал полотенце с турника, резко развернулся и чуть ли не бегом направился к выходу, словно сбегал от чумы. Но проходя мимо меня притормозил и шлепнул полотенцем по голове, пытаясь вывести из ступора.

Я уже привык к нему. В его характере бывают просветы, но они не столь часты. Мы знакомы уже лет двадцать, наверное. Мне было одиннадцать, когда я увидел новых соседей, которые и привезли мне будущего лучшего друга. Его отец был боевой офицер, а мать обычной домохозяйкой. Мы быстро нашли общий язык и стали братьями, которых не связывают кровные узы. Часто бегали на местный аэродром и смотрели, как тренируются пилоты. Конечно, если нас не поймают. Если же нас все же ловили, то за уши уводили с военной территории. В худшем случае рассказывали нашим родителям. Ох и отхватывал же Тэ от отца, который в свою очередь получал нагоняй от своего начальства. Однажды, в обычный день, я пришел на место встречи, чтобы снова отправиться с другом на аэродром, но Тэ не пришел. Я просидел больше часа, после чего решил отправиться к нему домой. Дверь мне открыла его мать, на которой не было лица. Она была слишком бледна и слаба, чтобы долго стоять около двери, поэтому открыв мне, она тут же шагнула в гостиную и приземлилась на старый скрипучий диван. Я поднялся в комнату друга и увидел его, сидящего на полу возле своей кровати. Он обнимал свои ноги руками, утыкаясь лицо в колени, и громко всхлипывал. Тогда я не решился прерывать его страдания и интересоваться случившимся, лишь просидел рядом, слегка похлопывая его по спине. Лишь прорыдавшись, Тэ поднял на меня заплаканный глаза и заявил, что его отец погиб на боевом вылете. Привезли тело через пару дней в цинковом гробу. Похоронили его со всеми почестями. Помню, был оркестр, летчики стояли строем и отдавали честь, когда покойного проносили мимо них, и плач, всюду плач и рыдания. Когда мы закончили школу, поступили вместе в военное училище и стали летчиками, причем первоклассными, лучшими в своем выпуске. Заключили контракт и летаем теперь по всему белому свету, куда рукой покажут. Не самое благородное дело, но платят неплохо.

Дверь захлопнулась, отрезав от меня звук его шагов. Тишина в зале сгустилась, и я снова оказался наедине с ней. Вернее, с ее призраком, который теперь заполонил собой все пространство между тренажерами. Я улыбнулся. Пусть Тэ считает меня сумасшедшим. Возможно, я им и стал. Но это было самое прекрасное безумие в моей жизни.

Мия

Чон задерживался. Я знала, что у него тренировка, знала, что он придет уставшим и пахнущим металлом и потом, но эта мысль лишь заставляла сердце биться чаще. В принципе, кажется, я уже заработала тахикардию. Мое сердце уже неделю выламывает ребра. Пульс замедляется, когда его руки скользят по моему телу. Это всегда так щепетильно, точно он боится сделать мне больно одним неловким касанием. Его руки кажутся просто огромными, когда ложатся на мою талию. Мне приходится запрокидывать голову, чтобы встретиться с его взглядом. Я не сразу вижу его глаза, а сначала – сильный подбородок, улыбку где-то на высоте, и только потом погружаюсь в его взгляд, как в глубокое озеро. Ему постоянно приходится наклоняться – чтобы шепнуть что-то на ухо, это его слабость и моя одержимость. Ведь каждый раз, шепнув что-то интимное, он целует мою шею, поднимая волну мурашек. У меня едет крыша от этих жестов внимания. Рядом с ним я не чувствую слабость, скорее особенную ценность, ощущаю себя драгоценным камнем, который носят слишком близко к сердцу. Чон говорит, что находит мою миниатюрность очаровательной, а потом поймал легкую панику, когда на второе свидание повел меня в местный парк аттракционов и не мог отвести от меня взгляда, опасаясь потерять в толпе, потому что меня легко потерять из виду – букашка и медвежонок, как назвала нас в шутку Дженни, когда увидела на улице.

Эти отношения пленяют меня. Не помню, когда испытывала подобное… Пожалуй, никогда. Я просто счастлива, когда Чон рядом. Мне нравится это витающее в воздухе чувство безопасности, нравится, что он так нежен и мил. Я счастлива. По-другому и не скажешь. Улыбка забыла, как сходить с моего лица. Ощущение, что я улыбаюсь даже во сне.

Я скользнула пальцами по его мотоциклу, припаркованному возле спортивного комплекса. Пальцы слегка обожгло от холодного металла. Корпус покрылся легким слоем инея. Хоть зима и подходила к концу, погода все никак не хотела теплеть. Особенно это ощущалось в вечернее время суток, когда солнце пряталось за горизонт. Я подняла свой взгляд на яркое полнолуние и улыбнулась, вспоминая огоньки, которые заметила неделю назад возле входа в клуб. Когда я восторженно рассказывала об увиденном Чону, он насмешливо пояснил мне, что это были их самолеты. В это время они как раз шли на посадку, а аэродром находится не так далеко от места, где я стояла. Если бы Дженни не затащила меня в клуб, я бы смогла увидеть их посадку, хоть и не отчетливо из-за темного времени суток.

– Потеряли кого-то? – я невольно вздрогнула, услышав за спиной мужской голос. Всего в паре метрах от меня стоял молодой человек: высокий, спортивный, с еще влажными после тренировки волосами и оценивающим взглядом. В его улыбке было что-то привычно-самоуверенное. – Или просто оцениваете технику? Могу покатать. Я как раз владелец… соседнего железа. – Он кивнул на соседний мотоцикл.

– Я жду… друга… – неловко обронила я.

– Невезучая вы девушка, если ваш друг заставляет вас ждать на таком холоде. – Парень шагнул вперед, но попятился, подняв руки, когда я стала отступать. – Эй, расслабься. Я не маньяк, я летчик. Офицер, между прочим. – Мои брови вопросительно поползли наверх, заставляя его закатить глаза, прежде чем продолжить. – Не слышала выражение, что солдат ребенка не обидит? Тем более красивую девушку.

Я вздрогнула от собственного рингтона на телефоне. На экране высветилось «Чон». Грудь вдруг наполнилась приятным теплом и прежним чувством защищенности. Я натянуто улыбнулась и ответила на звонок:

– Привет, милый! Я у твоего мотоцикла… Да, с тобой тут хотят поговорить.

Незнакомец замер на секунду, затем тяжело вздохнул, закатив глаза к небу, будто прося у него сил. Он прикрыл глаза ладонью, но все же потянулся за телефоном.

– Это я, дружище, – мои глаза широко распахнулись от догадки. – Выходи уже, пока твою принцессу не украли. Да и замерзла она изрядно, аж трясется вся. Давай. На созвоне.

Он протянул мне телефон, и в его взгляде теперь читалась уже не самоуверенность, а смущенная досада, смешанная с искренним изумлением. Я взяла трубку, услышала взволнованный голос Чона и пообещала, что все в порядке. Положив телефон в карман, я почувствовала неловкость. Незнакомец отвернулся, закурил, всем видом показывая, что разговор окончен. Я думала, он сейчас уедет. Он, судя по всему, тоже.

– Черт, – вдруг тихо выругался он, не глядя на меня.

Я вопросительно посмотрела в его сторону. Он стоял, вытянув шею, и пристально смотрел на ярко освещенный вход в спорткомплекс. Оттуда, громко переговариваясь и смеясь, вывалилась группа крепких парней в спортивных кофтах. Один из них, самый шумный, тут же принялся размахивать руками, изображая, видимо, какой-то борцовский прием.

– Знакомые? – невольно спросила я.

– Коллеги, – сквозь зубы процедил парень. – Идиоты конкретные. Им только повод дай.

Он швырнул недокуренную сигарету и растер ее подошвой. Его поза изменилась: плечи расправились, он встал немного боком между мной и приближающейся группой, не закрывая обзор, но явно обозначая свое присутствие.

Парни приблизились. Самый шумный, рыжий, сразу заметил нас.

– О, Тэ! А мы думали, ты уже в общаге! А это кто у нас? – он игриво подмигнул мне.

«Тэ…», – озарило мою голову. Чон часто употреблял это имя, рассказывая о себе. Это его лучший друг, из-за которого он и стал когда-то летчиком.

– Рот закрой, – голос Тэ прозвучал спокойно, но с таким металлическим привкусом, от которого у рыжего сразу слетела улыбка. – Не твое. И даже не мое. Это Чона. И он сейчас выйдет.

В имени «Чон» прозвучало что-то вроде пароля. Ребята понимающе закивали.

– А, ну раз Чона… Привет, – кивнул мне рыжий уже без намека на флирт. – Ладно, Тэ, не кипятись. Мы идем в клуб. Пойдешь с нами?

Его молчание стало ответом, но парни его поняли, потому что сразу шагнули дальше. Они сели в машину и уехали. На парковке снова стало тихо.

– Вот видишь, – сказал он, наконец посмотрев на меня. – Мир тесен и полон идиотов. Чон это знает. Поэтому и паникует, когда ты одна. В следующий раз, воспользуйся той штучкой в кармане и позвони ему, когда приходишь на место встречи. Он ведь попросту мог потеряться во времени.

В этот момент центральная дверь распахнулась, и на пороге появился Чон. Он искал меня взглядом, его лицо было напряженным, пока он не увидел нас стоящих вместе – меня, неловко переступающую с ноги на ногу, и Тэ, стоящего по стойке «смирно», как на посту.

Чон быстрыми шагами направился к нам. Тэ, не дожидаясь его, развернулся и сел на свой байк. Перед тем как надеть шлем, он бросил через плечо:

– Все. Пост сдал. Я поехал.

И, не оглядываясь, запустил двигатель. Чон остановился, следя за удаляющимся красным габаритом, и на его лице было не столько недоумение, сколько тихое понимание.

– Полагаю, вы познакомились, – сказал он наконец, поворачиваясь ко мне и мягко улыбаясь, точно виня себя…

– О, очень формально… – вздохнула я.

– Хотел бы сделать это официально, но у него сегодня явно не самое лучшее настроение. Это Тэ – мой лучший друг. О котором я тебе рассказывал.

– Это я поняла. Как и поняла, почему.

Чон вздохнул, взял мои холодные руки в свои большие, теплые ладони и начал тереть, пытаясь согреть.

– Прости, что заставил ждать. Я завис…

– В облаках? – улыбнулась я.

– В одном конкретном. – Он приподнял мои руки и прижал к своим губам. Его дыхание было горячим. – Прости. Чтобы искупить свою вину, позволь мне показать тебе кое-что. Лучше, чем любой кинотеатр.

– Мы же хотели сходить на фильм… – сказала я без упрека, просто констатируя факт.

– Забудь про фильм. – Глаза Чона вспыхнули тем самым огнем, который бывает, когда он говорит о полетах. – Я хочу показать тебе свой мир. С высоты. Прямо сейчас. Если, конечно, ты не боишься.

Он посмотрел на меня так, словно предлагал прыгнуть вместе с ним в бездну. И я понимала – это не просто прогулка. Это ключ от той части его души, куда немногие допущены.

– А разве можно просто так… взять и полететь?

Чон усмехнулся.

– У меня есть допуск, ключи и желание произвести впечатление на самую красивую девушку в городе. Так что да. Можно. Поехали на аэродром?

– Я больше боюсь упустить шанс, чем полетать.

– Вот и правильно. – Он завел мотоцикл и протянул мне запасной шлем, который теперь всегда возил с собой. – Тогда поехали, я покажу тебе лучший вид на спящий город в огнях.

Адреналин захлестнул меня мгновенно. Предвкушение было столь велико, что время будто вовсе остановилось. Дорога до аэродрома, казалось, длилась целую вечность. В моей груди вопил требовательный ребенок, которому не терпелось уже оказаться в небе. И вот, долгожданный момент… Мы въезжаем в большие ворота и все погружается во тьму. Аэродром ночью был другим миром – тихим, строгим, пахнущим керосином и холодным металлом. Чон припарковал мотоцикл прямо на подъездной дорожке, взял меня за руку и повел мимо темных силуэтов самолетов к маленькому, стремительному «Яку». Он не выглядел игрушечным – он выглядел хищным.

– Это мой, – сказал Чон, похлопав по крепкому корпусу. – Садись.

В тесной двухместной кабине он помог мне пристегнуться, его пальцы ловко управлялись с ремнями. Надел на меня шлем и подключил переговорное устройство. Его голос в наушниках стал близким и немного механическим.

– Слышишь меня? Не бойся. Просто смотри и чувствуй. Доверься мне.

Двигатель взревел, разрывая ночную тишину. Вибрация прошла через все мое тело. Самолет, послушный воле Чона, покатился по взлетной полосе. И вот – тот самый момент невесомости, когда колеса отрываются от земли. Живот подкатил к горлу. Мы не ехали – мы парили.

– Смотри, – сказал Чон в шлемофон.

Я посмотрела в боковое окно. Город, который еще минуту назад был огромным и шумным, превратился в волшебную шкатулку. Районы светились разноцветными пятнами, фары машин казались одинокими ползающими светлячками. Все стало маленьким, игрушечным…

– Красиво? – спросил он, и я услышала в его голосе улыбку.

Я могла только кивать, прижавшись лбом к холодному стеклу. Страх растаял, его место занял восторг. Мы поднимались выше к звездам, и казалось, если протянуть руку, можно коснуться одной из них.

Мы точно плыли. Чон не делал резких движений, он слегка кренил машину то влево, то вправо. Я чувствовала каждое движение, каждую легкую вибрацию, будто мы были одним целым.

– Чувствуешь? Вот она свобода. Тут нет дорог. Только воздух и воля.

И я чувствовала. Чувствовала ветер, который был не просто потоком воздуха, а упругой стихией, удерживающей нас. Чувствовала тишину – не абсолютную, а наполненную гулом и нашим дыханием в шлемофонах. И главное – чувствовала уверенность. Тут я была в безопасности, как нигде. Чон был здесь хозяином, богом, творцом этой маленькой вселенной.

Дорога назад к аэродрому показалась мгновенной. Посадка была мягкой и почти невесомой – легкий толчок, пробег по взлетно-посадочной полосе, и мы снова были людьми, прикованными к земле.

Чон помог мне выбраться. Ноги были ватными, в ушах звенело. Я сняла шлем и холодный воздух тут же обжег мои щеки. Я смотрела на него, тяжело хватая воздух губами, и он смотрел на меня, точно оценивая реакцию.

– Понравилось? – спросил он, и в его глазах сверкнуло сомнение.

Я не нашла слов. Просто шагнула к нему, вставая на носочки, и потянула вниз за ворот грубой кожаной куртки, вонзаясь в его губы с небывалым раньше напором. Его тоже немного сконфузил мой порыв. Чон пошатнулся вместе со мной в сторону самолета, упираясь в него ладонью. Я жадно смаковала его губы, пытаясь найти успокоение в этом поцелуе. Но перед глазами закружилось все с новой силой. Я слегка отдалилась, продолжая удерживать парня за куртку, пока его рука придерживала меня за талию, чтобы я не упала. Глаза безвольно закрылись, а губы жадно ловили воздух.

– Полагаю, понравилось? – прошептал Чон, разглядывая мои губы.

– Спасибо, – выдохнула я. – Это было… Было… Я не могу найти слов.

Он рассмеялся, согревая меня своим смехом, и, прижав лоб к моему, прошептал:

– Я подарю тебе все небо, малышка.