Читать книгу Икар - - Страница 3

Тишина в главном командном центре «Спирита» была почти осязаемой – тяжёлой, густой, словно сжатая пружина. На панорамных экранах медленно уменьшалась Земля: не голубой шар из школьных учебников, а блёклый диск, затянутый пеленой бурь. Последнее официальное сообщение пришло три дня назад: «Фиксируется полное прекращение биоактивности на поверхности. Последняя известная форма жизни погибла».

В этот миг двигатели «Спирита» вздрогнули, и гигантский корабль‑город начал разгон.

Цель путешествия светилась на тактических дисплеях скромной меткой: TOI‑1231 b. Планета у красного карлика в созвездии Парусов – в 90 световых годах от дома. Когда‑то это расстояние казалось абсурдным, немыслимым. Теперь оно стало маршрутом.

Астрофизики давно спорили о её природе. Поначалу TOI‑1231 b видели «мини‑Нептуном»: слишком велика, чтобы быть скалистой, как Земля, но слишком мала, чтобы считаться настоящим газовым гигантом. Её радиус – в 3,65 раза больше земного, масса – почти в 16 раз тяжелее. Казалось, это мир ветров и ледяных облаков, где нет места ногам человека.

Но потом пришли данные спектрального анализа. В атмосфере обнаружили следы воды. Не пар высоких температур, не ледяная пыль – а именно водяные облака, похожие на земные. И температура… +57 °C. Жарко, невыносимо для привычных ландшафтов, но не смертельно. Где‑то на границе возможного.

«Она как перегретый океан, – шептал себе под нос доктор Рейес, глава научного сектора. – Мир без континентов, но, может быть, с островами пара и пены. Мир, где дождь идёт вверх».

90 световых лет. Даже свет тратит на этот путь 90 лет. А «Спирит» – не луч, а город с тремя миллионами душ, садами, библиотеками, детскими садами и кладбищами.

Инженеры называли цифры осторожно, словно боясь спугнуть удачу. С нынешними плазменными двигателями КМ‑50М и ионными ускорителями путь займёт около 280 лет. Три века в замкнутом пространстве. Поколения сменятся дважды, прежде чем кто‑то увидит новую землю.

Если удастся довести до рабочего режима экспериментальные ядерные реакторы на гелии‑3, срок сократится до 110–120 лет. Почти в три раза быстрее. Но это «если» весило как весь корабль.

Самые смелые проекты – линейные ускорители, разгоняющие частицы до долей световой скорости, – обещали 40–50 лет в пути. Но такие двигатели ещё не существовали в металле. Они жили только в головах учёных и на экранах симуляций.

На совещаниях у капитана Ларсена всегда звучал один и тот же вопрос:

– А если что‑то пойдёт не так?

Ответ был один:

– Тогда мы станем могилой и архивом человечества. И это тоже важно.

В жилых секторах «Спирита» старались не говорить о времени. Здесь росли дети, которые никогда не видели дождя без фильтров, здесь влюблялись, ссорились, писали стихи, ставили спектакли. В виртуальном концертном зале звучала Девятая симфония Бетховена, а в гидропонных садах пахло зеленью – настоящей, живой, выращенной под спектральными лампами.

Но по ночам, когда гасли голографические звёзды на сводах, люди прислушивались. Не к гулу реакторов – к тишине. К той тишине, которая росла с каждым световым годом, отделявшим их от дома.

В школьных классах висели карты TOI‑1231 b – пока ещё гипотетические. Учителя показывали ученикам сине‑белую сферу, окружённую вихрями облаков:

– Здесь может быть вода. Здесь может быть жизнь. Не такая, как на Земле, но всё же – жизнь.

Дети слушали, кивали, но их глаза искали не экзопланету, а фотографии зелёных полей, которые показывали на уроках истории.

«Спирит» набирал скорость. За бортом простиралась бездна, а внутри – теплился мир. Мир библиотек, садов, разговоров на балконах, запаха синтезированного кофе, смеха в коридорах.

Капитан Ларсен стоял у панорамного иллюминатора и смотрел, как гаснет в дали последняя искра Солнца.

– Мы не просто бежим, – прошептал он. – Мы несем семя.

Где‑то в глубинах корабля зазвучала скрипка – кто‑то репетировал концерт. Звук плыл по вентиляционным шахтам, проникал в отсеки, касался сердец. Это был не гимн, не марш, а просто мелодия – хрупкая, человеческая, живая.

И пока она звучала, путь имел смысл.