Читать книгу Хранители света: путь к сердцу зимы - - Страница 4

Я моргнула, и мир вокруг преобразился. Это был удивительный мир, самая настоящая сказка. Все вокруг искрилось, огоньки радостно переливались, а гирлянда из шишек была главным украшением.

И как они так сумели украсить? 

В этой крошечной норе было так тепло и уютно, что я почувствовала себя как дома. Мышка в коричневом пальто, вешала на окно гирлянду из мерцающих огоньков, а зайчик (Прыгун – энергия) и белочка – радость, тоже одетые в пальтишко фиолетового и розового цвета украшали елку, от которой пахло чем-то необычным – сказочным. Пока я оглядывалась по сторонам, ко мне незаметно подкралась мышка – хранительница знаний, явно самая взрослая, поправляя свои очки на мордочке, она сказала мне:

– Добро пожаловать, дорогая гостья из большого мира.

Ее голос был теплым, как свежая выпечка и без тени удивления моим внезапным появлением, будто люди приходят всегда к лесным жителям, как в сказку.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, ощущая, как реальность перестраивается вокруг. Воздух здесь был гуще и слаще, пахнул мёдом, хвоей и тёплым воском. Каждый огонёк гирлянды излучал не просто свет, а крошечное, пульсирующее тепло.

Мышка, представившаяся Мудреньей, махнула лапкой, и остальные зверята ненадолго прекратили суетиться, с любопытством поглядывая на меня. Я почувствовала себя нелепо огромным Гулливером в стране лилипутов, но почему-то неловкости не было. Только тихое изумление.

– Вы… вы меня ждали? – наконец выдавила я.

– Ждали того, кто сможет увидеть, – поправила Мудренья, её блестящие глазки-бусинки смотрели на меня с бездонной серьёзностью. – Врата между мирами открываются для тех, чьё сердце готово снова удивиться. Твоё сердце зашевелилось сегодня, дитя. Мы услышали его тихий стук.

– Но зачем именно я? – спросила, глядя на тусклый кристалл. Казалось, здесь и так всё совершенно. – У вас здесь и так полная подготовка к празднику. Ель сияет, украшения висят… Что вам может понадобиться от меня? Я не верю в чудеса. Работаю гномом, но сама давно забыла, что значит праздник.

Мудренья мягко улыбнулась, её глазки-бусинки блеснули:

– Ты не забыла, Катя. Помнишь ту новогоднюю ночь, когда тебе было семь? Бабушка водила тебя по лесу, показывала, как снежинки танцуют под фонарями. "В каждом сердце – искра леса", – шептала она. Та искра не погасла. Она тлела под усталостью, под цинизмом, под зелёным колпаком. Мы чуем такие искры через миры. Ты – последнее дитя леса в большом городе.

В груди кольнуло – яркое воспоминание: смех бабушки, хруст снега, первый глоток горячего какао у окна. Глаза защипало. Значит, свет был всегда.

Тут к нам подскочил юркий зайчишка в помятой синей шапочке и фиолетовом пальто.

– Всё висит-то висит, – пропищал он, дёргая длинным ухом, – а толку? Искры нет! – пропищал Прыгун, прыгая на месте.

Белочка хихикнула:

– Ты её ушами толкнул, конечно не зажглась! Я орехи прятала – думала, сама вспыхнет!

Мудренья поправила очки:

– Тише, прыгуны! Искра – не орех, её не съешь.

–Он прав, – продолжила она, обращаясь ко мне. Ты видишь внешний свет, гостья. Но есть свет внутренний – Искра самого Праздника. Она рождается из веры, из ожидания чуда, из тихой радости в сердце. Она – то, что заставляет гирлянды петь, а снежинки танцевать в такт смеху. Она – душа Нового года.

Мышка подвела меня к маленькой нише в стене из припорошенного инеем корня. Там, на бархатной подушечке из мха, лежал странный предмет. Он напоминал крупный кристалл, но мутный и серый, словно пепел. Лишь в самой его глубине слабо, с перерывами, мерцала крошечная точка, больше похожая на тлеющий уголёк, чем на звезду.

– Это Сердцезимы, – прошептала Мудренья. – В нём должна пылать наша общая Искра. Но с каждым годом в большом мире всё меньше верят по-настоящему. Верят в распродажи, в обязательные улыбки, в долги и суету. Верят, что чудеса – это для детей. А раз перестают верить взрослые, гаснет и Искра здесь. Вот уже несколько лет она лишь тлеет. Если она погаснет в этом году… – Мудренья не договорила, но я поняла. Поняла по потухшим глазам белочек, по печально повисшим ушам зайцев. Праздник станет обрядом. Красивым, но мёртвым. Лес погрузится в вечную, безрадостную зимнюю спячку.

– Чем я могу помочь? – спросила я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. В груди что-то отозвалось на их печаль. Та самая частица, что проснулась сегодня утром после разговора с мальчишкой.

– Искру нельзя выпросить или украсть, – объяснила Мудренья. – Её можно только зажечь. Изнутри. Ты пришла из мира, который забыл. Но в тебе сегодня что-то вспыхнуло. Ты почувствовала скрип снега. Услышала тишину между шумами. Увидела нас. Ты носишь в себе крошечную искорку того, что мы потеряли. Ты – мост. Враг – Тень, которую ты не замечала: она преследовала тебя годами как цинизм, боялась близко подойти к твоему сердцу, но чует свет и крадёт искры.

– Что мне делать и как выглядит враг?

– Вернуться, – сказала Мудренья просто. – И не просто вернуться. Искать. Собирать. В большом мире ещё остаются осколки веры. Негромкие. Стыдливые. Спутанные с усталостью. Искренний восторг ребёнка, увидевшего первую в жизни крупную снежинку. Мгновение тихого счастья взрослого за чашкой чая у окна. Добрый поступок без надежды на благодарность. Всё это – крупицы. Пылинки света. Их нужно увидеть, признать их ценность… и принести сюда. Чтобы поделиться. Чтобы раздуть наше угасающее пламя. Враг всегда будет следовать за тобой, чтобы потушить искру, он может быть в любом обличии. Главное не сдаваться и тогда все получится.

Я посмотрела на тусклый кристалл, на полные надежды лица зверят. Я – аниматор, притворявшаяся волшебником, циник в костюме гнома. Мне, не верящей в чудеса, предлагали стать их спасительницей.

И странное дело, сомнения были, страх был. Но сильнее было другое чувство – то самое предчувствие, что преследовало меня с самого вечера. Оно обрело форму и смысл. Это было не предчувствие беды, а предчувствие приглашения.

– Я попробую, – сказала я. И два простых слова прозвучали как клятва.

Мудренья кивнула, и в её глазах блеснула та самая, почти угасшая, но ещё живая искорка.

– Тогда начинается твоё путешествие. Помни: смотри не глазами, а сердцем. И слушай… слушай тишину. В ней часто звучит самое главное.

Прыгун сунул мне в руку крошечную, тёплую шишку, покрытую позолотой.

– Это компас, – прошептал он. – Он будет теплеть, когда ты рядом с тем, что ищешь и зажжет нужные цвета: красный – доброта; синий – восторг; зелёный – радость.

Я сжала шишку в ладони, чувствуя её живое, едва уловимое биение. Мир лесной норки начал медленно таять, словно картинка на воде. Последнее, что я увидела, – это провожающие меня взгляды и тусклый свет Сердцезимы, в котором точка уголька, казалось, вспыхнула чуть ярче – всего на мгновение, от одного лишь моего обещания.