Читать книгу Горькая нота - - Страница 4

Ариэль проснулась оттого, что сердце стучало чуть быстрее, чем должно по утрам. Не тревожно, а будто ловило на лету ритм, который она ещё не научилась распознавать.

Она долго лежала, глядя на свет, расползающийся по потолку: мягкий, утренний, обещающий день, полный неизвестности. Воспоминания о вчерашнем столкновении с Лео всплыли сами собой – чёткие, острые, словно обожжённые края бумаги.

Его голос. Его взгляд. Его шаг, когда он подошёл слишком близко. И то, как он отреагировал на её вопрос – не как звезда на журналиста, а как человек, задетый за живое.

Нет, она не могла выбросить это из головы. И это раздражало.

– Так, – сказала она себе вслух, села на кровати и провела руками по волосам, – сегодня работа. Только работа.

Эти слова должны были звучать строго. Но почему-то звучали мягко, почти успокаивающе.

Она допила остатки вчерашнего кофе, горького, холодного, но вполне подходящего под настроение, и начала собираться. Блокнот. Диктофон. Документы. И списанные с вечера вопросы, которые теперь казались гораздо смелее, чем вчера.

Не задавать острые темы, – говорил Джош. Но вчера она поняла: острые темы – это единственное, что по-настоящему раскрывает правду.

Она накинула пальто и вышла. Улицы были мокрыми от недавнего снега, а воздух свежим, ободряющим. Ариэль подняла ворот пальто и сделала глубокий вдох. Транспорт, машины, случайные прохожие, всё казалось до странности мирным в сравнении с бурей, которая вчера пронеслась в небольшом помещении пресс-зоны.

По дороге к площадке она поймала себя на мысли, что ожидает… чего-то. Не конкретно Лео. Не конфликта. Не повторения вчерашней сцены. А скорее продолжения. Как будто что-то уже тронулось с места, и назад пути нет.

Она оттолкнула эту мысль. Работа. Только работа. Но сердце делало тихий, едва заметный скачок всякий раз, когда она представляла, что снова увидит его. Её раздражало это больше всего.

На входе её встретила охрана. На этот раз без проверки по спискам, без долгих уточнений.

Один из охранников улыбнулся:

– Доброе утро, Ариэль. Разрешение у вас на месяц, проходите.

Она удивилась лёгкости, но прошла. Как будто вчерашняя сцена мгновенно увеличила её значимость в глазах команды.

Они уже знают, кто я? Или просто знают, что я та самая журналистка, что задела Лео?

Мысль была неприятной. Но полезной.

Бэкстейдж встретил её запахом горячего кофе, свежего пластика, нагретых ламп и спешки. Люди бегали, перекрикивали друг друга, двигали оборудование – гигантская машина просыпалась, начиная новый рабочий день.

Ариэль на секунду замерла. Вчера она была здесь случайно. Сегодня по праву.

Она достала бейдж с надписью BACKSTAGE – FULL ACCESS. Красный, броский, почти символический. Его вес будто говорил: теперь она часть этого мира, нравится ей это или нет.

Она заметила Джоша у входа в зону гримёрок. Тот выглядел ещё более уставшим, чем вчера. Он держал в одной руке кофе, в другой планшет, и умудрялся отвечать сразу на два сообщения.

– Ариэль, – сказал он, увидев её. – Спасибо, что пришла вовремя. Нам сегодня нужен порядок. Хоть что-то.

Она усмехнулась:

– Как Лео?

– Спросишь – убьёт, – мрачно ответил Джош.

Он чуть приглушил голос:

– Слушай, я правда прошу: сегодня без острых углов. Поговоришь с ребятами, посмотришь репетицию, но… не провоцируй его. Он и так на взводе.

– Я не провоцирую просто так, – спокойно сказала она.

– Я знаю, – вздохнул Джош. – Но Лео не знает. И он не обязан понимать твои мотивы.

Эта мысль её задела.

Но она кивнула.

– Я не буду лезть в его личное пространство. – Пауза. – Если он сам туда меня не затянет.

Джош поморщился:

– Я понял, что ты не боишься его. Но он… он боится, что его увидят слишком близко.

Ариэль замолчала. Эти слова неожиданно отозвались внутри слишком точно.

Боится себя? Боится правды? Боится того, что скрывать больше нельзя? Она не знала. Но обнаружила, что хочет узнать.

– Пойдём, – сказал Джош. – Сегодня ты познакомишься с ребятами официально.

Бэкстейдж раскрывался перед ней постепенно, как чужая квартира, куда впервые вошёл гость: каждый шаг открывал новые комнаты, новые запахи, новые фрагменты чьей-то жизни.

Ариэль шла за Джошем, чувствуя под подошвами вибрацию басов, где-то в глубине здания уже тестировали звук. Гул был низким, глубоким, почти пульсирующим. Он не резал уши – он отзывался в груди.

– Свой ритм, – пробормотала она.

Джош услышал, обернулся краем взгляда.

– Тут всё живёт по своему ритму. Ты просто постарайся не сбиться.

Они свернули в более широкий коридор и мир за дверями изменился. Снаружи было шумно, суетно. Но здесь… Здесь царила особая атмосфера: будто воздух стал плотнее, насыщеннее. Не хаос, упорядоченный хаос, существующий по собственным правилам.

Сперва она увидела гримёрки. Открытые двери, из которых вырывалось мягкое тёплое освещение. Столы, уставленные бутылками воды, энергетиками, сухофруктами. Зеркала, облепленные разноцветными стикерами – пожеланиями, напоминаниями, мемами.

На одном было написано: «Лео, дыши. 😑»

На другом: «Не забудь поесть или мы тебя свяжем. – F.»

Ариэль не удержалась от улыбки. Это было живым. Настоящим. Далёким от глянца, который транслировали их соцсети.

Дальше тянулся коридор с оборудованием: гитары в стойках, закрытые чехлы, кофры с надписями “NOVA – main set”, катушки кабелей, стулья, световые панели.

Техники двигались быстро, чётко, без лишних разговоров, каждый знал своё место. И всё же, заметив её красный бейдж BACKSTAGE – FULL ACCESS, многие кивали с уважением или коротким любопытством.

Она ощущала ответственность тяжело, но приятно, как рюкзак, который забыт снимать, потому что он стал частью тебя.

– Это лаунч-зона, – сказал Джош, открывая дверь.

Помещение было уютным: большой диван, стол с фруктами и закусками, кофемашина, мягкие кресла, две гитары, небрежно оставленные у стены. И удивительное ощущение тепла, будто здесь отдыхали, смеялись, спорили, жили по-настоящему.

– Ребята проводят здесь большую часть пауз, – пояснил Джош. – Но помни: ты гость. Не навязывайся, но и не бойся говорить. Они взрослые. Они знают, кто ты.

Он посмотрел на неё чуть серьёзнее:

– И да. Лео тоже знает.

Ариэль почувствовала, как сердце на мгновение ускорило ритм.

Конечно, знает. Конечно.

Но вместо того чтобы погрузиться в мысли о нём, она осмотрелась впервые чувствуя, что становится свидетелем чего-то редкого: не внешней картинки группы, а её внутреннего пульса.

Дальше они прошли в репетиционную зону. И там музыка. Неидеальная. Не отточенная. Живая. Кто-то перебирал струны. Кто-то бил по барабанам короткими пробными ударами. Звуки смешивались, создавая вереницу шероховатых, но невероятно искренних фрагментов будущей песни.

Ариэль задержалась в дверях.

– Всё нормально? – спросил Джош.

Она кивнула:

– Просто…

Она поискала подходящее слово. Но нашла только одно, совершенно точное:

– Живёт.

Джош усмехнулся.

– Тут всё живёт. Даже стены. Привыкай.

Он протянул ей папку:

– Вот, держи. В них расписание, разрешённые зоны, правила. Ничего страшного, просто много текста.

Она открыла и увидела свой бейдж, уже обновлённый. Красная карточка с золотым тиснением: ARIËL TURNER – FULL ACCESS. MEDIA. Она провела пальцем по буквам, ощущая приятную тяжесть пластика.

– Ты теперь часть процесса, – сказал Джош. – Не бойся задавать вопросы, если не понимаешь, куда идти или что делать. Но…

Он замялся, потом добавил:

– Если Лео рядом, держись аккуратнее.

Ариэль подняла взгляд:

– Чтобы не спровоцировать?

– Чтобы не задеть то, что болит.

Лаунч-зона была наполнена мягким утренним светом, запахом свежего кофе и давящим ощущением, что здесь обитает совсем другой мир – не сцена, не фанаты, не глянец. Мир, где музыканты дышат по-настоящему.

Ариэль только переступила порог, как из-за кофейного автомата раздался жизнерадостный голос:

– О-о, новая гостья! Или… журналистка с нервами из титана?

Она повернулась. Рай стоял, опершись о стол, с чашкой кофе в одной руке и с улыбкой, которая могла бы заменить половину светового оборудования на концерте. Лёгкие рыжеватые волосы, добрые глаза, открытое, тёплое лицо – он был самой настоящей противоположностью Лео.

Если Лео был холодным ветром, то Рай солнечным лучом.

И это ощущалось даже на расстоянии.

Он сделал пару лёгких шагов в её сторону, будто танцуя под музыку, которую слышал только он.

– Вы… – начала Ариэль, пытаясь подобрать нейтральное приветствие.

Но Рай опередил её, приложив руку к груди с комичной серьёзностью:

– Райлен Харт, но для друзей – Рай. Ты – Ариэль, да? Та самая девушка, что вчера устроила небольшой взрыв?

Ариэль слегка покраснела, но держалась уверенно.

– Взрыв – громкое слово.

– Ну… – Рай задумчиво поднёс чашку к губам, на мгновение прикрыв улыбку, – звук двери, которой хлопнул Лео, был громче половины наших прошлогодних концертов.

Она не удержалась, рассмеялась тихо.

– Я не ставила цель кого-то выводить из себя.

– Вот именно это и вывело. – Рай подмигнул. – Обычно все или заискивают, или боятся. А ты – нет. Это… освежает.

Он протянул ей вторую чашку кофе – большую, бумажную, с надписью маркером «☀️GOOD LUCK TODAY».

– Для тебя. Я подумал: первый день – штука адская. Нужно топливо.

Ариэль взяла чашку, ощутив тепло.

– Спасибо. Но… откуда вы знали, что я приду сюда?

Рай чуть приподнял бровь:

– У нас тут свои источники. – Он наклонился ближе и прошептал: – И ещё более свои слухи.

Она не знала, как реагировать – его обаяние было настолько естественным, что сбивало ритм.

– И что же за слухи? – осторожно спросила она.

– Что у нас теперь журналистка, которая не падает в обморок от имени "Лео Вайс".

– Я не…

– Да-да, – перебил он мягко, всё ещё улыбаясь. – И не боится его взгляда. И может задать вопрос, от которого весь зал замер.

Ариэль почувствовала, что краснеет снова. И это злило её чуть больше, чем льстило.

– Я просто делала свою работу.

– А Лео просто делал свою. – Рай с лёгким вздохом опустился на диван. – Но ты бы видела его лицо после. Я думал, он пойдёт бить грушу в спортзале. Или стены. Или кого-нибудь из нас. – Он бросил заговорщицкий взгляд. – Или снова тебя искать.

– Он меня не искал.

– Пока, – улыбнулся Рай.

Эта одна короткая фраза рассыпалась в воздухе маленькими искорками, от которых стало теплее и тревожнее одновременно.

Ариэль сделала глоток кофе и едва не ахнула. Сильный, насыщенный, почти идеальный.

Рай заметил реакцию:

– Попала. Мой кофе – лучшая часть тура.

– И из-за этого вы так популярны? – усмехнулась она.

– Нет, – серьёзно сказал он. – Популярность – это к Лео. Он – ледяной магнетизм. Я – уютная радиация. Мы разные, но вместе работаем.

Ариэль замерла на секунду, слушая его интонацию. Она уловила в словах Райя что-то… важное. Как будто он специально сравнил их, Лео и себя, чтобы подчеркнуть разницу, которую она уже почувствовала вчера.

Солнечный человек. Человек-тень.

– И… – добавил Рай, уже легче, – я просто люблю знакомиться с новыми людьми. Особенно с теми, кто не боится говорить правду.

Он подошёл ближе, посмотрел прямо ей в глаза:

– Добро пожаловать в нашу команду, Ариэль.

И в этот момент это действительно прозвучало как принятие.

Дверь в дальнем конце комнаты открылась резко, и в помещении появился Нико – дерзкий, взъерошенный, с привычной полуухмылкой.

Он вошёл так, будто был хозяином воздуха, света и всего пространства вокруг. Его шаги были лёгкими, но уверенными; взгляд прямым и обжигающе внимательным; улыбка дерзкой, почти провокационной.

Он бросил быстрый взгляд на Ариэль: сверху вниз, оценивающе, но без пошлости. Будто проверял не внешний вид, а характер.

– Ну привет, – сказал он, засовывая руки в карманы кожаной куртки. – Новенькая, да?

Ариэль выпрямилась, встречая его взгляд спокойно. После Лео её было сложно выбить из равновесия.

– Журналистка, – уточнила она.

Нико усмехнулся.

– Да мне всё равно, кто ты. Главное, выдержишь ли ты нас.

Рай прыснул со смеху.

– Она уже выдержала Лео. После этого ей всё по плечу.

Нико поднял бровь высоко, впечатлённо.

– Правда?

Он наклонился вперёд, будто хотел разглядеть Ариэль ближе.

– И выжила?

– Похоже на то, – ответила она суховато.

– Вау, – протянул он, – ну и нервы у тебя, малышка.

Ариэль нахмурилась:

– Я не малышка.

Нико довольно улыбнулся, будто специально ждал реакции.

– О, так гораздо лучше, – сказал он. – Наконец-то хоть кто-то тут отвечает мне, а не смотрит на меня, как на плакат подростков.

– Может, ты просто привык к неправильной аудитории? – парировала Ариэль.

Рай захохотал так громко, что чуть не пролил кофе.

– Нико, она тебя сделала.

Нико шагнул ближе, но не угрожающе – вызывающе.

– Осторожнее, журналистка. Если продолжишь в таком темпе, мне придётся признать, что ты мне нравишься.

Ариэль бросила взгляд на Райя, который театрально поднял руки:

– О, нет, только не это. Нико не должен заводить себе симпатий среди прессы – он и так слишком громкий.

Нико проигнорировал Райя, скрестив руки и внимательно изучая Ариэль, словно она была новым музыкальным инструментом, который он ещё не решил, как использовать.

– Слушай, только честно, – начал он. – Ты реально вчера решила наступить Лео на горло? Или это была импровизация?

Ариэль пожала плечами:

– Я задала вопрос, на который он не хотел отвечать. Это не против него – это за правду.

Нико тихо присвистнул.

– Ты… странная. Но в хорошем смысле.

– Спасибо? – осторожно сказала она.

Он рассмеялся:

– Расслабься. Я не кусаюсь. Только если очень просят.

Рай за локоть отвёл Нико в сторону, шутливо бурча:

– Перестань её пугать. Она ещё не подписала документ о «страхе перед Нико Риверсом».

– Не подпишет, – улыбнулся Нико через плечо. – У неё характер, а я такое уважаю.

Он ещё раз задержал взгляд на Ариэль – уже без дерзости, а с профессиональным интересом.

– И да, – сказал он, – если Лео сегодня будет рычать – это не из-за тебя. Это просто его нормальное утро.

Ариэль кивнула:

– Я уже догадалась.

– Молодец. И ещё… если он на тебя посмотрит так, будто хочет убить – знай: он смотрит так же, когда хочет спеть. Так что разница в нюансах.

Рай снова рассмеялся. Нико же лишь подмигнул и ушёл куда-то вглубь репетиционной зоны, оставив за собой ощущение легкого, но тлеющего огня.

Ариэль выдохнула. Нико был резким, дерзким, громким, но честным. В своём собственном стиле.

Она как раз собиралась сделать глоток кофе, когда почувствовала: На неё смотрят. Не так, как глядел Нико – дерзко. Не так, как Рай – заинтересованно и открыто. Этот взгляд был… внимательнее. Слишком внимателен.

Она медленно обернулась.

Кей стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, словно был там всё это время. Тёмные волосы падали ему на глаза, пальцы на одной руке перебирали какое-то воображаемое ритмическое движение – привычка барабанщика.

Он не улыбался. Не моргал часто. Просто смотрел – спокойно, глубоко. Как будто изучал её. Как будто слышал ритм её дыхания. Ариэль почувствовала, как лёгкий холодок прошёлся по позвоночнику. Этот человек не просто наблюдает. Он понимает.

Кей кивнул ей чуть, почти незаметно.

– Ты – Ариэль, – сказал он тихим голосом, в котором было больше бархата, чем в дорогом костюме.

– Да, – так же спокойно ответила она.

Он оттолкнулся от дверного косяка и подошёл ближе. Не спеша. Не давя. Но так, что расстояние между ними наполнилось странным, плотным вниманием.

– Как ты после вчерашнего? – спросил он.

Это был не светский вопрос. Не дежурное «всё нормально?». В его голосе был смысл. Настоящий.

Ариэль чуть удивилась:

– Нормально. Почему спрашиваешь?

Кей остановился перед ней, склонив голову чуть вбок. Его взгляд был таким прямым, будто он видел через её слова правду, которую сама она ещё не осознала.

– Потому что не всем приятно, когда Лео вот так… реагирует.

Она коротко выдохнула.

– Я не испугалась.

– Я знаю, – сказал он.

И в этих словах не было восхищения. Не было даже удивления. Просто констатация факта – точного, как удар по тарелке в нужную долю.

Кей обошёл её и лёгким движением убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо. Жест был осторожным, как будто проверял, дрогнет ли она.

Она не дрогнула.

Он посмотрел ей в лицо внимательно, почти профессионально.

– У тебя открытый взгляд. Но ты умеешь держать удар. Редкое сочетание.

Она слегка нахмурилась:

– Ты психолог группы?

– Иногда, – усмехнулся Кей, и уголок его губ едва заметно дрогнул. – Иногда барабанщик. Иногда тот, кто первым видит признаки… нестабильности.

– В ком? – спросила она, хотя знала ответ.

Кей отошёл на шаг, давая ей пространство.

– В Лео.

Она сжала пальцы на чашке.

– Ты считаешь, что я ему… навредила?

Кей покачал головой.

– Нет. Ты задала вопрос. Простой. Честный. Правильный.

Он посмотрел прямо ей в глаза.

– Проблема в том, что Лео давно не встречал людей, которые задают правильные вопросы.

Ариэль сглотнула от слов или от того, как он их произнёс, она не поняла.

Кей продолжил:

– Ты задела то, что он пытается скрыть. Не чтобы навредить, просто потому, что ты так слышишь людей. Как будто… кожей.

Слова ударили точно. И Ариэль на миг задержала дыхание. Он… видит. Он действительно всё видит.

Кей слегка наклонил голову, изучая её реакцию.

– Поэтому… не принимай его холод на свой счёт. Он не против тебя. Он против того, что ты можешь увидеть.

Медленная пауза. Она почувствовала, как мурашки медленно пробегают по коже. Она не ожидала услышать такое признание. Особенно от человека, который говорил мало, но видел слишком много.

Кей отступил ещё на шаг, позволяя ей вернуться в свой ритм. И произнёс тихо:

– Добро пожаловать в нашу реальность, Ариэль. Здесь всё громче, глубже и больнее, чем кажется снаружи.

Он прошёл мимо неё, его плечо едва заметно коснулось её.

Ариэль вышла из лаунч-зоны в репетиционную комнату, она услышала ровный, мягкий звук электронных клавиш – не песню, не рифф, а что-то вроде разминки, мелодии, играемой без усилия, будто сквозь дыхание.

Феликс сидел за клавишами, слегка наклонив голову, погружённый в звук так глубоко, что казалось – он слышит не музыку, а что-то своё, внутреннее.

При ярком освещении он выглядел собранным, спокойным. Тем человеком, который не говорит много, но всегда знает, когда сказать одно нужное слово.

Он заметил её сразу, хотя не смотрел прямо, будто по вибрации воздуха.

Пальцы продолжали скользить по клавишам, но он поднял глаза и тепло улыбнулся:

– Ты должна быть Ариэль.

Она кивнула:

– Да. Извините, если я мешаю…

– Ты не мешаешь, – спокойно ответил он, завершив мелодию мягким аккордом. – Ты только вошла, и ещё не успела ничего испортить.

Она улыбнулась невольно.

Феликс поднялся из-за клавиш плавно, будто музыка продолжала жить в его движениях.

– Я Феликс. Клавишные, бэки, голос разума… ну, иногда, если нам повезёт.

– Разума? – переспросила она.

Он тихо хохотнул, без звука, почти одними глазами:

– Видела Райя? Видела Нико? Теперь представь их на гастролях, без присмотра, без расписания, без сна и с доступом к кофе в любое время суток.

– Это… опасно? – попыталась пошутить она.

– Смертельно, – серьёзно сказал он, но в глазах смеялась ирония. – Поэтому иногда приходится быть взрослым.

Ариэль не знала почему, но рядом с ним впервые за утро ей стало спокойно. Как будто он умел выравнивать воздух, без слов убирая острые края.

Она посмотрела на клавиши:

– Вы очень… чувствительно играете. Даже разминку.

Он слегка нахмурился не от недовольства, а будто примеряя её слова на себя:

– Музыка не выключается. Даже когда я «не играю».

Пауза.

– И люди тоже не выключаются, – добавил он мягко.

Ариэль почувствовала, как его взгляд касается её не давя, но точно. Наблюдательно. Уважительно. Она поняла: он уже понял, что вчера произошло. И понял, как это повлияло на всех.

– Ты в порядке? – спросил Феликс. И это был не тот же вопрос, что задавал Кей – это был вопрос «можешь ли ты дышать внутри нашей музыки?».

– Да, – сказала она. – Просто много нового.

Он кивнул:

– У нас у всех так в начале. Если станет слишком громко – скажи. Я умею делать тишину.

Фраза была простой. Но так точно описывала его, что Ариэль почти улыбнулась.

Феликс провёл пальцами по клавишам, снова вызывая короткий аккорд:

– Знаешь… когда Лео взрывается, остальные отражают это по-своему. Рай шутит, Нико огрызается, Кей замолкает. А я…

Он задумался.

– А вы? – тихо спросила она.

– Я стабилизирую, – ответил он просто.

Она почувствовала уважение, такое же тихое и глубокое, как он сам.

– И если что, – добавил он, – можешь обращаться ко мне. Любые вопросы. Любые проблемы. Я не кусаюсь.

– Это уже говорили, – усмехнулась она.

– И кто же? – удивился Феликс.

– Нико.

Феликс рассмеялся:

– Тогда это ложь. Нико кусается. Но редко.

Он снова взглянул на неё уже теплее, увереннее.

– Добро пожаловать. И… не бойся его.

Она знала, о ком он говорит.

И на секунду захотела спросить: Почему все говорят о Лео так, будто он буря в человеческом обличье? И почему каждый просит меня… быть осторожнее?

Но Феликс будто услышал невысказанное и сказал:

– Лео… сложный. Но не злой. Он просто давно не встречал людей, которые видят под маску. А ты увидела.

Она стиснула пальцы на блокноте. Да. Она увидела. И он тоже это понял.

Феликс улыбнулся ей в последний раз и повернулся к клавишам, погружаясь обратно в музыку.

Ариэль сделала шаг назад, и дверь в репетиционную мягко закрылась за её спиной. Она выдохнула, почти облегчённо. Но это ощущение длилось лишь секунду. Потому что за стеной, там, где репетиционная зона переходила в основную, прозвучали шаги.

Тяжёлые. Уверенные. До знакомой боли. Лео пришёл. И спокойствие закончилось.

Дверь в основную репетиционную зону щёлкнула коротко, сухо. И он появился. Чёрная толстовка. Тёмные пряди волос, заправленные за одно ухо. Острый, строгий профиль. Взгляд, который ни на секунду не смягчал реальность, только резал её.

Он вошёл так, будто это не его место работы, а его территория. Его дом. Его крепость.

И всё вокруг будто среагировало: Рай прикрыл рот, будто хотел бросить шутку и передумал. Нико тут же перестал раздразнивать техников. Кей выпрямился на стуле, едва заметно напрягая плечи. Феликс убрал руки с клавиш, взгляд стал сосредоточенным.

Никто не сказал ни слова. Но все изменились. Ариэль это увидела ясно: Лео – их ось. Центр тяжести. Гравитация, от которой зависит поведение всей группы.

Её дыхание сбилось. Лёгко, но ощутимо. Не потому, что он был красив, хотя и это было фактом. А потому, что он принёс с собой ту самую тишину, которая на самом деле громче любого шума.

Он заметил поясную сумку Нико на дороге, ударил носком по ремню – не зло, но требовательно:

– Не разбрасывай, – коротко бросил он.

Нико фыркнул, но поднял. Рай лишь улыбнулся уголком губ, как будто говорил: Вот так всегда. Кей кивнул в сторону настроенных барабанов – знак, что можно начинать. Но Лео не двинулся дальше.

Он стоял посреди комнаты, молчал и будто что-то слушал… внутри себя. Проверял что-то, что не показывал наружу. Ему понадобилось лишь пять секунд, чтобы полностью заполнить пространство. И только тогда он повернул голову медленно, лениво, как будто не видел смысла торопиться и его взгляд зацепился за Ариэль.

Коротко. Резко. Словно вспышка холодного света. Не приветствие. Не любопытство. Скорее проверка: Ты всё ещё здесь? Не ушла? Не испугалась?

Она выдержала. Не отвела глаз. Лео не дрогнул, но дыхание его стало глубже, еле заметно. Он отвернулся первым.

И для Ариэль это стало не победой и не поражением. Это стало фактом: его равнодушие – маска, а не стена.

Он прошёл мимо неё, не замедлив шага. Лишь лёгкое движение воздуха скользнуло по её щеке – смесь холода и чего-то тёмного, тревожного, скрытого. Он пах не духами, не сценой, а чем-то острым и чистым, как декабрьский ветер.

Ариэль застыла, чувствуя, как сердце её эхом ударяет в грудную клетку.

Рядом с ней Кей тихо, почти неслышно сказал:

– Не смотри так долго. Он всегда чувствует, когда на него смотрят.

Она вздрогнула только внутренне, не выдав себя ни жестом.

– Я не боюсь, – прошептала она.

Кей усмехнулся уголком губ:

– Я знаю. Может, это и есть главная проблема.

Лео занял место у микрофона, не глядя ни на кого, и сказал коротко:

– Начнём.

Репетиционная комната наполнилась глухим звуком настраиваемых инструментов – коротким перебором гитары, мягким щелчком барабанной палочки, низким вибрированием мониторов. Команда двигалась чётко, слаженно, будто каждый шаг был частью давно отрепетированной хореографии.

Только Ариэль в этом механизме была новой деталью, ещё не встроенной, но уже влияющей на систему.

Джош подошел к ней, нервно теребя планшет.

– Так, – начал он, когда Лео сделал вдох перед пробным вокалом, – лучше сейчас, чем позже.

Ариэль приподняла бровь:

– Что – сейчас?

– Официальное знакомство. – Джош выдохнул, будто собирался прыгнуть в холодную воду. – Просто держись уверенно. Он… не любит новых людей.

Он не любит людей, – подумала Ариэль, но вслух ничего не сказала.

Джош поднял руку:

– Ребята, минута внимания.

Рай обернулся с лёгкой улыбкой. Нико остановил барабанщика, указывая на Джоша. Кей уже смотрел на Ариэль, предугадывая, что будет дальше. Феликс по привычке убавил громкость клавиш.

Лео, единственный, не поднял взгляд. Но напряжение воздуха подсказало, что он слышит каждое слово.

– Это Ариэль Тернер. Журналист. На месяц она работает с нами, у неё полный доступ. Она пишет материал для большой серии. Прошу всех – поддерживайте, отвечайте, уважайте границы друг друга. Мы всё равно одна команда.

Рай первым подошёл поближе и широко улыбнулся:

– Я уже поддерживаю! Даже кофе выдал.

Нико хмыкнул:

– Ещё немного и ты ей тур подаришь.

Феликс тихо поднял руку в приветствии. Кей просто кивнул – легко, уверенно, как будто говорил: мы уже поговорили, всё нормально.

И вот очередь Лео. Он всё ещё не смотрел на неё. Он стоял, положив ладонь на микрофонную стойку, будто удерживал что-то в себе, чтобы оно не вырвалось наружу раньше времени.

– Лео, – мягко сказал Джош, – скажешь что-нибудь?

Пауза была короткой, но напряжённой. Лео наконец поднял глаза. Сначала на Джоша. Потом на ребят. И только в последнюю очередь на Ариэль. Холодные. Ровные. Без единой искры приветствия. Он сказал тихо, но достаточно громко, чтобы услышали все:

– Пусть только не мешает.

Это прозвучало как удар стеклом о камень.

Нико захихикал. Рай возмущённо открыл рот, но Феликс толкнул его локтем, чтобы тот не ввязывался. Кей опустил взгляд, будто ждал реакции Ариэль.

Ариэль стояла неподвижно. Не оскорблённая. Не смущённая. Скорее изучающая его так же пристально, как он её. И потом сказала ровно, спокойно:

– Я не мешаю. Если, конечно, никто из вас не решит сам падать мне под ноги.

Воздух в комнате дернулся. Кей медленно поднял голову, едва заметно улыбнувшись. Нико прыснул:

– Вот это я понимаю заявила права!

Рай аплодировал ей бесшумно, одной рукой. Только Лео не изменился в лице. Но в глазах у него мелькнуло… что-то. Крошечная искра. Не злость. Не раздражение. Интерес. Он сделал шаг в её сторону – медленный, точно выверенный.

– Зависит от того, – сказал он ровно, – куда ты собираешься ставить ноги.

Она не отступила. Не моргнула.

– Я знаю свои границы, Лео.

Он наклонил голову чуть вбок, как хищник, который изучает движение потенциальной добычи.

– Уверена?

– Абсолютно, – сказала она.

Он прищурился. И между ними, в этой паузе, возникло то самое напряжение – густое, тянущее, опасное. То, от которого у остальных членов группы автоматически напряглись плечи.

Кей провёл рукой по затылку – жест, означающий: он проверяет её. Феликс смотрел внимательно, как на сложный аккорд, который надо не упустить. Рай нервно улыбался – он не любил, когда между людьми начиналось «это». Нико же выглядел так, будто ждал шоу.

И Лео произнёс:

– Тогда посмотрим, как долго ты их сохранишь.

Не угрожающе. Не дружелюбно.

Скорее как… правило. Которое он устанавливал с того момента, как она вошла в их жизнь.

Ариэль подняла голову:

– А я посмотрю, как долго вы будете притворяться, что вас не волнует, кто здесь.

Звук, похожий на тихий смешок, сорвался у Нико. Даже Джош сжал губы, но не вмешивался.

Лео замолчал на секунду. И это молчание было громче слов. Потом он отвернулся:

– Начинаем репетицию.

Репетиционная зона ожила, как если бы кто-то включил внутренний генератор. Техники закрепляли микрофоны, настраивали мониторы, проверяли освещение. Группа заняла свои позиции – привычно, отточенно, будто каждый шаг был выучен за годы и стал частью их тел.

Ариэль стояла у стены, в тени прожектора, который не был направлен на неё. Она присутствовала, но как наблюдатель, не как участник.

Впрочем… Когда дело касалось Лео, быть просто наблюдателем было невозможно.

Он стоял у центрального микрофона, держа стойку тонкими, сильными пальцами, в которых странным образом сочетались жёсткость и хрупкость. Он проверял интонацию, почти бесшумно, но она слышала каждое движение его голоса.

Тишина перед началом была густой, как занавес перед спектаклем.

Феликс кивнул. Кей сделал короткую отмашку палочками. Рай улыбнулся ей краем губ – поддерживающе. Нико бросил ей подмигивание, будто говорил: вот сейчас начнётся настоящее.

И началось. Не песня. Даже не полноценный рифф. А вибрация.

Кей ударил по барабану, задавая ритм – ровный, уверенный, такой же, как его дыхание. Кей всегда играл так, будто сцена продолжение его сердца. Рай подхватил басовую линию – мягкую, глубокую, как подводное течение. Феликс вплёл клавишные – тёплые, почти домашние, но с ноткой меланхолии. Нико добавил гитарный рисунок – яркий, дерзкий, как он сам. А потом…

Весь звук будто упал вниз в ожидании его голоса. Он сделал шаг ближе к микрофону. Его губы едва заметно дрогнули. И когда он запел… Ариэль поняла, почему тысячи людей плачут на его концертах. Голос был не идеальным. Не стерильным. Не глянцевым. Он был живым. Натянутым. Тёмным. Раненым. Он тянул ноты так, будто каждая была частью его собственной боли. Но эта боль была музыкой. И когда на второй строке голос у него едва, еле заметно дрогнул, Ариэль услышала это.

Сразу. Чётко. Болезненно. Срывы голоса были частью их разговора вчера. Он боялся их. Он скрывал их. Он притворялся, что контроля не теряет. Но сейчас репетиция сделала его честнее. И он не знал, что Ариэль слышит эту честность лучше всех.

Она почувствовала, как мышцы его плеч напряглись в тот самый момент, когда нота ушла чуть ниже, чем должна. Он почти незаметно сжал пальцы на стойке. Его глаза скользнули по залу… и задержались на ней. Лишь на секунду. Но секунды было достаточно.

Ты слышишь? Ты видишь? Ты заметила?

Её сердце стукнуло в ответ: Да. И это стало новой угрозой. И новой связью. Его взгляд стал острее, как нож, который точат о собственные ребра.

Он отвернулся. Голос стал ровнее, жёстче, как будто он заставлял себя не дрогнуть больше ни на миллиметр. Но Ариэль уже увидела то, что он пытался спрятать.

Рай был в музыке. Нико в драйве. Кей в ритме. Феликс в гармонии. Но Лео… Лео был в борьбе. И эта борьба была красивой, разрушительной и неправильно честной.

Когда репетиция закончилась, последняя нота висела в воздухе ещё несколько секунд. Она была тяжёлой, как дыхание после ссоры. И тёплой, как признание, которого никто не произнёс.

Кей нахмурился:

– Горло?

– Нормально, – резко ответил Лео.

Но Ариэль слышала: не нормально. И он знал, что она это слышит. И ей снова поймал взгляд, теперь холодный, как лёд, который может сломать стекло.

Не вмешивайся. Не смей говорить. Я контролирую.

Она смотрела спокойно, держа блокнот двумя пальцами. Не опуская глаз. Не уступая.

Я просто наблюдаю, Лео. Но ты прав – я вижу. Больше, чем ты хочешь.

Все опустело постепенно, как зал после спектакля: сначала ушли техники, потом ассистенты, затем менеджеры. Музыка стихла, оставив лишь лёгкий гул в стенах, словно помещение ещё жило эхом репетиции.

Ариэль села на мягком диване в лаунч-зоне, с блокнотом на коленях. Писать было трудно не из-за нехватки материала, наоборот. Материала было слишком много.

«Голос треснул на втором куплете.» «Плечи напряжены всё время, как будто держат нагрузку выше допустимого.» «При виде меня пытается собраться ещё сильнее, будто я зеркало, которое он ненавидит.»

Она перечитала строки и закрыла блокнот. Слова казались слишком честными. Слишком личными. И впервые за всё задание ей стало не по себе: она получила доступ, но имела ли она право смотреть так глубоко?

Рай первым вышел из репетиционной. С полотенцем на шее, взъерошенный, но всё такой же светлый.

– Эй, – мягко сказал он, – ты жива? Обычно после первого дня люди выглядят… ну… хуже.

Ариэль улыбнулась.

– Я… пытаюсь переварить.

– Не старайся слишком сильно, – подмигнул он. – Это бесполезно. Просто плыви по течению. И, если что, я рядом.

Он махнул рукой и ушёл дальше по коридору, насвистывая мелодию следующей песни. Следом появился Нико с гитарой за спиной, с той же дерзкой улыбкой.

– Ну? Он тебя не укусил? – спросил он, не останавливаясь.

– Сегодня нет.

– Тогда ты везучая. Завтра другой день.

Он подбросил гитару на плече и пошёл дальше, оставив за собой запах кофе и что-то вроде смеха. Кей вышел тихо, почти незаметно. Он остановился возле неё:

– Ты держалась. Он не говорил «молодец». Но его взгляд говорил больше.

– Спасибо, – ответила Ариэль.

– И… не думай, что должен быть порядок. Здесь его нет. Есть только ритм. Привыкай.

Он коснулся её плеча лёгким, едва ощутимым движением и ушёл.

Феликс появился последним, проверяя что-то в телефоне.

– Завтра будет проще, – сказал он, не поднимая голоса.

– Вы так уверены?

Он улыбнулся:

– Нет. Но, возможно, тебе будет легче, если ты будешь думать, что да.

Она засмеялась тихо и эта улыбка, тёплая, спокойная, сняла часть напряжения.

– Удачи, Ариэль.

– Вам тоже.

Он ушёл, и холл снова наполнился тишиной. Она осталась одна. Во всём огромном, живущем пространстве – одна.

Но одиночество было странным: оно не давило. Оно напоминало о том, что теперь она часть этого мира, нравится ей это или нет.

Она взяла стакан воды, вдохнула глубже. И именно в этот момент шаги прозвучали за её спиной. Она знала их сразу. Знала по тяжести. По ритму. По тому, как воздух напрягся так же, как напрягается кожа, когда к ней подносят лёд.

Лео не говорил «привет». Не спрашивал, почему она ещё здесь. Он просто вошёл. Как буря, которая не собирается оправдываться за свой ветер.

Он остановился у дальнего стола, бросил полотенце, провёл рукой по волосам – жест резкий, усталый. Плечи были напряжены так сильно, что казалось один неверный вдох, и они сломаются.

Он не смотрел на неё. Но он знал, что она смотрит. Это знание висело между ними, как туго натянутая струна.

Ариэль медленно закрыла блокнот, чтобы не выглядело так, будто она записывает каждое его движение.

Лео наконец произнёс тихо, но хрипло:

– Ты здесь рано научишься видеть слишком много.

Она подняла взгляд.

– А это проблема?

Он обернулся. И впервые за день она увидела не его маску. А настоящего Лео. Измотанного. Неспящего. Болевого.

– Проблема в том, – сказал он медленно, – что ты уже видишь больше, чем нужно.

Она встала с дивана – не навстречу, но на равных.

– Я здесь, чтобы работать. Не чтобы разрушать.

Он смотрел на неё долго. Словно пытался решить: может ли он доверять хоть одному слову.

– До