Читать книгу Бубен шамана. Книга 1 - - Страница 1

Воздух в избушке был густым, как кисель, и состоял из дыма сандала, сушеной полыни и вековой пыли. Игнат Светлов, молодой этнограф с лицом, еще не утратившим студенческой мягкости, но с упрямым огоньком в глазах, старался не дышать слишком шумно. Его блокнот лежал раскрытым на коленях, карандаш замер в потных пальцах. Он боялся, что даже скрип грифеля по бумаге нарушит ход времени в этой горнице, остановит его.

Перед ним, на потертом оленьем тюфяке, сидела Айна. Ей, наверное, было сто лет. А может, двести. Ее лицо напоминало высохшее русло горной речушки, каждый морщиной-ущельем хранившее память о потоках лет, смеха, скорби. Руки, похожие на корни лиственницы, медленно и с невероятной, церемониальной точностью раскладывали на березовом корневище-алтаре обсидиановый нож, пучок перьев филина, три кристалла горного хрусталя. Но главное – лежал бубен.

Он не был похож на музейные экземпляры. Это был не просто инструмент, а живой слепок вселенной. Обод из капа берёзы, обтянутый кожей марала, натянутой так, что казалось, она дышит. На внутренней стороне, видимой лишь шаману, сухой охрой и сажей были нанесены не просто узоры – схемы. Концентрические круги, пересекающиеся линии, спирали, напоминающие то ли галактики, то ли чертежи динамо-машины. В центре, вместо обычной железной рукояти-резонатора, была вставлена отполированная кость, испещренная такими же странными, геометрическими насечками.

– Ты записываешь, городской? – голос Айны был похож на шелест сухой травы под снегом, но от него вздрагивали стёкла в единственном окошке. – Записывай. Глазами, не каракулями. Глазами впитывай. Эти знания уходят в землю, как последний снег в июле. А новая трава… – она качнула головой, и её седые косы, перевитые синими нитями, коснулись глиняного пола. – Новая трава растет железная и слепая.

Игнат кивнул, забыв, что она смотрит не на него, а сквозь него, в пространство за спиной, где клубились невидимые ему сущности. Он детально зарисовывал бубен, пытаясь передать странную точность древних линий. Деревня Усть-Нерда за стенами избы спала, убаюканная воем февральского ветра, выдувающего последнее тепло из мира. Изба Айны была последним островком иного знания, дрейфующим в бескрайнем море тайги и прогрессирующего забвения.

– Мир, городской, – заговорила Айна, взяв бубен в руки. Ее пальцы, казалось, не касались кожи, а лишь очерчивали ее силуэт в воздухе. – Мир – это небо, земля, вода, огонь и духи меж ними. Но есть и шестое. Каркас. Основа. То, на чем всё держится. Как обод у этого бубна. Его не видно, когда бьют в кожу, но без него – только плоский кусок сыромятины.

Она слегка встряхнула бубен. Тишину разрезал не громкий удар, а странный, многослойный звук – глухой стон, переходящий в высокий звон, будто где-то далеко треснул лёд и запела струна. Игнату показалось, что тени в углах зашевелились.

– Каркас шатается, – прошептала Айна, и её глаза, мутные, как лесные озера подо льдом, вдруг пронзили Игната ясностью. – Стучат по нему железными молотами. Тянут стальными тросами. Хотят настроить под свою, человеческую, песню. Не понимают… – она постучала костяной рукоятью по краю бубна. Тук-тук-тук. Звук был похож на мерные удары по дупляному дереву – так когда-то охотники подманивали оленей. – Слышишь? Это последний стук. Олень уходит. И когда он уйдет, откроется дверь. И ветер иного мира войдет в нашу избу. Он не для наших печей. Он погасит все огни. Навсегда.

Внезапно она протянула бубен Игнату.

– Держи.

Он, завороженный, взял тяжелый предмет. Кожа под пальцами была теплой, живой. И в тот миг, когда его кожей коснулась резная кость рукояти, перед его внутренним взором мелькнуло видение: не тайга, не изба, а безбрежное пространство, пронизанное пульсирующими сетями золотого света, и где-то в его узле – точка напряжения, трещина, из которой сочился ослепительный, холодный ветер. В ушах зазвенело.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Игнат ахнул, отшатнувшись. Бубен чуть не выпал у него из рук.

Айна смотрела на него с бездонной печалью.

– Увидел? Теперь это и твоя забота. Моего рода больше нет. Я – последняя. А бубен… ему нужен хранитель. Хоть на время.

Она забрала бубен обратно, прижала к груди, как младенца.

– Уходи, Игнат Светлов. Скоро здесь будет шумно. И очень-очень холодно.

Игнат, все еще дрожа, собрал свои вещи. Он вышел в колкую февральскую ночь. Звезды над Усть-Нердой сияли с ледяной, нечеловеческой яркостью. И ему почудилось, что они выстроились в те же самые геометрические узоры, что были нанесены на внутренней стороне шаманского бубна. Каркас. Кто-то грубо дергал за его нити. И где-то в темноте, в ответ на последний стук оленя, уже слышался нарастающий, металлический гул.