Читать книгу Учебник альфонса - - Страница 3

Тот звонок прозвучал как похоронный колокол по ее хрупкому счастью. Она как раз разбирала почту, с тоской глядя на счета, когда на экране загорелось его имя. Сердце екнуло от привычной надежды – может, хочет увидеться? Но вместо ровного, уверенного баритона она услышала слабый, прерывистый голос.

«Агата… Я в больнице. Подхватил вирус… Серьезный».

Мир сузился до размера телефонной трубки. Ей показалось, она почувствовала запах больничной антисептики.

«Что случилось? Где ты? Я сейчас приеду!» – выдохнула она, уже мысленно хватая ключи от машины. «Скажи адрес, я приеду, буду ухаживать за тобой!»

«Нет!» – его ответ прозвучал резко, почти панически. – «Ни в коем случае. Ты не представляешь, какой тут вирус. Я не хочу, чтобы ты заразилась. Я не позволю тебе рисковать из-за меня».

Она пыталась настаивать, умолять, но он был непреклонен. «Я сильно о тебе забочусь, Агат, понимаешь? Поэтому и не пущу. Лежу тут один, справлюсь».

Его слова были обернуты в сладкую оболочку заботы, но внутри чувствовался стальной стержень запрета. Он отстранял ее. Создавал дистанцию, прикрываясь ее же благополучием. И эта искусственная стена между ними вызывала леденящий душу страх. Что, если ему еще хуже, чем он говорит? Что, если он умирает, а она сидит тут и ничего не может сделать?

Две недели он провел в этой неизвестной больнице. Две недели для Агаты стали временем тревожного ожидания и мучительной беспомощности. Ее звонки он все так же редко брал, а когда брал, в его голосе сквозили страдание и раздражение. Он сильно сдал, похудел, как она поняла по его голосу.

А потом тон его звонков изменился. В них появилась нотка отчаяния, переходящая в агрессию.

«Ты чего звонишь? Чего тебе надо?» – просипел он однажды, стоило ей спросить, как его самочувствие. – «Мне деньги нужны! Деньги, понимаешь? Мне не до тебя сейчас!»

Ее будто окатили ледяной водой. Он кричал на нее. Он, который всегда был эталоном выдержки. Он обвинял ее в том, что она отвлекает его по пустякам, когда ему нужны средства на спасение.

Их диалоги теперь сводились к одному:

«…Меня выпишут. Без лечения… – он сделал искусную паузу, чтобы слова повисли в воздухе, – в общем, перспективы не очень».

«Алексей, что же делать?» – голос Агаты дрожал от беспомощности.

«Что делать? – он фальшиво рассмеялся, и этот смех резанул слух. – Лежать тут и ждать, когда выпишут? Таблетки эти… одна упаковка стоит больше ста тысяч. А нужно несколько. Палата, лечение… все вместе – полтора миллиона. Кредит бы взять, да кто мне даст…»

Он не просил. Он бросал в нее эти цифры, как камни. Он давил на ее чувство вины, на ее страх его потерять, зная, что она не выдержит этой пытки.

«Агата, ты вообще меня слышишь? – внезапно его тон стал жестким и обвиняющим. – Ты хоть представляешь, что я тут один переживаю? А ты со своими звонками… Мне бы деньги найти, а не разговоры эти выслушивать!»

Ее будто окатили ледяной водой. Это была ловушка. Он провоцировал ее, оскорблял, доводил до слез – и все для того, чтобы она, желая вернуть его расположение, заслужить прощение за свое "равнодушие", САМА предложила выход.

И она клюнула. Разрываясь между обидой и ужасом, она прошептала: «Я… я могу взять кредит».

И в тот же миг почувствовала, как горло сжимается от тошноты, а в ушах зазвенело. Но вместе с тошнотой пришло и странное, обманчивое облегчение. Теперь он будет ей должен. Теперь он привязан. Теперь он её. Ловушка захлопнулась – и она слышала этот звук где-то внутри себя, но уже не могла, не хотела остановиться.

В трубке воцарилась тишина. Та самая, которой он и добивался.

«Не надо… – слабо возразил он, но в его голосе уже слышалось облегчение. – Я не могу допустить…»

«Я уже решила!» – перебила она, чувствуя, как странное чувство облегчения наполняет ее. Теперь он будет ей должен. Теперь он не сможет ее бросить. Теперь она спасет его, и все будет как прежде.

Она пошла в банк, где когда-то была VIP-клиенткой. И, к своему упавшему удивлению, получила кредит. Полтора миллиона. Сумма, которая казалась абстрактной цифрой, пока она не держала в руках карту с этими деньгами.

Он вышел из больницы бледным, исхудавшим, но живым. И когда он впервые после болезни обнял ее, все сомнения отступили. Он был здесь, он с ней. Он был ей благодарен. Его отношение к ней изменилось – он стал внимательнее, чаще звонил, чаще виделся. Правда, завеса тайны не опустилась. Все те же вопросы повисали в воздухе, но теперь она боялась их задавать. Боялась разрушить эту хрупкую идиллию, купленную так дорого.

Она купила не его здоровье. Она купила иллюзию. Иллюзию любви, которая была обречена рассыпаться, как песочный замок, под первым же штормом. И шторм этот был уже на горизонте, принося с собой запах алкоголя и горькое послевкусие обмана.

И она верила. Верила, потому что отчаянно хотела верить. Верила, потому что в эти редкие встречи он был идеален – внимательный, галантный, с тем самым пронзительным взглядом, от которого таял лед в ее душе. Его слова были бальзамом на ее израненное самолюбие. Он убеждал ее, что ее нетерпение – это эгоизм, а его скрытность – вынужденная мера во имя их общего будущего.

По вечерам, когда его телефон снова уходил в небытие, она включала его инстаграм. И снова видела его улыбку на фоне чужих роскошных машин. Это успокаивало. Вот он, доказательство. Он – тот, за кого себя выдает. А ее тревоги – лишь плод ее же неуверенности и разрушенной жизни.

Она ловила себя на мысли, что уже не может представить жизнь без этих обещаний, без этого ожидания. Он стал ее наркотиком. Неделя делилась на два состояния: кратковременное опьянение от его присутствия и долгое, мучительное похмелье от его отсутствия, сопровождаемое навязчивым звонком внутренней тревоги.

Однажды вечером, сидя одна в своей тихой квартире, она смотрела на отражение в темном окне. Изнуренное лицо, глаза, в которых плескалась смесь надежды и страха. И тут ее осенило. Она не просто влюбилась в Алексея. Она вцепилась в него как утопающий в соломинку. Он был ее спасением от краха, одиночества, от ощущения себя неудачницей. Потерять его – значило снова остаться наедине с этим холодным, разбитым зеркалом и своим отражением в нем.

Она сглотнула комок в городе и налила себе вина. Нужно просто потерпеть. Когда всё закончится? Когда он распахнет двери своего мира и впустит ее в обещанную роскошную жизнь?

Она еще не знала, что дверь, в которую она так стремилась, вела не во дворец, а в кромешную тьму. И что «скоро» наступит гораздо раньше, чем она думала, обрушившись на нее не домом, а больничной палатой и отчаянным криком о деньгах, который навсегда разделит ее жизнь на «до» и «после».