Читать книгу Брутфорс - - Страница 5

Путь к самолёту лежал через коридор из полупрозрачного бетона. Когда мы сюда только прилетели, он мне страшно понравился: тогда каждого путешественника сопровождали сложные узоры бегущего света – и было красиво. Сейчас же на нем чётко читался паттерн из симметрично расположенных точек, в середине угадывалась надпись. Я пригляделся: «Путешествия без границ. Южный аэропорт Восточных территорий».

Гениально! Гениально! Рекламировать аэропорт в аэропорту. Или это просто надпись? Чтобы будущий пассажир понял, куда он попал? А куда узоры дели? Ну да ладно.

Я дошёл до зала контроля и встал в очередь на досмотр.

Досмотр происходил примерно так же, как и у отца в здании, разве что проверяющие больше интересовались целью поездки. Я предъявил с планшета бронь и приглашение университета и неожиданно получил бумажный квиток. Планшет попросили убрать. Я удивился, но служащий только головой кивнул на объявление: «Все УСМВП запрещены».

– Что это? – удивился я. – Что такое УСМВП?

– Устройства, способные модифицировать внутренние программы.

Я хотел спросить, а где они видали внешние, но прикусил язык. Тут тоже не стоило острить. Видимо, кто-то у них тут хорошо полазил, теперь страхуются. Заметив мою задумчивость, служащий пояснил:

– Теперь во всех аэропортах так. В самолёте сможете достать, там блокировка стоит на вмешательство, а на больших пространствах не справляемся.

Так-так, что ещё я пропустил?

Мой рюкзак вопросов не вызвал, и я шагнул к стойке регистрации. И вовремя – за моей спиной разгорался скандал. Экзальтированная дама с пухлым мальчиком лет десяти пыталась протащить с собой упаковки с едой.

– Мадам, запрещено! Стандарт биобезопасности не позволяет проносить никакую еду с собой. На борту вас будут кормить.

– Но мой сын не будет самолётную еду!

– Питание утверждено для всех категорий населения. Аллергии исключены.

– У него не аллергия! – заламывала руки дама. – Он просто не ест.

– Биобезопасность!

– Здоровье ребёнка!

– Протокол!

– Сделайте исключение!

Тут я даже не знал, кому сочувствовать. Если дама летит туда же, куда и я, то лететь нам три дня с остановками. Голодновато будет. Хотя… я скосил глаза на мальчика: причине скандала лёгкая аскеза не повредит.

– Я сниму вас с рейса!

– Не имеете права!

Досмотр остановился, все сотрудники собрались вокруг скандалящей дамы.

– Котик, они хотят, чтобы ты умер от голода!

Дама села на корточки перед уже довольно большим ребёнком и оказалась ниже его. Я поморщился. Мальчик тоже поморщился и неожиданно сказал басом:

– Мама, прекрати. Мы хотим лететь или нет? Оставь всё это.

– Но ты же похудеешь?! – продолжала вопить дама.

– Это было бы неплохо, – усмехнулся мальчик. И отдал царственным жестом служащему запас еды, который занимал целую сумку.

Я прямо проникся. Дама продолжала возмущаться, но сотрудники аэропорта сообразили, кто тут главный, и пропустили их к регистрации. Я ускорился, чтобы успеть к стойке вперёд них, а то мало ли ещё какие проблемы, но не угадал. Проблемы возникли новые, никак не связанные с родителями и детьми.

Регистратор прокатал мой квиток через машинку и объявил:

– Александр «Риц» Иванов! Ваши места 16А и 16B. Проходите!

Я удивился:

– Зачем мне два места? У меня заказано одно.

Регистратор смущённо моргнул. Тут ко мне кинулась заплаканная молодая женщина, которую я сразу не заметил.

– Молодой человек! Вам выпало два места! Пожалуйста, уступите мне одно, а то они говорят, нет мест – овербукинг!

– Овербукинг! – неуверенно повторил регистратор.

– Какой овербукинг, если вы мне одному выдали два места? – изумился я. – Если вы всё время так делаете, у вас полсамолёта на земле останется.

Тут я прислушался к жужжанию голосов вокруг и понял, что на соседней стойке разыгрывается такая же сцена. Только там у женщины, путешествующей в одиночестве, два места, а мужчины – ни одного.

Я пристально посмотрел на регистратора, он немедленно уткнулся в свою машинку, на что-то понажимал и выдал новый талон. И торжественно протянул его женщине.

– Елизавета «Лиса» Декстер! Ваше место 16А и 16B. Проходите! – ударение он сделал на первый слог. И это было красиво.

– Подождите-подождите! – захохотал я. – Вы просто передали ей два моих места? Лиса, вам нужно было два места?

– Да нет же, – рассердилась женщина. – Одно!

– Но теперь у вас два, а у меня ни одного, – улыбнулся я и повернулся к регистратору, – так и было задумано?

Тот покраснел как свёкла:

– Но вы же сами хотели отдать своё место пассажирке?

– Нет, не хотел, я собирался расстаться с лишним. А своё оставить себе.

– Так не получится! – сурово объявил служащий.

– Почему? – хором спросили мы с Лисой.

– Не знаю, – стих регистратор. – Уже неделю не получается.

– И что? – тотально охренел я. – Вы отправляете наполовину пустой самолёт?

– Да… – прошептал регистратор.

– А сброшенных сажаете на следующий борт? – уточнил я.

– Ну, примерно, – признал он. – Или не сажаем, некоторые морем потом добираются.

У меня мелькнула мысль нарушить запрет, залезть в систему и посмотреть, что у них тут слиплось, но я подумал, что могу не справиться. Никакого опыта с базами у меня не было, поэтому я вернулся к социальной инженерии.

– А разве вас начальство не наказывает за такой перформанс? – ласково спросил я.

– Наказывает. Каждый раз. Но это будет только завтра.

– А давайте вы вызовете его прямо сейчас. И тогда вас никто не накажет, – предложил я.

– Лучше пусть накажет. Это ведь будет завтра.

– Не, не лучше, – не согласился я. – Самолёт на восемьдесят человек. Нас легко можно разместить в ручном режиме.

– Как это? – удивился служащий.

– А вот смотрите, – взял его ручку я. На своём квитке зачеркнул место 16A, а на Лисином – 16B. – Вот у нас получилось разделить два места. Причём у каждого теперь свой билет.

– Но их не примет автомат! – в ужасе воскликнул служащий, – тот, на выходе.

– А у него есть красная кнопка – для ручного контроля.

Я очень надеялся, что такая кнопка есть.

– Зелёная! Но это же какая ответственность! – возопил служащий.

Ага, зелёная, неважно.

– Это инициатива и потенциально повышение. Вы лично предотвратили убытки.

Служащий всё ещё колебался.

– А иначе я жалобу на вас напишу. Персональную, – пообещал я, запоминая имя на бейджике: Равиндра Кумар.

У государственных служащих и военных, в отличие от нас, ник являлся закрытой информацией, а во внешней коммуникации использовались только имя и фамилия. У нас же было ровно наоборот.

Служащий заметил направление моего взгляда и заметался:

– Я не могу принять такое решение в одиночку.

– И не надо, – взбодрил я его. – Вызовите начальство.

Следующие полчаса мы ждали начальство. За это время все желающие лететь прошли первичный досмотр и скопились перед стойкой регистрации. От нечего делать я их посчитал: нас было восемьдесят человек, считая тех, кто регистрацию уже прошёл. Весь коллектив должен был прекрасно поместиться, если избавиться от талонов с задвоенными местами.

Начальством оказалась рыжая фурия в форменной юбке и в кителе поверх мокрого купальника. Видимо, её выдернули прямо с пляжа в законный выходной, и она начала орать сразу от входа.

Её появление оказало животворящее воздействие на служащих – они забегали и засуетились. Равиндра метнулся к начальству, размахивая моим талоном и ручкой. Фурия милостиво кивнула, давая добро на ручную коррекцию, и Равиндра с важным видом вернулся к товарищам, чтобы показать, как разделить места между пассажирами. Всех, кто уже прошёл регистрацию, вернули к стойкам и переоформили. Конечно, пришлось повозиться с теми, кто непременно хотел сидеть рядом. Тем не менее разобрались, и через час нас запихнули в самолёт, и он пошёл на взлёт.

Первые полчаса полёта Лиса рассыпалась в благодарностях мне за то, что поделился местом. Поделился местом, ха! Я даже устал её слушать, думал, она никогда не остановится, но тут нам принесли воду, и она успокоилась. Стихли и дети на задних рядах. Сейчас еду раздадут, и все окончательно переключатся на насущные проблемы – почему невкусно, почему так мало и когда принесут ещё?

Честно говоря, в путешествиях всегда невкусно. С тех пор как ради биобезопасности приняли общемировой стандарт стерильной еды, везде подавали только её. И в междугородних мобилях тоже. Иногда производитель делал попытки её разнообразить и добавлял вкусовые акценты. Получалось ещё хуже, чем без ничего. Мне однажды попался вариант креветок с клубникой. Ну такое. Я-то могу долго не есть, поэтому я поглядел на это и не стал, а вот Тиля, который тогда увязался со мной навестить деда, до конца поездки рвало. Поэтому, если уж есть искусственное, то самый нейтральный вариант. К счастью, его и принесли.

Я развернул упаковку, съел один кубик и отложил остальное. Не очень-то я и голодный, а в Осаке, наверное, будет настоящая еда. Ну, если не будет, ничего страшного, на следующем броске нам такую же упаковку дадут.

Через проход от нас летел толстый мальчик с мамой, которому не разрешили взять свою еду в самолёт, и сосредоточенно изучал пищевой экзерсис воздушного монополиста.

– Ты же обещал, что будешь есть самолётную еду, – шипела неугомонная мама.

Мальчик метнул на неё сердитый взгляд.

– Буду. Возможно. Но сначала посмотрю. Я должен знать, что я ем.

Мама тяжело вздохнула. Мальчик достал карманный анализатор, подключил его к планшету, вставил в анализатор кубик и стал внимательно рассматривать показания. Вот прикол! А чего ж я никогда не задавался вопросом, как это сделано? Надо будет спросить его, чего он там увидел.

Судя по всему, результаты мальчика устроили, поэтому он осторожно положил первый кубик в рот и разжевал.

Лететь мне было долго, потому что напрямую летали только военные, а обычным рейсам приходилось проходить над поддерживающими станциями. Удаление от станции более, чем на двести километров, было чревато потерей контроля над самолётом: он начинал вести себя как щенок, потерявший хозяина.

Я читал, что раньше спокойно летали даже через океан, но сейчас это было доступно только войскам. Какие технологии они использовали, никто за пределами военных кругов не знал. Но учитывая, что последние лет сто объединённый мировой контингент готовился отразить вторжение инопланетян, если таковые появятся, странно было бы в этой ситуации не уметь перемещаться даже по собственной планете.

У людей без погон, даже у тех, кто с деньгами, возможности летать далеко и напрямую не было. Вот и сейчас у нас планировалась остановка в Осаке, потом в Улан-Баторе, потом в Самаре, и только потом мы должны были попасть в столицу Северных территорий.

Периодически возникали идеи, как удержать самолёт в воздухе без поддерживающих станций, но испытания на больших расстояниях неизменно оканчивались неудачей. Во время последней попытки самолёт не разбился и сел на воду, но повторять эксперимент не стали. По слухам, создатели самолёта каким-то образом получили в своё распоряжение нечто военное, но не сумели добыть нужную сумму ни на аппарат, ни на оснащение, поэтому закончилось всё как обычно.

Все привыкли летать кружными путями, и я не знал никого, кто застал бы гражданские перелёты через океан. Может, если только прабабушка. В любом случае перелётов становилось всё меньше, вот уже и учиться где попало нельзя. Хотя, как объяснил мне Йеми, сделано это в первую очередь во имя добра, потому что школьные программы отличаются, несмотря на попытки синхронизации, и студенты, переехавшие в чужой регион, успевают хуже. Ну да, знаем мы это добро. Вот я сейчас кто, как и где? Школу закончил в шестнадцать на Севере, а последние восемь лет провёл на Востоке. Географически я был гораздо ближе к университетам Востока, но по документам мне было положено ехать на Север! Логично, ничего не скажешь.

Тут я вспомнил, что так и не выбрал, куда пойти учиться, и открыл папку с материалами, которые мне выгрузил Йеми. Он настаивал, чтобы я смотрел не только на названия, но и на содержание курсов, потому что только так можно понять, насколько программа подойдёт. Я отнёсся к его заявлениям с некоторым скепсисом, потому что мне казалось, что мои требования и так предельно просты. Мне нужна была любая трёхлетняя программа, которую я смог бы осилить, а ещё лучше – сдать экстерном. Я подумал, что стоит только выставить нужные фильтры, как варианты нападают сами собой. Поэтому материалы Йеми я отложил и вернулся к анкете университета. Но даже на первый вопрос ответить не успел, потому что Лиса самым бессовестным образом сунула нос в мой планшет. Вот же взрослая женщина, а такая же, как все девчонки.

– Ой, вы едете учиться! В Старый университет! Как это здорово!

Чего уж тут хорошего, подумал я.

– Мой непутёвый брат тоже едет. Вы с ним там наверняка встретитесь! Его зовут Баклан, по нашей общей фамилии – Баклановы. Это я по мужу Декстер.

– А почему непутёвый? – заинтересовался я.

– Ну, он все сроки пропустил, ему уже двадцать три.

Ровесник, подумал я.

– Он ни в какой университет в страшном сне не собирался, – продолжила Лиса. – Как уехал после школы в Африку пиво варить, так там и остался. Всему на месте выучился, хозяин обещал в долю взять. Но обманул и продал пивоварню глобалистам. А они не нанимают на нормальные должности людей без высшего, только подай-принеси. Зарплату срезали вчетверо. При этом сказали, что если выучишься, возвращайся, пересмотрим контракт.

– Обидно, – заметил я. – А что он должен закончить? Что-то пищевое? Где будет учиться?

– Нет-нет, это, они сказали, неважно.

Смотрю, безумие захватило мир. Но я всё равно уточнил:

– То есть если он изучит, скажем, китайскую поэзию эпохи Тан, то это будет норм?

– Абсолютно!

Мы засмеялись.

– Так что ему совершенно всё равно. Он ничего пока не выбрал, но хочет максимально короткий курс.

– Как и я, – вздохнул я.

– У вас такая же ситуация? – заглянула в моё расстроенное лицо Лиса.

– Чем-то похожая. У меня ограничения на вступление в наследство.

– А-а-а, трастовый фонд, – закивала моя соседка. – Знаю-знаю. У моего мужа была похожая история. Только ему надо было успеть завести двух сыновей до двадцати восьми лет. Но так уж вышло, что у него вообще не могло быть детей. Не то что мальчиков.

– И как же он? – опешил я.

– А он усыновил моих, – улыбнулась Лиса.

– Нормально, – выдохнул я. – А такой вариант был предусмотрен?

– Он не был исключён. Его юрист потом с облегчением сообщил, как он рад, что Питер сам догадался. Потому что намекать на такой вариант ему было запрещено.

Ох, и хитры же старики! Что ещё, интересно, можно включить в условия? Как будто услышав мой вопрос, Лиса продолжила:

– Но это ещё что! Моей подруге по условиям фонда надо было ограбить банк.

– Ого! – изумился я. – Неужто кто-то из дедушек решил узнать, передались ли его гены потомкам?

– Вы угадали! – засмеялась Лиса. – Её дед подозревал, что линия наследования прервалась, а гентесты его не устроили, его интересовал дух. Смог ли он передать свой авантюризм потомкам?

– И как?

– Ещё как смог. Во время кризиса восьмого года, когда банки сыпались как груши, она залезла в «Гриндрод» и вывела оттуда сто восемьдесят миллионов. Закинула их в акции «Медтроник», подержала до получения дивидендов и вывела базовую сумму обратно в «Гриндрод». С извинениями и объяснениями, как она это сделала.

– Это красиво. А они что?

– Ну а что они? Что они могли сделать против своего крупнейшего акционера? Тихо приняли деньги назад.

– Подождите-подождите, она ограбила свой банк?

– Нет, дедушкин.

– А-ха-ха, – развеселился я. – Это дважды красиво.

Обнаружив такое количество общего, мы незаметно перешли на «ты».

Тут самолёт вздрогнул, у меня заложило уши, и нас попросили запереть всё имущество на полках: транспорт пошёл на посадку. Внизу нас ждала Осака.