Читать книгу Тьма под Кольцом - - Страница 4

Помните: чем больше вы читаете,

тем ближе Они подходят.

Уже слышно —

Тук. Тук-тук.

Это не в стене.

Это в вашей груди.

Ключ просыпается.

ОТЧЁТ СТАРЦА ИОНЫ, ИГУМЕНА СВЯТО-ВОЗНЕСЕНСКОГО СКИТА СОЛОВЕЦКОГО

Подан в Святейший Синод в мае 1672 года

(Обнаружен в архиве Соловецкого монастыря в 1918 г., переписан на церковнославянский; современный перевод выполнен проф. А.П. Соколовым в 2023 г.)

Се есть слово Ионы, смиренного инока Соловецких островов, игумена скита Вознесенского, написанного по воле Божией и от страха пред Тьмою, иже не от века сего, но от века иного, иже под землёю спит и грядёт.

Не ради славы сей, ни ради чести, но дабы ведали грядущие: не вся тварь Божия есть тварь Его, и не всякая тьма – от диавола, но есть Тьма, еже старше неба и земли, иже зовётся Тым-Кто-В-Глубине-Спит, и имя Его не изречёт язык человеческий, ибо не звук есть оно, но разрыв в бытии.

Сие деяние начато в лете 7180 от сотворения мира (1672 от Рождества Христова), в месяц апрель, в неделю святого апостола Фомы, егда звезда в небеси севернем возгореяся иною неже прежде, и яко око зри всеми, и земля под скитом нашим тряслася три дня и три нощи, и вода в колодце обратися во льдину чёрную, иже гореет, аки смола.

Воистину, видехом знамение великое. Поутру второго дня после Пасхи, брат наш Иов, страж нощный, разбуди мене, глаголя: «Отче! Небеса горят!»

Изшёдше на двор, зрехом: Полярница сияше не бледно, яко вечно, но червлено, яко кровь, и звезда иная, в выи коня (Возничего), приближися к ней, и совокупишася в едино око, иже глядело на землю без моргания.

Братия упала на колена, моля Господа о помиловании. Но молитвы наши не досягаху до Него. Воздух стал тяжек, яко вода, и всякий глагол наш вязался во устех, иже не исходит наружу, но в сердце своём терзает.

Тогда-то и начася земное трясение.

Не яко землетрясение, иже в Критии бывает, но внутреннее движение, яко чрево земное родит нечто.

Под Вознесенским скитом – сильнее всего. Там, идеже мы молимся у алтаря, камень пола треснул, и из него изыде дым без огня, и пахнет он как ладан и гниль вкупе.

На третий день тряски брат наш Иов, будучи в подклети за вином, возопи: Отче! Земля проглотила стену!

Изидохом в подклеть – и зрехом чудо: стена северная, иже была каменная и толща в два локтя, исчезла. На её месте – тьма, иже не есть отсутствие света, но присутствие иного.

Из тьмы той доношашеся глагол, но не словеса, но движение, яко скрежет камня о камень, и вой ветра в пропасти, и плач младенца, иже не родился.

Братия бежаша. Токмо аз и брат Иов осташася.

Реших: аще сие от диавола – да будет крест наш щитом. Аще же от иного – да будет воля Божия явленна.

Связаша вервь, и брат Иов, муж храбрый, сниде в тьму.

Чрез четверть часа возопи страшным гласом: Не ходите! Се – не пещера! Се – утроба!

И тогда из тьмы рука исходи – не человеча, но с пятью перстами и одним, иже посреде главы, и увлече брата Иова во тьму.

Более не видехом его.

Во ужасе великом, но с верою в Господа, собрах братию. Реших: аще диавол силён, да будет молитва наша крепче.

Ночью той же, во сне, явися ми ангел Господень, но лице его было без черт, яко гладь, и глас его был: Не молитесь. Замурите. И забудьте.

Утром приях совет. Собрах братию, и начаша мы замуровывать проход камнем, известкой и железом, иже святим в церкви.

Но когда начаша класти первый камень, из тьмы исходи вещь.

Не зверь. Не дух. Камень чёрный, величиною с человечье сердце, и пульсирует, яко живо.

И от него безумие пошло по братии.

Брат Павел нача глаголати на языке, иже не есть ни греческий, ни латинский, ни славенский, но язык без звуков, иже режет ухо.

Брат Серафим узре в зеркале своём иного, и удавися от страха.

Брат Никон начал вырезати очи свои, глаголя: Они смотрят сквозь мя!

Тогда аз, Иона, взях чёрный камень в руце – и не ощутих боли. Но в сердце моём глагол явися:

Аз есмь Ключ. Кто родом от Азгарота – да не убоится. Кто не родом – да сгорит

И узрех в уме своём: род мой – не от Адама, но от иного. И в жилах моих – кровь Хранителей.

Тогда разумех: сие не диавол. Сие – Древнее, иже спит под льдом, и Камень сей есть сердце Его сновидения.

Не смевши уничтожити Камень (ибо руки мои горети начаша, егда прикоснухся к нему огнём), положих его в сосуд свинцов, и вложих в него соль священную, и печать церковную, и закопах под алтарём, иже над проходом.

И начаша мы замуровывать с силой великой.

Три дня и три нощи работаша, не смыкая очес. Каждый камень освящахом молитвой. Каждую щель – железом.

И когда замуровали до конца, тряска утиха, и чёрная льдина в колодце растая, и звезда разлучися на две.

Но в сердце моём ведах: не навеки.

Ибо Камень шепчет. И будет шептать, доколе не приидет Ключ.

Нощию, по замуровании, сновидение велие имех.

Зрех град великий, иже зовётся Москва, и под ним – другой град, из чёрного стекла, и улицы его – как жилы, и оконы – как очи.

И зрех тамо мужа в чернилах, иже зовётся Волков, и дщерь его, и младенец, иже не от мужа, но от Тьмы.

И глас небесный рек мне:

Когда звезда Дракона станет оком, Ключ приидет. И Ключ отверзёт Дверь. И Сны сольются. И не будет ни дня, ни нощи, ни истины, ни лжи – но Единое Дыхание Того, Кто Спит.

И уразумех: сие не конец, но рождение иное.

И не враг Он, но иное лицо Бога.

Сего ради пишу сей отчёт – не дабы устрашить, но дабы предупредить.

Аще приидет Ключ – не гони его. Не убий.

Пусть творит волю Камня.

Ибо супротивляяся – лишь кормиши Тьму страхом.

Но аще не Ключ – беги. Ибо Камень пожрёт его без остатка.

Сие деяние окончано в лете 7180, в месяц май, в день святого великомученика Георгия.

Се есть всё, что ведаю.

Се есть всё, что смею ведать.

Да будет ведомо Святейшему Синоду: Соловки – не просто обитель, но стража.

Под скитом Вознесенским – замок на Двери.

И доколе замок цел – мир наш держится.

Но когда приидет Ключ…

…да будет воля Его.

Подпись: Иона, игумен Вознесенского скита, раб Божий

(Подпись сделана кровью, и доныне красна, аки свежая)

Приложение: Расшифровка рун на сосуде с Камнем

(Переведено проф. Соколовым в 2023 г.)

На свинцовом сосуде, где покоился Чёрный Камень, были вырезаны символы, кои не суть славянские, ни финские, ни даже древние руны. Соколов определил их как протоязык Камня, и перевёл так:

Кха-тхул-вей – «Тот, Кто Спит Подо Льдом»

Ньяр-Гот-Аз – «Голос из стены зовёт Ключ»

Рот-Вей-Кхал – «Рот разрывает реальность»

И в центре – символ: круг с трещиной и три капли-глаза.

Это – Печать Азгарота, Хранителя Двери.

Историческая справка:

Отчёт Ионы был признан Синодом «плодом мрачного воображения старца, измученного суровостью северной жизни» и предан забвению. Скит Вознесенский закрыли в 1765 году «по ветхости». В 1923 году НКВД расстреляло последних монахов. В 1967 году при реставрации скита археологи нашли под алтарём свинцовый сосуд, но Камня в нём не было. Сосуд исчез из Эрмитажа в 1991 году.

Профессор Соколов утверждал в личной переписке:

"Камень ушёл сам. Он ждёт Ключа в Москве."

Конец отчёта монаха Ионы (1672)

Этот документ – мост между эпохами. Он доказывает: Кольцо не ново. Тьма под Россией – древнее христианства, древнее язычества, древнее человека.

Теперь вы знаете:

Соловки – не монастырь, а военный форпост против Космоса.

Московская власть – не первая, кто пытался запечатать Дверь.

Имя «Азгарот» – не выдумка, а титул Хранителя, уходящий в глубь времён.

Они ждут и смотрят…