Читать книгу Рассказ Каллена - - Страница 4

Не успел я шагнуть, как из темноты всё внезапно превратилось в свет – словно яркая вспышка озарила пространство, и внутреннее помещение начало постепенно приобретать очертания. По правую сторону я увидел небольшие столики, а слева – красивую барную стойку, за которой находился старик. Он был значительно старше меня – морщины глубоко изрезали его лицо, а в глазах читалась мудрость долгих лет. Его смуглая кожа хранила следы прожитых десятилетий, а движения, несмотря на возраст, были уверенными и чёткими. Я не видел его ног, но он ловко управлялся одной рукой – словно волшебник, подкидывал в воздух сосуды с непонятной жидкостью, ловко жонглировал ими, а затем аккуратно выливал содержимое в прозрачный, кристально чистый бокал. Завершив свой необычный ритуал, он украсил напиток дольками лимона, опустил в него соломинку и, наконец, поднял взгляд на меня. Наши взгляды пересеклись, и старик слегка улыбнулся, пристально указав на одно из мест: «Проходи, присаживайся, Каллен».

«Дружелюбный», – подумал я, но знакомый запах, который привёл меня сюда, намекал на то, что моё присутствие здесь не случайно. Я обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на солнечную поляну, но дверь за моей спиной словно испарилась – ни следа, ни намёка на то, что всего мгновение назад я стоял снаружи. С некоторой опаской я направился к барной стойке, где меня ждал этот загадочный старик. «Мы знакомы?» – спросил я. «Ещё как!» – усмехнулся он в ответ. «И как тебя величать? Присаживайся, выпей».

По правую руку от меня стоял красно-чёрный стул с металлической спинкой – он выглядел одновременно уютно и немного угрожающе. Я присел и уже было собрался взять бокал, но старик резко поднял руку, останавливая меня. Я поднял глаза и увидел на стенах старинные фотографии – такие, какие делали ещё с помощью полароида. «Знаешь, кто я?» – вдруг спросил старик. «Ты очередное подсознание или воспоминание?» – ответил я осторожно. «Нет, – сказал он, – я твоя совесть». «Совесть?» – переспросил я удивлённо. «Совершенно верно, мой юный друг! Я прихожу внезапно, когда кошки скребут на душе, понимаешь?»

Каллен не чувствовал ни терзаний, ни вины, но слова старика заставили его задуматься. «А я разве в чём-то провинился? – продолжал Каллен. – Если считаешь, что да, то, скорее всего, я приду и не дам тебе спать ночами». «Человек должен оставаться человеком, правильно?» – добавил он после небольшой паузы его совести. «Мне нравится ход твоих мыслей. А теперь можешь расслабиться».

Я долго смотрел на чистый бокал, наполненный до краёв неизвестной жидкостью. Наконец, Каллен медленно отпил – нежный вкус газированной воды приятно освежил его. Не теряя времени, он задал вопрос, который давно вертелся у него в голове: «Но зачем я здесь?» Старик отвёл взгляд, и я последовал его примеру. В углу я заметил аккуратно сложенную стопку выпечки – от неё медленно поднимался пар, напоминая о свежеприготовленных блюдах, которые только что сняли с раскалённой сковородки.

«Возьми, покушай, тебе надо восполнить силы», – предложил старик. Каллен потянулся за одной из булочек – в пальцах хрустнула корочка, а золотистый цвет зажарки ослеплял, оттеняемый блеском подсолнечного масла. Он поднёс булочку ко рту, но вдруг в его голове снова раздался детский смех. «Музар, ты тут?» – мысленно позвал он. «Он тебя не услышит», – спокойно ответил старик, продолжая ловко управлять бокалом в своих руках. «Почему?» – удивился Каллен. «Когда ты вошёл, ты вошёл в мой мир – в мир совести. А Музар лишь проводник».

Старик продолжал объяснять, что Музар и он сам – это часть Каллена, его внутренние голоса, которые помогают ему находить путь в лабиринте жизни. «Ты здесь, потому что ты мне нужен, – сказал старик. – Ты всегда был мне нужен, просто иногда я появлялся неожиданно и в самый нужный момент». Каллен всё ещё не до конца понимал, но чувствовал, что в словах совести есть глубокий смысл.

Вдруг старик улыбнулся и сказал: «А теперь, Каллен, тебе пора идти». Я посмотрел вправо и увидел новую дверь – чистую и белую, как простыня, которую мама перестилала мне в детстве. Я отложил булочку, так и не попробовав её. «Что за ней?» – спросил я старика. «Тебе стоит выяснить самому», – ответил он. «Готов?» Старик облокотился на каменную столешницу барной стойки, и в его глазах мелькнула искорка загадочности.

Снова неизведанное – может быть, доброе, а может, страшное. Но пока не войду, не узнаю. Я попытался собраться с мыслями и шагнуть к двери, но старик окликнул меня: «Парень, постой, ты кое-что забыл». Он достал из-за стола небольшую баночку, в которой лежали монеты – пять рублей, два, один, а также несколько бумажных купюр. «Это тебе, – сказал он. – Потом отработаешь». Я дотронулся до стеклянной баночки, ощутив прохладу стекла и шероховатость пластиковой крышки. В этот момент меня накрыла волна воспоминаний, и я произнёс: «Спасибо, дедушка». Убрав баночку в карман, я услышал его напутствие: «Иди, сынок, ищи себя, ищи отголоски и нити воспоминаний. А увидимся мы с тобой позже, когда придет время».

Старик медленно положил свою сильную, мускулистую руку мне на плечо и посмотрел мне в глаза. «Спасибо тебе за всё, что ты делал для меня», – сказал я. «Я рад, что был какое-то время с тобой, хоть и недолго». Мы обнялись, и я двинулся к двери. Каллен в очередной раз подошёл к ней и отпер – она открылась бесшумно, без малейшего скрипа. Петли, видимо, были хорошо смазаны – дедушка всегда заботился о мелочах, даже с одной рукой.

В последний раз я обернулся, чтобы запомнить старика, и вдруг увидел рядом с ним бабушку – они вместе махали мне вслед. Я так и не распробовал вкус выпечки, которую уже почти забыл. И тут дверь поглотила меня, отражая, как кривое зеркало, и унесла в новое приключение.