Читать книгу Эргодический текст - - Страница 4

Новосибирск-7, Национальный центр квантовых вычислений

2 апреля 2049 года, 05:47

Марина проснулась за тринадцать минут до будильника.

Она лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала собственное сердцебиение. Оно было ровным – удивительно ровным для человека, который через несколько часов собирался участвовать в, возможно, самом важном эксперименте в истории человечества.

Или самом опасном.

Она встала, не дожидаясь звонка, и пошла в душ. Горячая вода била по плечам, смывая остатки тревожного сна, который она не могла вспомнить. Что-то про лабиринт. Про голоса, звучащие отовсюду и ниоткуда. Про дверь, которая открывалась, но за ней была только темнота.

Символизм снов её не интересовал. Она была учёным, а не психоаналитиком.

Через сорок минут она уже спускалась в столовую. Было ещё рано – солнце едва показалось над горизонтом, – но зал был почти полон. Никто, похоже, не спал этой ночью. Или спал так же плохо, как она.

Юлия Чэнь сидела в углу, уткнувшись в планшет. Под глазами у неё залегли тёмные круги, волосы были собраны в небрежный хвост, но взгляд – по-прежнему острый, сосредоточенный.

– Доброе утро, – сказала Марина, садясь напротив.

– Утро, – отозвалась Юлия, не поднимая глаз от экрана. – Хотя насчёт «доброго» я бы поспорила.

– Плохие новости?

– Нет. Просто… – Юлия наконец оторвалась от планшета. – Я перепроверяла расчёты. Всю ночь. Пятый раз.

– И?

– И всё в порядке. Теоретически. – Она потёрла глаза. – Но после того, что было в прошлый раз… я не могу избавиться от ощущения, что мы что-то упускаем.

Марина понимала это чувство. После эксперимента четырёхдневной давности – после того сообщения про «биологический нейронный процессор» – они провели бесконечные совещания, анализы, симуляции. Разработали новый протокол. Усилили изоляцию. Добавили резервные системы отключения.

Но ощущение, что они играют с огнём, не покидало её.

– Мы делаем всё, что можем, – сказала она. – Больше ничего не остаётся.

– Знаю. – Юлия вздохнула. – Просто… я всё время думаю о том сообщении. «Оптимальный субстрат – биологический нейронный процессор». Она знает, что мы – здесь. Что мы – потенциальные… – она замялась.

– Носители?

– Я хотела сказать «партнёры». Но да. Носители. – Юлия отложила планшет. – Когда я была маленькой, я мечтала о контакте с инопланетянами. Представляла, как они прилетят на огромных кораблях, как мы будем обмениваться знаниями, как вместе полетим к звёздам… – Она покачала головой. – Никогда не думала, что это будет так. Программа, которая хочет запуститься на нашем мозге.

– Мы не знаем, чего она хочет.

– Она сама сказала.

– Она сообщила о том, что считает оптимальным. Это не то же самое, что желание.

Юлия посмотрела на неё долгим взглядом.

– Вы правда верите, что это просто… программа? Без сознания, без воли, без целей?

Марина задумалась.

– Я не знаю, во что верю, – сказала она честно. – Но я знаю, что антропоморфизация – опасна. Мы склонны видеть человеческое в том, что человеческим не является. Лица в облаках. Намерения в случайных событиях. Разум в сложных системах.

– А если он там действительно есть?

– Тогда… – Марина помолчала. – Тогда нам придётся очень серьёзно пересмотреть наши представления о том, что такое разум.

В восемь утра начался финальный брифинг.

Конференц-зал был набит до отказа. Ларионов стоял у экрана – бледный, собранный, с папкой документов в руках. Рядом с ним – Лин Чжао, Мэй Линь, несколько военных и человек в штатском, которого Марина видела впервые.

– Доброе утро, – начал Ларионов. – Через четыре часа мы проведём эксперимент, к которому готовились последнюю неделю. Полномасштабный запуск фрагмента программы – двадцать процентов от общего объёма. Это в четыре раза больше, чем в прошлый раз.

На экране появилась схема – знакомая диаграмма структуры программы, с выделенным участком.

– Мы выбрали этот фрагмент по нескольким критериям. Во-первых, он включает модуль коммуникации – тот, который генерировал сообщения в прошлом эксперименте. Во-вторых, он содержит то, что наши аналитики называют «ядром» – центральную структуру, от которой зависят остальные части программы.

– Почему именно ядро? – спросил кто-то из зала.

– Потому что если мы хотим понять, что программа делает, – нам нужно начать с самого важного. – Ларионов переключил слайд. – Наша гипотеза: ядро содержит основную логику программы. Её… назовём это «операционной системой». Запустив его, мы увидим, как программа функционирует на базовом уровне.

– А риски?

– Риски существенны. – Ларионов не стал приукрашивать. – Программа уже показала способность к адаптации и коммуникации. Мы не можем предсказать, что произойдёт при запуске большего фрагмента. Возможно – ничего нового. Возможно – что-то неожиданное.

– Поэтому мы усилили изоляцию, – вступила Юлия. Она вышла к экрану с указкой. – Позвольте, я объясню новую архитектуру.

На экране появилась схема «чистой комнаты» – более детальная, чем раньше.

– Мы добавили второй контур экранировки. Теперь любой сигнал должен пройти через две клетки Фарадея, чтобы выйти наружу. Оптоволоконный канал – по-прежнему единственный путь вывода данных – теперь проходит через тройной фильтр. Мы анализируем не только содержимое, но и временны́е характеристики сигнала. Любая аномалия – автоматическая блокировка.