Читать книгу Возвращение Эроса. Психология трансформации и творческая метаморфоза - - Страница 5

Мой мир, такой чёткий и структурированный прежде, превратился в размытую акварель, где некогда яркие оттенки любви и радости поблекли, оставив лишь серые разводы на холсте бытия. Кризис моих многолетних отношений, обернувшийся внезапным и жестоким расставанием, был не просто потерей партнёра, не только ударом по моей карьере. Это было отмирание целого пласта моего существа, словно часть меня самой откололась, исчезнув в небытие болезни и отчаяния. Смысл, когда-то прошивающий каждый мой день золотой нитью целеустремленности, теперь оборвался, оставив после себя лишь пустоту и неясное эхо того, что было. Я обнаружила у себя странную амнезию чувств: смех стал далёким воспоминанием, а гнев – чем-то вроде музейного экспоната, который можно лишь наблюдать со стороны, но не чувствовать. Моё тело, когда-то сильное и выносливое, теперь было чужим, измученным болезнью, что забрала не только здоровье, но и остатки веры в себя.

Мои знакомые – неугомонная Мария, всегда готовая вытащить меня из глубин отчаяния на любое мероприятие, и рассудительный Алексей, способный часами слушать, – пытались пробиться сквозь эту завесу безразличия. Их слова и жесты, казалось, лишь отскакивали от невидимой брони, которую я возвела вокруг себя. Профессор Сергей, мой бывший научный руководитель, с которым я иногда встречалась в институте, видел в моих глазах нечто большее, чем просто усталость. «Ты забыла, как жить – тихо говорил он, поглаживая свою седую бороду. – Попробуй просто жить». Он, как никто, понимал мой аналитический ум, но видел и глубину души, что теперь болела.

А потом появился Леонид – новый коллега, чья открытая улыбка и искрящиеся глаза были столь чужды моему собственному состоянию, будто он пришёл из другого, солнечного мира. Он не пытался меня спасти или исправить; он просто был рядом, предлагая банальный кофе или неожиданный совет, который почему-то всегда оказывался точным. Его присутствие, как тонкий луч света, проникало сквозь трещины моего мира, неспешно напоминая о существовании других оттенков. Я чувствовала себя разобщённой, разделённой между прошлым, которое болело фантомной болью, и настоящим, которое я упорно отказывалась принимать. Я была уверена, что имена чувств, когда-то понятные и близкие, навсегда стёрлись из моей памяти, как записи из старого регистра.