Читать книгу Кейта: Дочь Леса. Книга 2 - - Страница 5

Дочь Леса и пленник Нижнего мира снова шли по бесконечным коридорам дворца. Но теперь Кейта почти не замечала ни лиц в стенах, ни гнетущей архитектуры. Она была погружена в себя, в бездонный океан собственных мыслей. Что это был за фарс? Сначала Эрлик взваливает на нее непосильный груз правды, а потом так легко отпускает… Но страшнее всего были даже не его угрозы, а его слова – те, что касались Инсина.

«Он – мой ключ, открывший тебя… Ненависть, битва, страх за жизнь другого человека, а потом – мимолетная искра любви… Ах, все это, как меха в кузнице, раздуло твой внутренний огонь». Эрлик сказал это так просто, так обыденно, будто говорил о погоде. Словно чувства девушки, ее трепет в сердце, тепло, которое она ощущала рядом с Инсином, все это было не ее. Все было лишь частью плана, заранее подготовленным, ужасным сценарием.

…Но неужели все так и есть? Кейта вспомнила все – их первую встречу, полную необъяснимого притяжения и ярости, их сражение, больше похожее на танец. То, как ее сердце едва не остановилось, когда Инсин тонул, как она, забыв обо всем, бросилась его спасать. То, как девушка прихорашивалась перед зеркалом, надеясь ему понравиться. Все это казалось Кейте таким настоящим, таким… личным. А теперь Эрлик перечеркивает это все, обличая механизм пророчества, убеждает, что Сын Степи – лишь пешка в его игре, необходимая, чтобы пробудить ее силу. Кейта чувствовала себя безвольной пташкой в клетке. Неужели у нее не было выбора? Неужели вся эта влюбленность – не ее собственное сокровенное чувство, а просто еще одна функция, заложенная в девушку какими-то высшими силами?

– Это ложь, – вполголоса произнесла Кейта, обращаясь скорее к себе, чем к Азраилу. – Он бессовестно лжет! Снова!

Азраил, шедший рядом, бросил на нее короткий, сочувственный взгляд.

– Не забывай, дитя, что Эрлик-хан – отец лжи. Но его самое опасное оружие, это правда, смешанная с обманным ядом. Владыка Тьмы преподносит истину так, что она теряет изначальный смысл и становится фальшью.

Двое вышли из дворца на вибрирующий фиолетовый мост. Хранитель библиотеки вздохнул, снова обратив внимание на погруженную в свои мысли Кейту. Ему ли, прожившему уже столько лет в заточении и прочитавшему столько книг о человеческих судьбах, не знать, какая именно реплика его же Хозяина заставила девушку утратить всю свою уверенность.

– Тот юноша из пророчества… – начал Азраил, и Кейта даже не перевела на него взгляд, лишь едва заметно дрогнула плечами. – Ты действительно почувствовала к нему что-то?

Девушка шла рядом, поджав губы и глядя себе под ноги. Нет смысла подкармливать это погрязшее в обмане место очередной ложью – немного поразмыслив, Кейта молча кивнула.

– И это чувство помогло твоей силе пробудиться? – девушка снова кивнула, уже менее уверенно. Азраил по-отечески улыбнулся ей. – Вот видишь. Технически, Эрлик-хан не солгал, он лишь описал механизм. Но умолчал о главном – механизм не создает чувства, он лишь использует те, что уже есть. Ваша связь была предначертана, но то, чем вы ее наполните, ненавистью или любовью, это всегда ваш собственный выбор. Даже сейчас.

Слова Хранителя библиотеки были как бальзам на рану. Но сомнения все равно остались. Как можно верить в чистоту своих чувств, когда знаешь, что они – часть чьего-то чужого плана?

– Я запуталась, – честно ответила Кейта, обхватив себя руками.

– Это абсолютно нормально, – ответил Азраил, понимающе кивнув головой. – Путаться в собственных чувствах и эмоциях, значит, быть живым.

Когда путники сошли с моста, пленник Нижнего мира остановился и повернулся к его гостье.

– Надеюсь, ты понимаешь, что Эрлик-хан отпустил тебя не просто так. Он использует твое смятение, он знает, что ты сейчас сомневаешься во всем, и пока ты будешь в этом состоянии, вы все будете слабы. – Азраил указал на неприметную расщелину в скалах. – Теперь ты можешь покинуть Нижний мир, эта погрешность между измерениями сможет вывести тебя к месту, где миры соединяются. Будь готова к любому повороту событий. Увы, даже я не могу предугадать, какой следующий шаг предпримет Хозяин. Могу лишь с уверенностью сказать, что ждать три дня он не будет. Это абсолютно не в его стиле. И перестань думать о том, что должно быть по пророчеству. Почувствуй, что есть на самом деле, только так ты сможешь отличить правду от лжи.

Хранитель библиотеки с какой-то опаской взглянул на зияющую расщелину, после чего отступил на шаг назад.

– Иди так быстро, как только можешь. Твоя настоящая гонка – не против других людей, а против сомнений, которые Эрлик-хан уже сейчас сеет в твоей душе. И я уверен, дитя Тэнгри, что твое хрупкое сердце, хранящее божественную искру, окажется сильнее яда его слов.

Кейте и самой хотелось уже поскорее покинуть это гнетущее место. Она уверенно направилась к указанному выходу, но в какой-то момент остановилась, обернувшись.

– А ты? – спросила девушка, заметив, что Азраил так и стоит на том же месте, провожая ее взглядом – Ты ведь тоже можешь вернуться, идем вместе!

На лице пленника снова появилась та горькая, печальная улыбка.

– Не имею права, дитя. Оковы в любом случае вернут меня обратно. За меня не переживай, я вернусь в свою библиотеку, буду читать. И с нетерпением ждать, чем закончится твоя песня.

Азраил развернулся и, не оглядываясь, пошел обратно, к безмолвному дворцу. Кейта смотрела ему вслед, а затем, стиснув зубы, бросилась в указанную им расщелину. Девушка бежала, как никогда в жизни. Обратно, в мир живых, в мир, где ей предстояло разобраться не только с врагами, но и с самой собой.

К тому времени, как Кейта, ведомая отчаянной надеждой, неслась по темным тоннелям обратно домой, в Среднем мире уже миновали сутки. Солнце клонилось к закату, окрашивая бескрайние северные снега в нежно-розовые и лиловые тона. На границе лагеря клана Синего Нарвала, у импровизированного поста, состоявшего из двух перевернутых нарт, разыгралась странная сцена. Из-за редкого, корявого лесочка, цеплявшегося за вечную мерзлоту, вышла одинокая фигура. Человек шел тяжело, спотыкаясь, его одежда была грязной и потрепанной долгой дорогой. Он был явно не из этих мест – слишком легкая по меркам северян одежда, слишком темные волосы, слишком отчаянный и загнанный вид.

Два суровых северных охотника, похожие на медведей в своих тяжелых меховых малицах, тут же преградили ему путь, выставив вперед длинные копья с наконечниками из моржового клыка.

– Стоять, – пророкотал один из них, окидывая взглядом незнакомца. – Кто такой будешь?

Саян остановился, тяжело дыша и опираясь руками на колени. Он поднял на них усталые, но упрямые глаза.

– Мне нужен… Инсин, – выдохнул он. – Сын степного хана. Я знаю, что он у вас.

Охотники переглянулись.

– Что-то много вас тут, южан, развелось нынче, – пробурчал второй. – То один чуть лыжи не откинул, теперь второй на его смену пришел. Вам тут медом что ли намазано?

– Что здесь за шум?

К эпицентру разборок, легко ступая по снегу, подошла Лина. Она как раз возвращалась с обхода дозоров, щеки девушки румянились от мороза. Блондинка смерила пришельца своим холодным, оценивающим взглядом с ног до головы.

– Великий Нарвал, еще один? Из лесного народа, судя по одежке. Своих лесов мало стало, решили наши сугробы потоптать?

– Мне нужен Инсин! – повторил Саян, выпрямляясь. Он узнал ее. Светлые косы, пронзительные голубые глаза – девушка из видения, что принесла с собой Полярная сова. – Наша предводительница, Кейта-хотун… она ушла на север, и не вернулась. А потом и ушедший за ней следом степняк исчез. Я получил ваше послание, мне нужно знать, что здесь произошло!

Лина скрестила руки на груди, и в ее глазах блеснула насмешка.

– О-ля-ля, какие страсти! Значит, степной принц бегает за лесной предводительницей, а ты бегаешь за ним? У вас там на юге, я смотрю, весело. Не то что у нас – только тюлени да северное сияние. Как же много я теряю в этих забытых Небом землях…

– Дошутишься, северянка, – огрызнулся Саян, которого сарказм юной девицы начинал выводить из себя. – Где он, говори!

– Во-первых, южанин, остынь, – голос Лины стал заметно жестче. – Криком ты здесь только ворон распугаешь. Во-вторых, Инсин-нойон – почетный гость клана Синего Нарвала. Он никуда не исчезал, сейчас находится в лагере нашем. Готовится нырять в преисподнюю за твоей хотун.

Саян замер.

– Что?..

– Что слышал, – девушка подошла ближе, изучающе поглядывая на собеседника. – Наш степной товарищ пришел сюда, чтобы спасти Кейту. Сказал, что ее похитил Эрлик. А потом еще и оказалось, что он – ключ, чтобы открыть врата в Нижний мир.

– Спасти? – Саян хмыкнул. Его сердце металось между надеждой и все еще не до конца искорененным недоверием к степняку. – Это значит… погоди, как она вообще умудрилась угодить в лапы к Эрлику?

– А вот это, лесной человек, уже интересный вопрос, – блондинка склонила голову набок. – Потому что, по словам нойона, он собирается ее оттуда только вызволить. А как предводительница шаманов туда попала, да еще и одна, об этом история умалчивает. И тут, скорее, ты должен ответ знать. Что в вашем племени такое происходит, что привлекло внимание самого Владыки Нижнего мира?

Их взгляды встретились. Два упрямства, два недоверия. Лина с подозрением относилась ко всем гостям с юга, а Саян в целом никого слушать не желал, пока Кейта пребывала в опасности. Но они оба понимали, что им придется договориться.

– Сначала отведи меня к нему, – строго произнес шаман.

– Сначала расскажи, что произошло, – так же строго ответила северная ведающая. – Я не поведу к нашему главному козырю непонятного пришельца, от которого за целую лигу несет тревогой и старыми листьями. Вдруг ты – шпион этого самого Эрлика?

– Я? Шпион?! Да я… – Саян был готов взорваться, но, увидев холодную уверенность в глазах Лины, понял, что спорить бесполезно. Тяжело вздохнув, он сел прямо на припорошенную снегом землю. – Хорошо. Слушай, северная колючка. Я расскажу тебе все, чтобы ты поняла, почему я прошел пешком, кажется, полмира, чтобы найти этого степняка. А потом ты отведешь меня к нему. Идет?

Девушка мгновение подумала, а затем кивнула.

– Валяй. У нас как раз есть время, пока в лагере заваривается уха.

Лина села напротив, поджав под себя ноги. Сидя на холодной земле, под низким, серым небом, Саян говорил и говорил. Он рассказывал так, как не рассказывал, наверное, никому, кроме Кейты. Словно другу, которому можно доверять. Возможно, на него так повлияла усталость. А может, отчаяние, в котором уже сложно было разобрать, кто друг, а кто враг, и оставалось лишь цепляться за единственную цель – спасти Кейту. Саян рассказал о том, как пропал Алтан, их великий шаман и вождь. О том, как эта потеря обезглавила и напугала их племя. Рассказал о пророчестве, связавшем его подругу и степного принца, о ее шаманской болезни, чудесном исцелении и о том, как она, узнав о похищении отца, в одиночку бросилась в степь, чтобы найти Инсина и просить его о помощи. А потом и о том, как девушка собралась проводить ритуал, но из-за отсутствия важного ингредиента ей пришлось отправиться на север, на поиски торгового каравана. Лина слушала, не перебивая. Ее обычная насмешливость ушла, сменившись напряженной, сосредоточенной серьезностью. Она была ведающей, привыкшей к странным историям о духах и магии. Но эта история была другой. В ней сплелись воедино судьбы богов, демонов и простых людей, и от этого сумбурного клубка зависело слишком многое.

Когда Саян закончил свой монолог, Лина долго молчала.

– Понятно, – наконец произнесла девушка. – Выходит, что ваша хотун сама угодила в расставленный на медведя капкан, пытаясь спасти своего отца. Весело, ничего не скажешь.

Северная ведающая поднялась, стряхивая рыхлый снег со своей многослойной одежды.

– Ладно, лесной человек. Ты прошел проверку. Пойдем, тебе нужно, как минимум, поесть и отдохнуть. Ну и со степнячком своим побеседуешь.

Когда на темно-синем бархате неба зажглись первые, по-северному яркие и холодные звезды, небольшой отряд прибыл в основной лагерь клана Синего Нарвала. Саяна, измотанного долгой дорогой, сразу же поразила основательность и спокойствие этого места. Здесь царил ровный, размеренный ритм жизни людей, привыкших к суровым условиям. У большого центрального костра, пламя которого взмывало высоко в морозный воздух, сидел Инсин. Он сейчас выглядел гораздо лучше, чем в тот день, когда его нашел дозор. Сытная и жирная пища северян делала свое дело – с лица пропала болезненная осунутость, а в глазах снова появилась былая сила. Он разговаривал с вождем племени, судя по всему, они нашли общий язык. Увидев Лину, а за ней – знакомую, хоть и нежданную в этих краях фигуру, Инсин прервал разговор и поднялся на ноги. Он понял – Полярная сова достигла своего пункта назначения.

– Саян? – в его голосе было неподдельное удивление. Инсин не ожидал этого – юноша думал, что его послание просто успокоит шаманов, даст им надежду, заставит ждать. Но он не думал, что тот, которому послание предназначалось, бросит все и отправится за ним в этот долгий и опасный путь.

– Это и есть твой лесной друг? – низким голосом спросил Торвальд, смерив Саяна тяжелым взглядом.

– Да, – кивнул Инсин. – Самый верный друг предводительницы шаманского племени.

Саян спешно подошел к ним. Он посмотрел на Инсина, в его взгляде больше не было надуманных подозрений, в глазах юноши царила общая на двоих тревога.

– Я получил твою весть, – просто сказал лесной шаман. – И решил, что сидеть и ждать в такой ситуации – это не по мне. Я… мы не можем оставить Кейту в беде!

Два юноши из двух враждующих миров, такие разные, но объединенные одной целью и одной тревогой за ту, что была им обоим дороже всего на свете. В их молчаливом взгляде родилось то, что было важнее любых слов – союз, скрепленный не договорами, а общей бедой и надеждой.

– Что ж, – произнес вождь Торвальд, поднимаясь во весь свой рост. – Раз уж отряд спасателей в сборе, пора обсудить детали нашего плана. Садитесь, – голос мужчины был подобен рокоту лавины, сходящей с далеких гор. Он указал на толстые шкуры, расстеленные у огня. Инсин и Саян сели, а Лина осталась стоять рядом со своим наставником. Вокруг костра собрались и другие ведающие клана – суровые, молчаливые мужчины и женщины, чьи лица были похожи на карты древних земель. Торвальд взял со стоявших рядом нарт большой, пожелтевший от времени свиток из тюленьей кожи.

– Подготовка почти завершена, – сказал он, обращаясь к обоим юношам. – Ритуал состоится послезавтра на рассвете. В день, когда Великая Ночь начнет уступать свои права первому лучу зимнего солнца. – вождь развернул свиток. На нем были начертаны сложные руны и схема какого-то ритуального круга. – Я открою врата. Но, как я уже говорил, – он бросил взгляд на Инсина, – лишь провожу до порога.

Торвальд ткнул пальцем в центр карты.

– Мы пойдем к Великому Леднику. Это священное место, сердце наших земель. Там граница между мирами истончается, особенно в этот день. Именно там я смогу пробить брешь в ткани реальности. – вождь поднял свои ледяные глаза на присутствующих. – Ритуал будет сложным и потребует всех наших сил. Ведающие клана создадут круг, мы будем держать портал открытым, используя нашу общую энергию. Но держать его долго мы не сможем. У вас будет времени примерно до заката. Один ночной цикл Нижнего мира, ни минутой больше.

Он посмотрел на Инсина.

– Твоя кровь, Сын Степи, будет ключом. В нужный момент я подам знак, и ты окропишь ей центральный рунный камень. Твоя кровная связь с тем, кто сломал печать, обманет стражей врат. Они примут тебя за «своего» и позволят пройти.

Затем Торвальд перевел взгляд на новоявленного Саяна.

– А ты, лесной человек… твоя задача будет другой. Ты не сможешь пройти через врата так же легко. Твоя душа чиста, и стражи почувствуют в тебе чужака. Будешь нашим якорем.

– Якорем? – хоть и понимая, что имеет в виду вождь северного клана, решил переспросить шаман.

– Да. Мы дадим специальный амулет, связанный с нойоном. Ты останешься здесь, в Среднем мире, в центре круга. От тебя требуется держать с Сыном Степи духовную связь, будешь его маяком. Если он заблудится, если Тьма начнет поглощать его разум, ты должен будешь звать его. Твои воспоминания о предводительнице и искреннее стремление вернуть ее будут той нитью, что не даст нойону раствориться во тьме. И, что самое важное, – Торвальд сделал паузу, – ты почувствуешь, когда им понадобится помощь. Когда придет время возвращаться. Но помни – если к закату они не вернутся или если почувствуешь, что нить оборвалась… подай нам знак. Врата нужно будет закрыть, даже если они еще будут внутри.

От последних слов по коже Саяна пробежал мороз. Вот они какие риски, значит… его подруга и степной воин могут и вовсе застрять в Нижнем мире. Неужели это единственный способ ее вернуть?

– Мы не можем позволить, чтобы через открытый портал в наш мир хлынули орды абаасы. – видя смятение на лице шамана, добавил Торвальд – Лучше пожертвовать двумя, чем погубить всех.

– Я понял, – отрезал Саян, хоть и понимание это тяжело давалось. Его роль была не менее важна и не менее опасна.

– Когда ты пройдешь через врата, Инсин-нойон, – обратился к сидящему рядом с лесным шаманом вождь, – ты будешь один. Мы не знаем, куда именно ты попадешь, Нижний мир огромен. Ты должен будешь найти предводительницу лесного племени, ее отца. И выбраться к точке выхода до заката.

Вздохнув, словно выразив этим всю звенящую тяжесть, царящую в воздухе, Торвальд свернул свиток.

– Таков наш план. Он прост, как острие копья, и так же опасен. У вас есть один день, чтобы подготовиться, отдохнуть, собраться с духом. Потому что завтра на закате мы выступаем к леднику. А послезавтра на рассвете отправимся в гости к самой Тьме. Вопросы есть?

Инсин и Саян молчали. Какие могли быть вопросы, когда путь был так ясен, а финал – так туманен? Юноши просто переглянулись, и в этом взгляде было все: страх, решимость и клятва сделать все возможное, чтобы вернуть домой Кейту.

– Есть!

Голос, звонкий и решительный, раздался не со стороны тех, от кого ожидали ответа. Это была Лина. Девушка шагнула вперед, выйдя из тени своего наставника, и скрестила руки на груди. В ее прозрачных глазах горел огонь азарта. Торвальд с укором посмотрел на свою ученицу.

– Лина?

– Да, у меня есть вопрос, наставник, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – А кто пойдет с ними?

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Торвальд. – Я ведь только что все разъяснил. Инсин идет один, Саян – его якорь. Мы, ведающие, держим круг. Все роли распределены.

– А вот и не все, – возразила Лина, упрямо вскинув подбородок. – Вы все будете заняты ритуалом, а кто будет охранять вас в это время? Кто будет прикрывать спины, пока вы все будете стоять, как каменные идолы, уставившись в портал?

Торвальд нахмурился еще сильнее, но промолчал.

– К тому же, – продолжала северянка, почувствовав, что завладела их вниманием, – путь до ледника неблизкий и опасный. Вам понадобятся разведчики, идущие впереди. И охотники, чтобы добывать пищу в дороге. Сидеть здесь в лагере, когда планируется что-то такое грандиозное и важное, это просто… неправильно!

Лина резво вызвалась:

– Я пойду с вами! Как никак, я – лучшая следопытка в клане после тебя, наставник. Мой Снежок чует опасность за лигу. А мой дух-наставник может полететь вперед и предупредить о засадах. Я буду полезна! – блондинка посмотрела на Инсина и Саяна, и в ее глазах, помимо азарта, промелькнуло и что-то похожее на солидарность. – И потом… негоже отправлять двух южан в самое сердце наших суровых льдов без должного сопровождения. Они же могут заинтересовать наших медведей-шатунов, поджидающих неподготовленных странников, или, чего доброго, съедят не тот мох по дороге.

Ее последняя шутка немного разрядила гнетущую атмосферу. Саян невольно улыбнулся, опустив глаза на догорающий костер. Торвальд же долго и испытывающе смотрел на дерзкую ученицу. Он знал ее неуемную жажду приключений, но он также знал, что за этой бравадой скрывается острый ум и настоящий дар ведающей. Лина была права – их уязвимость во время ритуала была очевидна.

– Хорошо, – наконец произнес вождь клана. – Ты пойдешь. Ты и еще трое лучших охотников, вы будете нашей стражей и разведкой. Нашими глазами и ушами.

Лицо Лины озарилось торжествующей улыбкой.

– Но, – добавил Торвальд, и его голос снова стал суровым, – ты не будешь лезть в ритуал и не будешь отвлекать ведающих. Твоя задача – только охрана. Поняла?

– Поняла, наставник! – бодро ответила девушка, почтительно склонив голову, хотя в ее глазах уже плясали чертики.

Теперь отряд был окончательно сформирован. Двое смельчаков из двух разных миров, объединившиеся ради одной цели. Следопыты во главе с талантливой ведающей, которая могла и байки потравить, чтобы разрядить обстановку, и моржа голыми руками на сало пустить. И целая группа могущественных северных колдунов, готовых открыть дорогу в преисподнюю.

Степной улус замер в тревожном, неестественном затишье. От хана Хулана, скрывшегося ото всех в своем гэре, не поступало никаких приказов. Он, казалось, полностью самоустранился, погрузившись в пучину то ли скорби, то ли безумия. Тайна его разговора с предводительницей шаманов, которую привез и увез Инсин, осталась тайной для всех. Ровно как и то, что же за бой произошел на границе, после которого Бату и остатки его отряда вернулись в лагерь – раненые, злые и молчаливые, как могильные камни, бросая лишь обрывки фраз о «колдовстве» и «предательстве».

Воины шептались у костров, теряясь в догадках. Что происходит? Почему отложен поход, который готовился годами? Где младший сын хана – герой, вернувшийся из мертвых, а затем снова словно провалившийся сквозь землю? И что за таинственный незнакомец, которого время от времени видели в улусе, и который проводил в ханском гэре больше времени, чем родные сыновья? Вопросы висели в воздухе, густом от недоверия, слухов и затаенного страха.

И вот, полог на ханском гэре откинулся. Но вышел из него не Хулан, а его старший сын. Рука Бату все еще была перевязана, но шел он уверенно, расправив свои могучие плечи, с гордо поднятой головой. А на его грубом, покрытом шрамами лице играла торжествующая улыбка. Улыбка волка, дождавшегося своего часа, когда старый вожак стаи ослаб. Он, не говоря ни слова, взобрался на помост в центре лагеря, откуда обычно говорил хан, и его громкий, зычный голос разорвал утреннюю тишину, заставив всех замереть.

– Степные воины! Орда!

Все, кто был поблизости – оруженосцы, чистившие оружие, женщины, раздувавшие угли в очагах, – все обернулись к нему.

– Хватит сидеть без дела, просиживая штаны у костров, как старые бабы! Хватит ждать, пока наши кони забудут топот битвы, а наши сабли покроются ржавчиной! – кричал он, и его голос гремел, полный ярости и силы. – Вы спрашиваете, что происходит? Я скажу вам! Наш великий хан… он сломлен. Горе подкосило его. Потеря любимой дочери и подлое предательство младшего, изнеженного сына высосали из него всю волю. Он больше не может вести нас. И в знак своего доверия, Хулан-хан передал командование мне!

Наглая ложь. Но в сложившейся ситуации, когда хан молчал, а Инсин исчез, эта ложь звучала как долгожданная, горькая правда.

– Лесные колдуны посмеялись над нами! – продолжал Бату, распаляя себя и толпу. – Они отвергли наше щедрое предложение о мире. Заманили меня на переговоры и трусливо напали из-за деревьев. Ранили меня! – воин демонстративно вскинул свою перевязанную руку. – Они терзали наших братьев, пока мой жалкий, трусливый братец-предатель… просто стоял и смотрел! А потом сбежал к ним, к своей лесной ведьме, выбрав ее юбку вместо верности своему улусу, своей тамге и своему роду!

Рев возмущения и ненависти прокатился по рядам воинов. Бату умело играл на их самых низменных инстинктах – на гордости, жажде мести, презрении к магии, которую они не понимали.

– Мы не будем больше терпеть это унижение! – Бату выхватил из ножен свой меч и вскинул его над головой, свет взошедшей луны хищно блеснул на стали. – Хватит переговоров, довольно дипломатии! Время говорить на единственном языке, который понимают эти лесные крысы – на языке стали! Я, Шу Бату, старший сын хана, ваш новый главнокомандующий, веду вас на север!

Он оглядел лица воинов, и глаза степного воина горели безумным, властным огнем.

– Мы не просто победим шаманов. Мы сотрем их проклятый айыл с лица земли! Мы вырежем их всех – от седобородых стариков до младенцев в колыбелях! Сожжем их священный лес, и на этом пепелище наши кони будут пастись сотни лет! Мы отомстим за наших павших, покажем им, что такое настоящая, безжалостная ярость степи. Мобилизовать все силы! Готовьте оружие, седлайте лучших коней, выпейте последний айраг и проститесь со своими женщинами. На рассвете мы выступаем!

И орда, измученная бездействием, одурманенная его пламенной речью и жаждущая простой, понятной цели, ответила ему оглушительным, одобрительным ревом. Они получили то, чего хотели: врага, приказ и обещание крови. Бату смотрел на них, и его улыбка стала еще шире. Он знал, что отец не остановит его. Потому что этот приказ отдал не он. Этот приказ, нашептанный ему на ухо светловолосым «советником», который был единственным, кто входил в ханский гэр в последние дни, исходил от самой Тьмы. И Тьма жаждала крови, а старший сын хана с превеликой радостью станет ее палачом.