Читать книгу Брошенная. Развод с предателем - - Страница 1

Клавиши моего старенького пианино «Беларусь», доставшегося по наследству, были прохладными и чуть желтоватыми от времени. Мои пальцы, несмотря на годы «простоя», все еще помнили их упругую гладкость. После консерватории я могла играть на «Стейнвеях» в лучших залах, но выбрала тихие вечера в нашей «двушке», играя для одного единственного слушателя. И вот, кажется, моя музыка ему больше не нужна…

Сегодня я ждала Антона по-особенному. В сорок два года новость о беременности – это не просто радость, это чудо, вымоленное у судьбы после пятнадцати лет диагнозов, анализов и тихих слез в подушку. Маленькая пластиковая палочка с двумя полосками, спрятанная в шкатулку с пуговицами, перечеркивала всё. Она придавала смысл всему: моему красному диплому, пылящемуся на антресолях, и карьере, которую я принесла в жертву на алтарь нашего семейного счастья, так толком её и не начав.

Щелкнул замок. Он.

Я заиграла снова, вкладывая в ноктюрн Шопена всю нежность и надежду, что переполняли меня. Я представляла, как он войдет, уставший после трудного рабочего дня, услышит, остановится. Улыбнется той своей редкой, мальчишеской улыбкой. Подойдет, поцелует в макушку, и я, закончив играть, повернусь и скажу: «У нас будет ребенок».

Антон вошел. Но не улыбнулся.Скинул туфли в прихожей и прошел на кухню, даже не взглянув в мою сторону. Я слышала, как хлопнула дверца холодильника.

Мои пальцы замерли. Я обернулась. Муж стоял в дверном проеме, ослабив узел галстука. В руке граненая стопка.

– Ань, может, не надо? Голова гудит после отчетов.

– Антон? Что-то случилось? Я ужин приготовила, твоё любимое блюдо…

– Ничего не случилось, – он залпом выпил беленькую, скривился и поставил стопку на комод. – То есть случилось. Нам надо поговорить.

Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый живот. Я медленно опустила крышку пианино. В тишине квартиры этот звук прозвучал как удар.

– Я ухожу, – сказал он. Просто и буднично, глядя куда-то мимо меня, на узор на ковре. – Я ухожу от тебя. К другой женщине.

Четыре слова. Всего четыре слова, произнесенные моим мужем в нашей гостиной, пока на кухне остывал его любимый ужин. Они не были сказаны на крике. Антон произнес их так, как будто сообщил, что в магазине не было хлеба. И от этого было еще страшнее. Ещё горше.

Мир сузился до его лица и граненой стопки с водкой в его руке. Я чувствовала, как кровь отхлынула от щек, а в ушах зазвенела оглушительная тишина, в которой потонула только что отзвучавшая мелодия Шопена. Мои пальцы, застывшие над клавишами старенького пианино, похолодели. Одна рука сама собой, инстинктивно, легла на живот. Туда, где уже три месяца жила моя тайна.

Боже, я ведь даже не успела сказать ему, что он станет отцом.

– Что?! – я не узнала свой голос. Он стал тонким и чужим.

– К Еве, – произнес он имя, как будто это что-то объясняло. – Моя помощница. Она… с ней всё по-другому. Мы в одном ритме живем, понимаешь? Я устал от этой тишины, от одного и того же дня. Я жить хочу.

«В одном ритме». Фраза, как ножом по живому. Ева. Я вспомнила, кто она – это его молоденькая помощница, он иногда упоминал её в разговорах о работе.

Я вцепилась в край стула. Одно это имя объяснило всё: его задержки на «совещаниях», вечный телефон экраном вниз, внезапную отчужденность в постели. Все то, что я так старательно оправдывала его усталостью и стрессом начальника отдела. Моя тишина, которую я считала фундаментом его успеха, для него оказалась могилой.

– Но… как же… мы? Я ведь ради тебя…

– Вот не надо, Ань, – оборвал он меня. – Тебя никто не просил бросать музыку. Это было твое решение. Я благодарен тебе за все, правда. За уют в доме, за заботу. Но я так больше не могу. Я вещи соберу.

Он развернулся и ушел в спальню. Без скандала, без упреков. Просто пришел с работы, выпил водки и сообщил, что нашей семьи больше нет. Я слышала, как он открыл шкаф, как бросает вещи в спортивную сумку. Каждый звук, как удар молотка по гвоздю, вбиваемому в крышку моего гроба.

А я сидела, замороженная. Моя рука сама собой погладила всё ещё плоский живот. Во мне тайна, которая пять минут назад была абсолютным счастьем, а теперь стала абсолютной катастрофой. Слова «Я беременна» комом застряли в горле. Разве можно рассказать о новой жизни тому, кто только что твою собственную стёр в порошок? Да и нужен ли Антону этот ребёнок, если он разлюбил его мать?

Через десять минут муж вышел со спортивной сумкой через плечо. Задержался на пороге.

– Не звони пока. Я сам наберу, когда надо будет про развод говорить. Давай без истерик, а?

Дверь захлопнулась.

Я осталась одна. В оглушительной тишине своей квартиры. Передо мной стояли выцветшие ноты Шопена. А внутри меня билось второе сердце, о котором мой муж так и не узнал. Воможно, когда-нибудь он узнает, но точно не сейчас.