Читать книгу Наследие Сфинкса. Тайны египетских пирамид - - Страница 5

Грибок. Он был повсюду. Не только в сырой прохладе гробницы, но и здесь, в пыльном каирском архиве, впитываясь в старую бумагу, в переплеты книг, в самое сознание Лейлы. Это был грибок сомнения, и он разъедал основы её мира куда быстрее, чем его биологический собрат – известняк стен KV62.

Слова доктора Рашида висели в воздухе её скромной каирской квартиры, словно ядовитые споры. «Она выполнила свою работу». Эта фраза стала навязчивой мелодией, звучавшей в такт стуку её каблуков по каменным полам Национального музея в те несколько дней, что последовали за её возвращением из Луксора.

Официальная работа шла своим чередом. Она составляла отчёты о состоянии гробницы, рекомендовала срочные меры по стабилизации микроклимата, готовила заявки на международное финансирование. Но это была ширма. Лицевая сторона её деятельности, та, что была на виду у начальства, у коллег, у доктора Собхи.

Настоящая же работа началась глубокой ночью, при свете настольной лампы, в окружении стопок книг и распечаток.

Она начала с того, с чего должен начинать любой учёный, – с первоисточников. С трудов самого Говарда Картера. Его книга «Гробница Тутанхамона» была библией для любого египтолога. Лейла знала её почти наизусть. Но теперь она читала её не как восхищённый ученик, а как следователь, ищущий неувязки в показаниях ключевого свидетеля.

И она нашла их. Мелкие, почти незаметные несоответствия. Картер описывал некоторые находки с почти театральным пафосом, но при этом удивительно- скупо – на какие-то ключевые детали. Он подробно живописал, как пробивал стену, как заглядывал в пролом, как его спросили: «Вы что-нибудь видите?», и он ответил: «Да, чудесные вещи!». Но вот детальное описание самой кладки, толщины стен, их состава – всё это было удивительно размыто. Словно он описывал декорации, а не древнее сооружение.

Затем она перешла к архивным чертежам. Это были высококачественные сканы с оригиналов, хранившихся в Оксфорде. План гробницы, сделанный рукой Картера и его архитектора Артура Каллендера, был образцом точности. Четыре камеры: прихожая, погребальная камера, сокровищница и боковая комната. Все размеры, все углы. Казалось, всё было учтено.

Лейла открыла на своём мощном ноутбуке файлы с современной 3D-лидарной съёмки гробницы. Эта модель, созданная с точностью до миллиметра несколько месяцев назад, до кризиса, была эталоном. Она наложила архивный план Картера на цифровую модель.

Сначала всё совпадало идеально. Стены, дверные проёмы, ниши. Но чем дольше она вглядывалась, тем больше её начинало беспокоить одно несоответствие. Речь шла о так называемой «вентиляции».

Картер в своих записях упоминал, что в гробнице была удивительно хорошая, почти идеальная сохранность артефактов, что он объяснял герметичностью и особыми свойствами скальных пород. Никаких упоминаний о вентиляционных шахтах. Ни на одном его чертеже их не было.

Но на лидарном скане, в самом конце коридора, ведущего в гробницу, в месте, которое всегда считалось глухой скальной породой, модель показывала странную аномалию. Узкую, почти вертикальную щель, уходящую вверх. Сканер отметил её как «естественную геологическую трещину». Но её форма была слишком правильной. Слишком квадратной. Она напомнила Лейле ту самую прямую трещину в погребальной камере. Это не было естественным образованием. Это была шахта. Вентиляционная шахта.

Зачем? Зачем в гробнице, которую засыпали камнями и запечатали на три тысячелетия, нужна вентиляция? Ответ был очевиден и пугал: чтобы кто-то мог внутри дышать. Чтобы кто-то мог работать.

Сердце Лейлы забилось чаще. Она увеличила масштаб, изучая область вокруг так называемой «сокровищницы» – камеры, где были сложены самые знаменитые артефакты: золотые колесницы, ритуальные ложа, статуи. Согласно Картеру, это была одна комната. Но лидарная съёмка показывала едва заметное изменение плотности породы за северной стеной сокровищницы. Очень слабое, почти на грани погрешности. Как будто за стеной толщиной в метр была… пустота. Небольшая, не более двух метров в длину и одного в ширину. Камера-кроха. Камера-невидимка.

Её не было на чертежах Картера. Ни в одном отчёте. Ни в одной публикации.

Лейла откинулась на спинку стула, ощущая, как по телу бегут мурашки. Перед ней лежали неопровержимые доказательства. Два факта. Вентиляционная шахта, которой не должно было быть. И потайная комната, о которой никто не знал.

Она вспомнила слова отца, которые он бросил как-то в пылу жаркого спора с одним британским коллегой: «Вы, Картер, описали спектакль, но забыли упомянуть о закулисье!»

Теперь она понимала, что он имел в виду. Закулисье. Место, где прячут механизмы, создающие иллюзию.

Она провела за компьютером всю ночь, составляя список всех аномалий. Прямой участок трещины. Вентиляционная шахта. Потайная камера. Стремительное, «запрограммированное» разрушение. Каждый пункт в отдельности можно было бы объяснить. Вместе же они складывались в ужасающую картину системного обмана.

Наступило утро. Лейла, с тёмными кругами под глазами, но с горящим от возбуждения взглядом, отправилась в музей. Она решила поделиться своими находками с одним человеком – доктором Адилем Махером, главой отдела геофизики, старым, неподкупным и заслуженно уважаемым учёным. Если бы он подтвердил её данные, это придало бы её открытию вес.

Она застала его в лаборатории, где тот возился с моделью сейсмического сканера. Выслушав её взволнованный, но чёткий доклад и просмотрев распечатки с наложенными планами, он снял очки и долго протирал их, молча.