Читать книгу Неуд - - Страница 3

Дождь начался ещё на станции пересадки – мелкий, холодный и очень настойчивый. Он сопровождал автобус всю дорогу, барабаня по крыше сотней тонких пальцев. Марк прижался лбом к запотевшему стеклу и наблюдал, как капли размывают очертания быстро приближающихся университетских корпусов. Здания словно вырастали из тумана – старый жёлтый кирпич, блёклая штукатурка, узкие высокие окна и тёмные крыши, похожие на ножи, вонзающиеся в низкое небо.

– Ну вот и он. Те самые гниющие зубы на окраине города, – Марк вслух процитировал строчку из последнего письма сестры.

Автобус резко затормозил, швырнув его вперёд. Водитель – жилистый мужчина с сигаретой за ухом – даже не обернулся.

– Конечная. «Рассвет», – проскрипел он, словно слова обжигали ему язык.

– Вижу, – отозвался Марк, подхватил свою небольшую сумку с соседнего сиденья и начал протискиваться между опустевшими за время поездки рядами старого рейсового автобуса, который, казалось, настолько хорошо знал эту дорогу, что мог бы доехать сюда сам, без водителя. Дойдя до передней двери, он посмотрел на водителя через отражение в стекле и на секунду задержался.

– Курение убивает, – бросил Марк и, выхватив сигарету из-за уха старика, выскочил под ледяную морось дождя.

– Чертов ублюдок! – услышал он из-за дверей крайне злой и не менее удивленный голос. – Чтоб тебя с педиками поселили, говнюк!

Марк, не оборачиваясь, щёлкнул зажигалкой, обещая себе, что это будет последняя сигарета в его жизни. В этот раз – точно. Прикрывшись рукой от дождя и ветра, он сумел поймать пламя на кончике сигареты. Глубоко затянулся.

А дождь всё усиливался. Самые живые и настойчивые из капель сразу проникли за воротник и поползли по спине мерзкой змейкой. Автобус сзади заскрипел, застонал и, плюнув в него очередной порцией мата, пополз прочь, оставляя парня одного перед массивными университетскими воротами.

Марк поднял глаза и стал рассматривать нависающий над ним неприветливый главный портал в университетский кампус – огромные массивные деревянные двери с выщербленными ступенями перед ними. Надпись «Университет „Рассвет“. Знание – вне морали. Истина – вне сострадания» над дверями почти стёрлась, оставив лишь призрачные тени букв.

Марк затянулся последний раз, отбросил недокуренную сигарету в лужу, где она захлебнулась с тихим шипением, и с силой толкнул створку тяжёлой двери ладонью. Дерево не поддалось. Он пнул сраную калитку ногой, но она, поглотив звук удара, снова проявила свою непоколебимую прочность. Марк покрутил головой по сторонам – нашёл слева от двери маленькую кнопку домофона, спрятанную под небольшим металлическим навесом, и шагнул в её сторону.

– Марк Долгов, студент третьего курса. Перевёлся из СКУ, – сказал он, когда от прикосновения его мокрого пальца над кнопкой загорелся красный огонёк.

– Кто? Откуда? – из динамика раздался тонкий женский голос.

– Северный Классический. Марк Долгов. Перевелся на юридический факультет.

– Ожидайте.

– Как скажете. Не спешите. Я пока тут позагораю. Погода шепчет, – съязвил Марк и прислонился плечом к стене рядом с кнопкой.

От нечего делать он стал гипнотизировать взглядом оставившую его в одиночестве погасшую лампочку домофона, в надежде, что его достаточно скоро пустят на территорию кампуса и он не успеет промокнуть насквозь. Рассматривая срывающиеся с маленького козырька капли и провожая их ребяческим ууииииу, Марк краем глаза заметил небольшую нацарапанную рядом с кнопкой вызова надпись: «Не ищите меня».

– А вот и станем, – зачем-то произнёс Марк вслух.

– Вы что-то сказали? – неожиданно спросила из-под навеса ожившая лампочка.

– Мысли вслух. Ну что, впустите? – спросил Марк.

– Да, мы Вас нашли. Добро пожаловать. Как войдёте, идите прямо – вы не заблудитесь. Вас встретит на входе дежурный и проводит в администрацию для окончательного оформления. А потом уже заселитесь. Кстати, дверь открывается, если потянуть её на себя, – саркастично закончила разговор лампочка.

– Вот как? Спасибо, что предупредили, – ответил Марк в уже погасший огонёк, сделал пару шагов назад от двери и ещё раз внимательно её осмотрел. Однако он не смог найти по бокам петель, чтобы понять принцип работы механизма этой сраной калитки. А вот ручку он наконец-то увидел.

Марк крепко схватился за холодную железяку и потянул дверь на себя. Он просунул сумку в образовавшийся проход и следом вошёл сам. Кампус встретил его образцовой утренней тишиной, которую особенно хорошо можно прочувствовать только в такой вот противный дождь. От двери прямо, без изгибов и поворотов, уходила широкая асфальтированная дорога, которая упиралась в самый большой гнилой зуб университета – видимо, главный корпус. Он вдохнул влажный воздух полной грудью, поправил воротник пальто, который, как ему показалось, окончательно зажевал верхнюю часть его рубашки, и, перехватив сумку поудобнее, быстрым шагом направился в сторону «Рассвета».

…

– Это жилой корпус. Второй этаж. Ты же пролёты считать умеешь? Умеешь же? Прям до двух? Ну молодец! Это где же такого умного студента перехватили… Надо же! Ладно, ладно, не смотри так на меня – я шучу. Пойдём дальше. Вот – здесь находятся жилые комнаты нашего общежития. А в ту сторону по коридору расположены уборная и гладильная комната, – переходя на шёпот, произнёс Миша, указывая руками на длинный коридор перед собой. – Но сразу отвечу на самый распространённый вопрос, касательно названия этого тёмного кабинетика: обычному студенту не стоит заходить в неё после отбоя. Особенно в надежде, что он там что-то сможет погладить, – он заговорщически усмехнулся. – У нас название этой комнаты стало почти нарицательным. Если зайти туда после наступления темноты, можно столкнуться с группой студентов, страдающих бессонницей и преследующих определённые интересы. Они там обычно поджидают молодого и неосторожного первокурсника. Если ты понимаешь, о чём я.

– Это не моя история, – серьёзно ответил Марк. – А сколько комнат на этаже? Меня к кому-то подселят?

– Тебе повезло, будущий юрист. Смотри, в этой части здания, дальше по коридору, вон за тем поворотом есть старые комнаты, которые по какой-то причине избежали тотальной реконструкции. Ох, и доставила она нам тогда всем хлопот. Одна душевая на на три этажа – то ещё развлечение, скажу я тебе. – Миша развернулся и двинулся в противоположную сторону коридора, с каждым шагом съедая не меньше метра тёмно-серого пола. – Каждая из комнат рассчитана на двоих. Не как все остальные по четыре человека, а именно на двоих. Это же сказка, верно? Таких комнат всего четыре. Они небольшие, со скрипучими полами, без кондиционеров и телевизоров, но…

– И правда, сказочно повезло, – перебил его Марк, стараясь успевать за длинноногим провожатым.

– Не спеши иронизировать. Есть несколько реально хороших но. Во-первых, свой туалет в этой части коридора. Во-вторых, эти боксы тупиковые, и тут никто не ходит. Мимо этих комнат просто некуда идти. – Они завернули за угол коридора, и будущий выпускник экономического факультета указал на сплошную тёмно-зелёную стену, подтверждая свои слова.

– Аппендикс какой-то, – констатировал очевидный факт Марк.

– Типа того. Вот двери в комнаты, а дальше стена. На первом этаже здесь проход в ученический корпус номер два, на третьем этаже выход на балкон. С одной стороны, чтобы попасть на некоторые пары, тебе придётся спускаться через весь коридор на этаж ниже. Ну и не получится быстро перекурить… Хотя у вас своя уборная, так что, может, и получится… Но студенческий совет это не одобрит, – Миша подмигнул Марку. – Если, конечно, узнает.

– Не курю, – соврал Марк.

– Это хорошо. А жилые боксы вот. Четыре комнаты на восемь человек, и больше никого нет. Совсем! – Он развёл руками, будто он однажды сам придумал эту систему и очень гордился ею. – Ах да, – усмехнулся проводник, указывая пальцем на Марка, – невиданная роскошь для молодого парня… Блок смешанный – вот эти две двери для людей, а эти две женские.

– Ха-ха! А ты забавный персонаж. Наверняка изучаешь какую-нибудь философию? – непроизвольно хохотнул Марк.

– Социологию, – старшекурсник, подхватив смех новичка, направился к первой двери слева. – В общем, вот здесь ты будешь жить как минимум до первой сессии. А там как получится. Не будешь хулиганить – останешься. Не отчислят – продолжишь тут жить. Найдёшь общий язык с соседями – шансы повысятся. Кстати, твой сосед с эконома. И, как и я, спортсмен. Но о нём я, честно говоря, пока мало знаю. Мы ещё в процессе знакомства. За этой дверью юрист и айтишник, – Миша указал на вторую дверь слева. – Тихие ребята, хотя один из них, как я знаю, вроде даже выступает где-то со стендапом. Так что, если будет совсем грустно, ты всегда можешь попросить его рассказать пару свежих шуток. Например, про еду в столовой или про гостеприимную девочку с первого этажа. В общем, сам всё узнаешь.

Миша перевёл взгляд на двери по правую сторону коридора:

– А напротив… Девочки. Про них почти ничего не могу сказать. Две второкурсницы и одна третьекурсница. Ах да, эта последняя – интересная личность, она работает в университетском морге – практику проходит. Её вроде не часто видно на этаже. Ну знаешь, та ещё принцесса-ебанесса. Вся такая загадочная… Короче, странная очень. Ну и ещё одно место свободно. Недавно отчислилась одна студентка. Но ничего, скоро и это место займут. Будет у вас полный комплект.

– Хорошие кровати всегда заняты, – сказал Марк, пожимая руку будущему выпускнику «Рассвета». – Благодарю, Михаил. Если надо, я могу помочь разобраться с работой гладильной комнаты, так чтобы утюги не парили слишком громко.

– Не стоит беспокоиться, – с улыбкой ответил Миша, протягивая Марку ключ от комнаты, – мы же не принуждаем никого приходить к нам. Всё по своей воле. Ну а если тебе всё же нужно будет что-то погладить – ты знаешь, где меня найти после полуночи.

…

– Так, так, так… Очень интересно… Какая знакомая фамилия. Долгов? – голос профессора, сухой и скрипучий, выдернул Марка из потока тревожных мыслей.

– Я здесь! – отозвался сидевший на одном из последних рядов аудитории Марк. – На месте! – Он поймал взгляд пожилого преподавателя, который, несмотря на свой почтенный возраст, уверенным и твёрдым шагом мерил площадку перед кафедрой.

– Доброе утро, молодой человек, – произнёс профессор, поднимая руку, чтобы назойливый гул аудитории смолк. Он снял очки, которые были не предназначены для того, чтобы смотреть вдаль.

– Вы здесь новенький? – сказал он в наступившей тишине. – Какими судьбами в нашей alma mater? За дипломом или за научными достижениями?

– Доброе утро! Исключительно в образовательных целях. Хочу разобраться… В химии.

– Вы же с юридического, Долгов? Зачем вам химия? Зачем вам эти дополнительные занятия?

– Меня тянет к новым открытиям, профессор. Прошу прощения, не успел запомнить ваше имя и отчество.

– Похвально, молодой человек… Зато я обязательно запомню ваше имя, – произнёс профессор, вновь надевая очки и удобно располагая их на своём широком носу. – Меня зовут Вальтер Иосифович Крин. – Он театрально развёл руками и с самодовольной улыбкой добавил:

– Если вдруг снова забудете моё имя, всегда можете найти его на обложке методического пособия, которое сейчас лежит перед вами. Я надеюсь, вы его уже успели получить в библиотеке? Да? Ну хорошо… Давайте изучать химию, Долгов.

…

– Молодой человек, можно вас на минутку? – Марк остановился на полушаге и с удивлением повернул голову к кафедре, за которой стоял профессор Крин.

– Да, Вальтер Иосифович.

– Подойдите ближе, – Крин подозвал студента рукой. – Как вам ваше первое занятие в нашем дружном коллективе?

– Пара была занимательная. – Марк сделал шаг в сторону преподавателя. – Если честно, мне пока ничего непонятно, но очень интересно. С детства люблю химию…

– Да будет вам, Долгов. Видел, как вы зевали всю лекцию. Но тем не менее спасибо за энтузиазм. Я буду наблюдать за вами, Долгов.

– Просто не выспался, профессор. Нарушения сна. Кошмары мучают.

– Это вам не мне надо рассказывать. Обратитесь в медпункт или в центр психологической помощи при нашем университете – там вам обязательно помогут.

– Спасибо за совет, Вальтер Иосифович.

– Лечите свой сон, Долгов. Кстати, у меня тут училась одна студентка… Тоже Долгова. Запоминающаяся фамилия, знаете ли. И особенная для меня. Хорошая была девочка… А вот имя её я уже подзабыл. Она вам не родственница? Может, сестра?

– Нет. А почему была? Выпустилась?

– К сожалению, нет. Увы, она… Преждевременно закончила своё обучение в нашем университете. Я не буду рассказывать вам эту историю, молодой человек. Думаю, вы и без меня сможете узнать все подробности, раз уж вам так интересно. Но предупреждаю – правдивость всех фактов касательно этого трагического эпизода истории «Рассвета» под большим сомнением.

– Хм, я обязательно поинтересуюсь этой историей. Спасибо, что предупредили о возможной недостоверности слухов.

– Буду ждать вас на лекциях, Долгов. А там, возможно, и до практики дойдём.

– Я приложу все усилия, профессор.

– До свидания, Долгов.

– До свидания.

– Козлина очкастая… Особенная, говоришь? Но имя подзабыл. Как же… – Марк толкнул тяжёлую дверь аудитории. – Софья. Её звали Софья, старый ты хрен.

…

Раскидав необходимый мизер вещей из сумки по полкам старого пыльного шкафа, Марк прилёг на короткую для него кровать и стал рассматривать окрашенную тёмно-зелёной краской стену, в которую упирались его босые ноги.

Он аккуратно потрогал большим пальцем ноги созвездие остатков двухстороннего скотча, на котором, вероятно, раньше висели фотографии важных и близких для прошлого владельца кровати людей.

– Жаль мне некого повесить. Из живых, – вслух вздохнул Марк.

Скользнув взглядом правее, он обнаружил около двери какие-то белесые брызги, застывшие потёками на тёмной стене. Марк поморщился и отодвинул ноги в сторону. Переведя взгляд ближе к углу, он увидел тонкую вуаль лохмотьев паутины. А на ней одинокого тощего паучка, спрятавшегося ближе к потолку.

Дверь резко открылась, и на Марка уставились почти чёрные, глубоко посаженные глаза его соседа, который остановил своё движение, дёрнувшись, видимо, от неожиданности.

– О! Привет, – произнёс темноволосый парень, входя в комнату и закрывая за собой дверь. – Ты кто?

– Общество по психологической защите пауков, которых пугают белые пятна на стенах в комнатах мужских общежитий. – Марк не сдвинулся с места. – Марк Долгов, юридический. Твой новый сосед.

– Привет ещё раз, защитник пауков. Ты это про Гришу? – Сосед закрыл за собой дверь и кивком указал на потолок. – Так он тут много чего насмотрелся. Меня зовут Артём Поляков, экономический. Второй курс. Центровой баскетбольной команды «Рассвет».

– Очень приятно, Артём. Ты смотри, Валеру не обижай. Сказал, что он теперь не Гриша и решил изменить свою жизнь полностью. – Марк привстал с кровати и пожал протянутую в его сторону широкую ладонь Артёма.

– А то что? – Артём ухмыльнулся. – Засудишь, юрист?

– Может и так, а может, придётся Валеру похоронить ночью во рту какого-нибудь спортсмена. Чтоб не мучался.

– Кто? – спросил Артём.

– Что кто?

– Кто не мучился? Гриша или спортсмен?

– А тебе мячом в голову в последнее время не прилетало? – усмехнулся Марк.

Баскетболист улыбнулся, иронично приподняв брови, и махнул рукой куда-то в сторону Валеры. Артём развернулся, в два шага пересек комнату и наклонился к тумбочке у кровати. Открыв верхний ящик, он бросил туда пачку сигарет и зажигалку, которые держал в левой руке.

– Знаю, что ты думаешь: спортсмен, а курит. Не осуждай. Поучишься тут пару семестров, тоже курить начнёшь. Или уже? – Артём обернулся через плечо и серьёзно посмотрел на Марка.

– Сразу начал, как увидел дверь этой шараги, – отшутился будущий юрист. – А что, такая программа тяжёлая?

– У вас не знаю. Но у меня постоянный движ. И учиться надо. И соревнования всякие. И самодеятельность. И блудняки местные. Ну ты понимаешь, – Артём подмигнул Марку.

– Предполагаю… Расскажешь про основы безопасного пребывания здесь?

– Да всё как везде. Ты же уже в общагах бывал?

– Бывал. Но, знаешь, общага общаге рознь. У вас вон гладильная комната какая-то. Хочу понять, куда можно входить, куда нельзя. С кем можно общаться, а с кем лучше не здороваться.

– Гладильная… Да. Не суйся туда. Там свой мирок. Но хотя бы локализованный, если можно так выразиться. Ну, по туалетам ночью не советую шататься. Хотя если захочешь приобрести наркоту или алкоголь, то именно там это и можно сделать. И знай – наркота говно, и я это не поддерживаю. Увижу – буду газовать. Кстати, если хочешь найти… Как бы это сказать…

– Продажную любовь?

– Её, да. Хотя с этим проблем нет и в комнатах. Но на нашем этаже такой услуги сейчас нет. Надо будет идти на первый. Там есть некая Алёна – очень гостеприимная студентка медфака. Там очередь на пару дней, но можно проскочить побыстрее, если она в настроении. Хотя есть шанс пересечься с кем-то из преподов. Эти всегда без очереди лезут. В любом случае лучше записаться заранее. Это можно сделать в специальном боте. Дать ссылку?

– Боте? Ничего себе организация процесса. Но нет, спасибо.

– Да уж… У неё даже специальная программа лояльности есть. И скидки постоянным клиентам. Сам не бывал, но ребята рассказывали. Советовали. Хм, что ещё… В парке ночью спокойно. Максимум кого можно встретить – шуршащих по кустам первокурсников, которые ещё не договорились, кто с кем делит койку и кто у кого ночует.

– Так, с молодёжным блудняком всё понятно. Что по сильным мира сего?

– Да нет тут у нас такого. Пару задир было, но совместными усилиями опустили их обратно на землю. Никаких банд и групп отморозков, если ты это имел в виду, тут нет. И не советую их организовывать. Мы всё равно размотаем.

– Мы?

– Ну да, мы. Спортсмены.

– Местный отряд дружинников?

– Просто договорились следить за порядком. Не более того. Претензий на захват мира не имеем.

– Понял. Что про преподавателей скажешь?

– Ну твоих я не знаю. У нас на факультете все хорошие. Проблем не доставляют. Эм… Есть пару-тройку, на мой взгляд, загадочных персонажей, но ты с ними не пересечёшься. Хотя… Вельс есть. Это психичка. У неё кружок там какой-то по организации помощи слабым на голову. Но, думаю, ты сам скоро все слухи соберёшь. Поговаривают, что она там не лечит, а калечит. А так, особо примечательных нет. Главное, ни с кем в конфликт не вступай – и всё будет хорошо. Тут преподаватели все друг с другом дружат, так что если обидишь одного, то поймаешь негатив от всех.

– Вот как… Спасибо, Артём. Может дашь ещё какой-то совет?

– Да даже не знаю… Всё как везде. Как в любом кампусе. Как в любом замкнутом пространстве, где у молодёжи есть хоть чуть-чуть свободного времени: секс, гадкие наркотики, рок-н-ролл, конфликты. Ты не газуй, если что, напрасно, и на тебя газа не будет. Это главное.

– Я очень постараюсь. Но не обещаю.

– Как знаешь. – Артём показал Марку свой здоровенный кулак. – Если что, я без лишних разговоров могу дать ощутимых люлей.

– В этом мы с тобой похожи, сосед. – Марк нагло улыбнулся.

– Кстати, я с Гришей дружу дольше, чем ты с Валерой, так что его я точно не обижу. – Артём махнул рукой в сторону притаившегося в углу паука. – Ладно… Забыли… Ты как? Разложился? Место достаточно? Могу в шкафу вещи подвинуть, если надо.

– Спасибо, у меня немного вещей. Я налегке. Ведь для учебы многого не надо, – Марк постучал пальцем по виску.

– Мне сложнее. Форма, снаряжение и всякое другое. То бег, то баскетбол, то тренажёры. – Артём завалился на кровать. – Кстати, ты не против дневного сна? А то я всегда после пар часок-другой дремлю, чтоб сил для вечера, а то и для ночи хватало, – он многозначительно поиграл бровями.

– Ничего не имею против и даже поддерживаю. Я пока пойду к соседям знакомиться, может, и они уже пришли. Заодно проверю условия проживания их Валер.

– Да, Макс и Кирилл уже в комнате, слышал их голоса. Полю и Алину пока не видел. Они, наверное, как обычно, отправились в столовую или, может быть, болтают в парке. Хотя по такой погоде это вряд ли. Катерина Морговна так рано не приходит. Оля… Так, стоп, Оля же отчислилась, – ответил Артём, потирая глаза ладонями. – Так что в комнате напротив только эта странная любительница трупов. Ну её редко видно. Да и что на неё смотреть?

…

– Здорово, мужики, – Марк бесцеремонно открыл соседскую дверь, в центре которой была приклеена пошарпанная по краям наклейка с надписью «I want to believe». Марк задержал было глаза на белых буквах, пересекающих тело коровы, которую затягивала в себя ярким лучом неопознанная, мимо пролетающая хрень, но услышал ответ на своё приветствие и перевёл взгляд.

– Привет! Новый сосед? – со стоящего прямо посередине комнаты трёхногого стула на Марка смотрел кучерявый парень со скрученной, на манер первобытной мухобойки, газетой в руках. – Я Максим Черных. А это Кирилл, – он мотнул подбородком вниз, и парень, который обхватил его за колени, поддерживая шаткое равновесие тела друга, также кивнул.

– Сысоев моя фамилия. И это не то, о чем ты мог подумать, – сказал Кирилл и чуть ослабил объятия, отчего кудрявый студент чуть не упал с табурета.

– О чём я мог подумать? Разве что о том, что, судя по газете в руках и паутине над головой, жизнь какого-то конкретного паука, например, Валеры, в опасности?

– Да, это так. Валерий покинул этот мир. Как минимум, он потерял свой дом. – Кирилл широко улыбнулся, и в этот момент из его уха выпал беспроводной наушник. – Ах, бля! Макс, ты закончил?

Кудрявый студент весьма неуклюже соскочил с табурета, который печально накренился под его весом, отбросил в угол пыльную, покрытую паутиной газету и протянул Марку обе руки, унизанные множеством безвкусных браслетов на кожаных ремешках.

– Ого, какие татуировки! А что тут написано? Born to die? Своеобразно. – Он потряс руку нового соседа. – Добро пожаловать в «Рассвет». Как зовут? Какая специальность?

– Марк Долгов, юрист с интересом к химии. – Марк успел наклониться и поднять наушник Кирилла, прежде чем тот выглянул из-за Макса, чтобы повторить процедуру рукопожатия.

– Юристам-химикам всегда рады в стенах нашей кельи. – Кирилл пожал ему руку. – А мы вот тут порядок наводим. Паутина, вещи по углам, пыль и забытые под матрасами салфетки – всё это надо прибрать.

– Ну точно не к моему приходу готовились. – Марк оценил старания ребят, обводя комнату взглядом. – Никак гостей ждёте?

Кирилл отодвинул табуретку Франкенштейна в угол, и заодно, наклонившись, поднял оттуда смятый листок бумаги, к которому намертво прилипла прошедшая войну жвачка.

– Фу, Черных, это твоё! – Он сердито посмотрел на своего соседа, который с невинным видом пожал плечами, и бросил находку в треснувшую корзину под столом. – Ну что-то вроде того. Сегодня вечером у нас небольшая встреча. Мы с Максом, а также Полина и Алина.

– О, двойное свидание – это здорово. – Марк перевёл взгляд на Макса, который тщетно пытался завязать раздувшийся от разнообразного хлама мешок, стоящий в углу. – Давай помогу!

– Если бы… Нет, встреча, считай, что деловая. Регулярная, можно сказать. Мы каждую неделю так собираемся, выгружаем Алине хакнутые документы для её журнала… – Кирилл осёкся, резко осознав, что только что сболтнул лишнюю информацию незнакомому человеку.

– Да ладно тебе. – Марк завязал мешок, распрямил спину и положил руку на плечо Кирилла. – Читал я ваш журнал, ничего там опасного для вас нет. Но… Подполье… Это я уважаю, – Марк дружелюбно улыбнулся. – Гарантирую, что сохраню всё в тайне. А если надо, то и обеспечу некоторую защиту от тех, кто захочет вам помешать.

– Да вроде пока нет таких. И… Да блин, уже не отвертимся. – Кирилл обернулся на Макса, который стоял за его спиной с осуждающим видом. – Давай сразу договоримся, что обо всем будем молчать, хорошо? Хотя среди студентов, наверное, только ленивый не знает… В общем, у нас с Максом есть доступ к электронной почте преподавателей и некоторых других работников «Рассвета». Плюс ещё – к каталогам библиотеки, переписке хозяйственной службы, отчётам службы безопасности и всякое такое…

– Ого. – Марк закрыл рот на замок и выкинул ключ. – А вы молодцы. Рискуете немного, конечно. Если и не по закону, то по реакции университета точно. А насколько закрыты ваши собрания? Если бы вы меня сегодня на свою явку пригласили, было бы здорово. Хотел задать вектор некоторым поискам информации. Да и в целом могу быть полезен.

– Рискуем, – выступил вперед Максим. – Ну ты же понимаешь, мы не то чтобы официально всю информацию получаем, а Алина в журнале не раскрывает информаторов. Можно быстро вылететь или стипендии лишиться. – Он похлопал себя по заднему карману джинсов, в котором лежал тонкий кошелёк. – Так что, может быть… Ты приходи вечером, в восемь. Алине вопросы задашь, а она уже решит – интересно ей это или нет. В общем, мы просто исполнители, дружище.

– Спасибо. Одна встреча, товарищ разведчик, и всё. Я задам пару вопросов и уйду. А там уже решайте, стоит моя тема расследования и ваших усилий по поиску информации, или нет. Но почему-то мне кажется, что вам будет интересно.

– Хорошо, надеюсь, она не будет против, – Макс сел на свою кровать, смирившись с тем, что придётся как-то объяснять Алине, как они так быстро выдали свою незаконную в стенах «Рассвета» подпольную деятельность.

– Она ещё благодарна будет, поверь мне, – Марк показал парням знак окей. – Если эти вопросы найдут ответы, её журнал вмиг станет мировым изданием. Приятно было познакомиться, мужики. Если что – стучите в стену! Но не сильно – мой Валера не любит лишней суеты.

…

– Всё то, что ты сейчас пытаешься нам рассказать – это пересказ популярных слухов, о большинстве которых я уже писала в своём журнале, – ответила Алина Марку, постоянно поправляя непослушную прядь светлых волос, которая, несмотря на её старания, всё также настойчиво возвращалась на курносое лицо.

– Хотя, вероятно, они на чем-то основаны, – продолжила будущая журналистка, – и давайте не забывать, что любой студенческий кампус хуже детского лагеря по количеству легенд, страшилок и прочего местного фольклора. Наш – не исключение. Я тут почти два года и историй собрала хоть альманах ежемесячный выпускай. Если интересно, дам все легенды и слухи списком. Я их ещё на первом курсе насобирала столько… Ещё и журнала-то не было. Там набор таких сказок… Там и крысы-мутанты из котельной, и призрак сына мамы-психопатки, который периодически ходит под окнами третьего корпуса. И про Кринжа тоже немало. То он алхимией занимается, то пальцы отрезанные коллекционирует, то убивает кого-то. Про чёрную-чёрную руку только не хватает. Ну, знаете ли…

– Ну я же тебе не про мутантов говорю, – постарался парировать Марк вполне веские доводы соседки. – Тут совпадение на совпадении. А как известно, такого не бывает. Я вполне уверен, что в «Рассвете» происходят странные смерти и исчезновения студентов. Их почему-то никто толком не расследует – и это первый вопрос. Такая безнаказанность и тишина ведет к новым инцидентам. Здесь настоящий криминал, масштабы которого мы можем оценить по списку погибших и пропавших. А кто это делает – второй вопрос, – Марк обвёл взглядом ребят, тесно рассевшихся на двух маленьких кроватях вокруг него. – Это же всё ваши сокурсники, друзья и соседи по кампусу. Ничего в душе не ёкает?

– Какой криминал на кампусе, ну ты чего? – Алина подняла руки, стараясь защититься от напора Марка. – Максимум это вещества, и то в основном у первогодок. Алкоголь, да и сопутствующие этому случаи небольших драк и половых… связей. Самое опасное, что есть в кампусе, это гладильная комната у нас на этаже, где собираются… ну эти самые. Тем, кому там интересно собираться. Но они тоже, в целом, безобидные. Остальное – неподтвержденные слухи. Уж поверь мне, я старательно копалась почти в каждом из них. А ребята проверяли через свои каналы. И там тоже…

– Хорошо, хорошо! Слухи! Но я думаю, что слухи не возникают из ниоткуда, – резко перебил её ответ Марк, сидевший по центру кровати Макса, отчего тому пришлось сдвинуться на самый край. – Точнее, не все из них. Ты же знаешь, что нет дыма без огня. Ты же будущий журналист, должна понимать, как появляются информационные поводы. – Марк поймал недовольный взгляд Алины. – Ну прости. Уже состоявшийся, конечно, вполне себе журналист. Так вот – если что-то говорят, то, скорее всего, это преувеличенная, неправильно интерпретированная, но всё же какая-никакая правда. Или её часть. А если мы возьмём факты, которые уже есть, и размотаем всю информацию в обратном направлении, то можем дойти и до того момента, где зародилась эта правда.

Полина, подруга и соседка Алины по комнате, подняла руку.

– Я тоже считаю, что есть причины для беспокойства, – заговорщицки прошептала она, повернувшись к Алине. – Помнишь тот случай с Верой Лакшеевой? Бедная девочка с химического факультета, которую утром нашли в лаборатории Крина. Это же ненормально – за полгода до защиты диплома допускать такие ошибки в опытах. Она ведь была лаборанткой. Если бы первокурсник что-то взорвал – это нормально. У нас и не такое бывало.

Полина обвела взглядом всю компанию.

– И напоминаю, сын мамы-психопатки действительно погиб здесь, на территории университета. – Она остановила взгляд на своей лучшей подруге. – Он выпрыгнул из её же кабинета перед летней сессией. Отсюда и легенда о призраке. И вообще, у нас тут часто люди выпадают из окон, как мне кажется.

– Вот именно. Полина, спасибо за поддержку, – Марк с улыбкой обратился к соседке Алины, которая, услышав похвалу в свой адрес, покраснела и, пожав плечами, привычным жестом поправила очки.

– Хорошо, давайте перейдём к отдельным случаям, – продолжил Марк. – Скажите, пожалуйста, вам что-нибудь известно о Софье Долговой?

Он внимательно посмотрел на двух подруг, которые сидели напротив.

– Вы слышали об этой истории?

– Слышала, – ответила Полина, снова поправляя сползающие по влажному от пота носу очки. – Помню её. Но лично не была знакома.

– Конечно, – отреагировала Алина, – я писала об этом в журнале. Это было в начале этого учебного года, если мне не изменяет память. Да, точно… Той осенью. Ужасный случай, если честно. Даже вспоминать не хочется. Я из-за этой истории и решила окунуться в работу Крина и его университетской лаборатории. Статью выпустила, с людьми общалась. А потому как раз этот случай… С Верой Лакшеевой…

– Ага. Давай-давай, работай мозгами. – Марк громко щелкнул пальцами прямо перед лицом студентки.

– Ну нет… Ну вот что вы хотите, чтобы я сказала? Что это серийные убийства? Так? Долгова и Лакшеева связаны? А? Ты это имеешь ввиду? – Алина скептически усмехнулась.

– Может и так. – Марк чуть наклонился вперёд так, чтобы его лицо оказалось прямо перед лицом Алины. – Послушай меня: то, как подали официальную информацию о смерти Долговой – всё ложь. Там ни слова правды ни о Софье, ни о её мотивах. Вот хочется задать вопрос…

Он пробежал взглядом по лицам всех присутствующих и остановился на карих глазах Полины, которая слушала его, открыв рот.

– Вот ты! – Он указал на неё пальцем. – Ты часто ходишь в подвал, чтобы обдолбаться украденными у профессора химии реактивами? Даже звучит глупо, да? Но это только начало… Потом, сидя в самом этом подвале в приходе небывалого чувства эйфории, решаешь вскрыть себе вены осколком брошенной кем-то бутылки! – Марк снова обвел ребят взглядом. – Что хочет сделать человек под наркотой? Напоминаю, в приходе небывалого чувства эйфории. Это официальное заявление администрации! Прямая цитата! Ну так? Давайте подскажу: конечно, вскрыть себе вены! Первым делом! И не просто вскрыть, а практически отрезать себе руку. Так, чтоб кости было видно.

Полина закрыла лицо руками, а Кирилл покачал головой, отрицая такой нелепый вывод.

– И это с учётом того, что ты, в целом, неплохая ученица, – Марк протянул руки и взял Полину за плечи, немного притянув к себе, – ты классный специалист по химии, тебе осталось учиться всего год… И среди всех возможностей, которые у тебя есть… Среди всех видов алкоголя и наркоты, которые ты очень легко можешь найти в общаге… Ты берёшь эту дрянь и идёшь… Одна… В сраный подвал. И пофигу, что у тебя в распоряжении комната, где ты живёшь без соседей, лаборатория, куда у тебя круглосуточный доступ, парк и ещё куча разнообразных, более безопасных мест…

Марк повернул лицо в сторону Алины.

– Ночью. В одиночестве. Не предупредив подруг, друзей и близких. Берёшь и вскрываешься. Скажи мне, Алина, так у тебя было написано в журнале?

– Не совсем, – девушка нервно облизнула губы, – скажу честно, этот случай и правда показался мне странным. Но есть одно но. Мне удалось поговорить с несколькими её подругами, расспросить, как и чем жила Софья.

– Что сказали подруги? – Марк отпустил плечи Полины и повернулся всем телом к Алине.

– Она и правда была отличным специалистом, ровной ученицей. Но… Но не отказывала себе в приёме всякой гадости, Марк. И вообще, в последнее время вела себя странно. Как бы это сказать помягче… Начала… Гулять. Надеюсь, это слово более или менее тебе понятно. Вот что про неё мне рассказали подруги, – Алина смущённо отвела взгляд от Марка. – Марк, я так понимаю, Софья была твоей сестрой? Или…

– Сестрой, – Марк утвердительно кивнул. – Хм… На неё не похоже. Но всё же… Так быстро опуститься на дно она не могла. Я почти уверен в этом. Я видел её за два месяца до этого. Всё было нормально. Я знаю её… Знал. – Марк откинулся на скомканную подушку, заложил руки за голову и уставился отсутствующим взглядом на облезлую стену.

– А можно я скажу? – Макс поднял руку и, дождавшись утвердительного кивка своего нового соседа, продолжил:

– А точно известно, что она там одна была? Подвал – популярное место для всех торчков «Рассвета». – Макс осёкся и виновато посмотрел на Марка. – Прости. Но всё же… Это факт. Может, она и принимала что-то. Но мы же не знаем с кем?

– Вот это я и хочу узнать, сосед. – Марк закинул руки за голову. – Я почти уверен, что она была не одна. Я уверен, что сам факт приёма именно какой-то химической смеси, которая полностью оторвала ей крышу, невероятно подозрительный. И я уверен, что все смерти, имеющие отношение к кафедре общей химии, как-то связаны. Может, даже кем-то.

Алина свела брови, поджала губы и отвернулась к окну. Полина последовала примеру подруги. Макс глубоко выдохнул и покачал головой, отгоняя неприятные мысли. Кирилл задумчиво поскрёб затылок и наконец-то решил нарушить затянувшееся молчание:

– А, кстати, что органы сказали?

– Ничего. Самоубийство наркоманки мало кого интересует. – Марк сглотнул. – Она моя кровь. Нет у меня больше никого. Не осталось. – Он встал с кровати и подошёл к двери, взявшись в немой паузе за ручку. Чуть её нажал, словно пытался сбежать от слов, которые оставил в этой комнате. – И знаете что?

Марк остановил закипающую внутри него ярость, открыл было рот, но подавившись отчаянием снова сомкнул губы. Дверная ручка жалобно скрипнула в его ладони. Он помедлили ещё несколько секунд и обернулся:

– Та самая Вера Лакшеева была знакомой Сони и, напоминаю, тоже погибла от химического отравления. Я для себя не разделяю отравление химией и приём наркотиков, если что. И то, и то – скорая смерть. Знали, что она перед смертью себе глаза ногтями достала? Это я про Веру. Хм… Вот же совпадение: две студентки, одна руку стекляшкой отпилила, другая глаза выколупала. Обе сделали это в сознании. Что думаете? Лакшеева тоже чем-то обдолбалась? А знали про то, что у вас тут в «Рассвете» за два года восемь несчастных случаев? И ты, Алина, не все их отмечала в своём журнале. Три неосторожных студента-химика и пять самоубийств с других факультетов. Кто-то из окна решает полетать, кто-то себя на корм крысам отрядил. А ведь был ещё некий Миронов, если помните о нем. Этот вообще себе яйца отрезал канцелярским ножом, засунул их в рот и счастливо умер в луже собственной крови перед дверью своей любимой девушки. И всем плевать! – Он прицельно посмотрел на Алину и, не дождавшись ответной реакции, снова развернулся к двери.

Чуть постояв в тишине, он повернул голову через плечо:

– И знаете ли вы, что у каждого самопроизвольного процесса есть энтальпийный и энтропийный фактор по какому-то там, мать его, Гиббсу?

– Чего? – не понял Кирилл. – Это к чему?

– А я вот знаю. Ведь я записался в химический кружок профессора Кринжа и очень хочу узнать, чем они там занимаются на кафедре.

…

Марк с удивлением приподнял голову над тарелкой.

– Мммм… А ведь не обманула! – проговорил он набитым ртом и повернул голову в сторону ленты выдачи. – Неплохая у вас тут паста с ветчиной и сыром! Есть можно!

Марк ещё раз удовлетворенно кивнул и поднёс ко рту вилку с намотанными на них горячими спагетти. Но, заметив бумажный стаканчик перед собой, остановился на полпути.

– А вот кофе – полное дерьмо! – добавил он громче, снова повернув голову в сторону кухни.

– Ты что, сам с собой? – Кирилл неожиданно возник за спиной Марка. – Сяду?

– Конечно, давай сдвину. Вот, ставь сюда. Да, блин, ну не на трубку же! – Марк успел подхватить свой смартфон рукой, прежде чем Кирилл опустил свой поднос на столешницу. – Приятного! – Он кивнул соседу. – Слушай, это кто там с Крином сидит? Забыл фамилию, – Марк кивком указал на один из столов, стоящих около окна.

– Ааа… Это мама-психопатка. Вельс. – Кирилл снял крышку со стаканчика кофе и аккуратно отхлебнул горячий напиток. – Ирина Геннадиевна.

– Точно, точно. Мне уже что-то там про эту мадам Артём говорил. А ты что про неё скажешь?

– Да особо ничего. Не сталкивался лично. Но посмотри внимательно. Они друг другу с Крином в рот так и заглядывают. Друзья, наверное. Может, и больше. А это уже о многом говорит. – Кирилл вытер салфеткой вилку и принялся перемешивать ею жидкое пюре с соусом в своей тарелке. – Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

– А слева от неё кто?

– Гордей Шуба. Аспирант с психологического. Круглое – катай, квадратное – носи. Вообще, крайне непонятный персонаж. Пары никакие не ведёт. В общественной жизни универа не замечен. В общем, нужен только ей одной, – Кирилл указал грязной вилкой в сторону мамы-психопатки.

– А то, что Вельс его за колено постоянно щупает, нормально?

– Женщине за пятьдесят в уродских туфлях-лодочках и с хвостом, завязанным блестящей резинкой можно всё, – усмехнулся Кирилл и отправил первую порцию еды себе в рот. – Мы, конечно, догадываемся, что он не простой аспирант, но пока кроме переписок с намёками от его лица ничего не нашли.

– Это она тут психологический кружок ведёт?

– Не совсем. Она… Как бы это сказать? Открыла центр психологической помощи студентам. Частная практика. Как на воле, только бесплатно.

– Приходи ко мне лечиться и корова, и волчица?

– Именно так. Только вот не помогает, видимо.

– С чего взял?

– Ну раз самоубийства есть…

– И то правда. Мне кажется, я уже её где-то видел.

– Где?

– На своем любимом порно-сайте по тегу строгая училка-милфа.

– Точно! Дашь ссылку?

– Нет. Покопаешь внимательнее в сторону Вельс?

– Ладно. Что конкретно искать?

– Всё, что покажется тебе подозрительным. – Марк забрал кофе с подноса соседа. – Должен буду. Плохо спал.

– Как и все, – раздосадовано проводил взглядом стаканчик с бодрящим напитком Кирилл. – И да, Алина передает тебе, что она в деле. Переспала с этой мыслью. Попробует тебе помочь всем, чем может. Мы все попробуем. Но, если честно, страшно.

– А с тобой ещё не переспала? У вас с ней что-то есть?

– С кем?

– С Алиной.

– Ээээ… Нет. Что-то у меня не получается. Она, знаешь, птица высокого полета. Одухотворённая личность, как я говорю. Тонкая такая, ранимая. Ей нужна романтика, книги, стихи. Одним словом – гуманитарий. А я в железках, цифрах, кодах. – Кирилл наколол на вилку тонкий шницель, поднял перед собой, наблюдая, как с него капает соус. – Я, в общем, не знаю, как к ней подойти. Хотя, скрывать не буду, хотелось бы.

– Такие девушки обычно особо яркие во всём, что касается интима. На людях принцесса, а в спальне страпонесса. Я тебе попозже один секрет раскрою, – Марк покрутил головой по сторонам, словно выискивая кого-то, – как тебе нужно сделать в отношении Алины. Даю гарантию, что с большой долей вероятности всё у тебя с ней получится. Выгоните Макса к Полине и будете жить-поживать. Заодно и им жизнь устроите. – Он вернул взгляд к Кириллу и зеркально отреагировал на его улыбку.

– А пораньше никак? А то попозже долго ждать, – заинтересованный предложением сосед выдержал паузу и направил кусок мяса в рот.

– Никак. Не будем отвлекать талантливую журналистку мыслями о твоих могучих мускулах. Пусть немного позанимается общественно полезными делами.

– Оценил иронию, спасибо. – Кирилл демонстративно загнул руку, напрягая хилый бицепс. – Тогда буду ждать. А ты что головой вертишь? Высматриваешь кого-то?

– Да, ищу один единственный взгляд. – Марк осёкся на половине фразы и внимательно посмотрел куда-то вдаль, сквозь череду столиков. Он поднял руку, легко улыбнулся и кивнул кому-то.

Кивнул в ответ.