Читать книгу Скрытый Протокол - - Страница 3

Утро встретило Еву холодным туманом и тихим шелестом листьев за окном. Взгляд рассеянно скользил по серым стенам, едва различимым в полутьме комнаты. Было трудно поверить, что вчерашнее нападение оказалось попыткой похищения, завершившейся столь неожиданно: теперь она находилась здесь вместе с тем , кто пытался убить её.

Теперь всё изменилось. Они оказались союзниками. Или это только казалось так? Чуждые взгляды и осторожные жесты продолжали настораживать Еву. Каждое слово звучало странно, каждое движение выглядело подозрительно. Можно ли доверять человеку, готовому лишить тебя жизни менее суток назад?

Она спала в маленькой, но уютной комнате на втором этаже. Сквозь плотные шторы пробивался мягкий утренний свет.

У Евы крутились мысли в голове либо смириться и принять судьбу, предложенную Максимом, либо попытаться сбежать, рискуя жизнью вновь.

Что-то подсказывало ей, что побег невозможен. Поэтому приходится соглашаться с новым положением вещей.

Когда она спустилась, Максим уже был на ногах. Он сидел за столом, окруженный картами и распечатками, и выглядел так, будто не спал вовсе. На нём была та же одежда, но теперь он казался более расслабленным, хотя и напряженным.

– Доброе утро, – сказал он, не поднимая головы. – Кофе на плите.

Ева взяла чашку. Она чувствовала себя странно: страх не исчез, но к нему примешивалось ощущение сюрреалистической нормальности. Человек, который держал её в заложниках, готовил ей завтрак.

– Вы нашли что-то о Левченко?

– Да. Он чист. В смысле, не связан с Петровым. Но он под колпаком. Его телефон прослушивается, почта просматривается. Если мы выйдем на него напрямую, мы приведём за собой хвост.

– Значит, нам нужно добраться до него незаметно.

– Именно. И это проблема. У нас нет времени на долгие обходные пути. Чем дольше мы здесь, тем больше шансов, что Петров поймёт, что я инсценировал твою смерть, а не ликвидировал.

Максим поднял глаза. В них читалась решимость.

– Я составил план. Мы едем в воскресенье ночью.

– Ночью?

– Днём слишком много камер и свидетелей. Ночью мы сможем использовать старые, незаметные маршруты. Неделя у нас будет для подготовки. Но прежде чем мы пойдем дальше, нам нужно поговорить о доверии.

Ева усмехнулась.

– Доверии? Вы меня похитили, а теперь хотите поговорить о доверии?

– Ты права. Я не заслужил твоего доверия. Но ты должна понимать: если ты попытаешься сбежать или поднять тревогу, ты умрёшь. Не от моей руки, но от тех, кто ищет тебя. Я не шучу, Ева. Они не остановятся.

Он встал и подошел к ней. Расстояние между ними было слишком маленьким. Ева почувствовала запах его кожи, запах леса и пороха.

– Я знаю, что ты боишься. Но ты должна выбрать. Либо ты доверяешь мне, потому что я единственный, кто знает, как работает эта система. Либо ты действуешь по своему усмотрению и ставишь под удар нас обоих. Выбор за тобой.

Ева смотрела в его глаза. Она видела там не убийцу, а загнанного в угол зверя, который пытается защитить то немногое, что у него осталось.

– Я доверяю вам, – сказала она тихо. – Но только потому, что у меня нет другого выбора.

Максим кивнул. Этого было достаточно.

Остаток дня они провели за подготовкой. Максим показал Еве, как пользоваться средствами связи, которые невозможно отследить, как вести себя в городе, чтобы не привлекать внимания, и как распознавать слежку. Прошлая неделя была насыщенной. Каждый день они проводили вместе, оттачивая каждую деталь своего плана. Постепенно их настороженность к друг другу превратилась в дружеские отношения. Их взгляды стали дольше задерживаться, случайные касания рук перестали казаться случайными, а разговоры продолжались далеко за полночь .

Но несмотря на растущие чувства, они старались держать дистанцию. Работа оставалась приоритетом, и оба знали, что любые эмоции могут помешать выполнению задания.

Ева была способной ученицей. Её аналитический склад ума быстро схватывал информацию.И это нравилось Максиму.

Ева обладала естественной красотой, которая проявлялась даже тогда, когда она была лишена макияжа и выглядела небрежно. Её густые распущенные волосы свободно падали на плечи, подчёркивая изящные черты лица. Серые глаза смотрели мягко и выразительно, излучая искренность и доброту. Натуральный румянец и лёгкая улыбка делали её привлекательной, притягивали внимание и оставляли приятное впечатление.

Сейчас, стоя перед Максимом, девушка была одета скромно и неприметно. Просторная кофта свободного покроя и спортивные мешковатые штаны,они скрывали стройную фигуру, делая её незаметной среди толпы. Именно в этом заключалась задача: стать невидимой для посторонних глаз, слиться с окружающей средой, не привлекать внимания.

Именно такую роль отводил ей Максим. Скромность и простота должны были сделать её безопасной и неприметной. Любой намек на яркость или индивидуальность мог привлечь ненужное внимание, подвергнуть опасности девушку.

– Ты должна выглядеть по-другому, – сказал Максим, глядя на её простую одежду . – Ты должна стать незаметной.

Он достал из ящика набор для макияжа и парик.

– Я думал, вы только оружием владеете.

– В «Протоколе» нас учили всему. От балета до взрывчатки.

Ева села перед зеркалом. Максим работал быстро и профессионально. Он изменил форму её бровей, нанёс не яркий, но отвлекающий макияж, который полностью изменил её черты. Затем он надел на неё парик – короткое, огненно-рыжее каре.

Когда он закончил, Ева посмотрела в зеркало и не узнала себя. Перед ней сидела дерзкая, уверенная в себе женщина, которая могла бы быть кем угодно: художницей, журналисткой, авантюристкой.

– Кто я теперь?

– Ты – Анна. Анна Смирнова. Журналист-расследователь. Ты едешь в Москву, чтобы встретиться со старым другом. И ты не знаешь меня.

Он дал ей поддельный паспорт и несколько тысяч наличными.

– Никаких карт. Никаких телефонов. Только этот спутниковый мессенджер. Он работает только в определённых точках.

Когда солнце село, они выехали. Максим вёл машину с невероятной осторожностью, избегая крупных дорог и населённых пунктов.

Ева чувствовала, как напряжение нарастает. Она знала, что с каждым километром они приближаются к логову врага.

В какой-то момент, когда они проезжали через глухой лес, Максим остановил машину.

– Что случилось?

– Похоже, у нас хвост.

Ева почувствовала, как её сердце провалилось.

– Откуда вы знаете?

– Я знаю, как они работают. Они не будут использовать официальные машины. Они будут использовать неприметные седаны с затемнёнными стёклами. Мы ехали слишком долго без проверки.

Максим достал из бардачка пистолет.

– Сиди тихо. Если что-то пойдет не так, ты бежишь в лес. И не останавливаешься.

Он вышел из машины и исчез в темноте. Ева осталась одна, дрожа от страха. Она слышала только шелест листьев и своё бешеное сердцебиение.

Через несколько минут раздался звук, похожий на хлопок мокрой тряпки. Затем ещё один. И тишина.

Максим вернулся. Он был спокоен, но его рубашка была порвана на плече.

– Что это было?

– Они думали, что я не замечу.

Он сел за руль.

– Они были из «Протокола»?

– Да. И они не хотели брать нас живыми.

Ева посмотрела на него. Он только что убил людей, чтобы спасти её. Её страх перед ним смешался с ужасающим чувством благодарности. Он предал свою жизнь ради неё.

– Вы ранены, – сказала она, указывая на его плечо.

– Царапина. Не отвлекайся. Мы меняем маршрут.

Они ехали ещё несколько часов. Напряжение было настолько сильным, что его можно было резать ножом.

Ева сидела неподвижно, прикованная взглядом к фигуре мужчины рядом с ней. Максим казался ей воплощением силы и уверенности, словно сам воздух вокруг него вибрировал энергией. Высокий рост, широкие плечи и выразительные черты лица делали его образ незабываемым. Но именно глаза притягивали больше всего внимания – глубокие, темные, будто отражающие внутренний мир, полный тайн и загадок.

Однако теперь, столкнувшись лицом к лицу с этим человеком, Ева поняла, что за внешней бронёй скрыт совсем иной характер. Под суровым фасадом скрывалась уязвимая душа, пережившая испытания и потери. Она видела, как глубоко внутри него кипели эмоции, борьба между долгом и чувствами, совестью и желанием.

Максим выглядел собранным и холодным внешне, но в глубине души он оставался человеком, способным на поступки, которые могли стоить ему всего. Это осознание вызвало у Евы странное ощущение близости и понимания. Теперь она понимала, почему её так тянуло к нему, почему не могла отвернуться, хотя инстинкт подсказывал бежать прочь.

Она увидела в нём не просто мужчину, которого боялась и уважала, но личность, пережившую многое и сделанную сильнее благодаря этому опыту. Именно эта сложность, глубина и способность к самоанализу привлекали её всё больше. Несмотря на страх перед неизвестностью, Ева почувствовала искру интереса и любопытства, смешанного с симпатией и уважением.

Она протянула руку и коснулась его плеча – не раненого, а здорового.

Максим вздрогнул. Он резко затормозил, остановив машину на обочине.

– Что ты делаешь?

– Вы ранены. И вы устали. Вы только что… – она не смогла произнести слово «убили».

– Я делал свою работу, Ева. Не надо очеловечивать меня.

– Вы не робот. Вы спасли меня. И я знаю, что это стоило вам очень дорого.

Она приблизилась к нему. В тесном пространстве машины их тела были почти соприкасались.

– Я не понимаю, почему вы это делаете, – прошептала она.

Максим посмотрел на неё. В его глазах впервые не было анализа или приказа, только чистая, животная эмоция.

– Я тоже не понимаю, – его голос был низким и хриплым. – Ты – хаос, Ева. Ты – ошибка в системе. А я всегда ненавидел ошибки.

Мысли Максима были запутанными и противоречивыми. Он смотрел на Еву, ощущая незнакомые чувства, которые вскипали внутри него подобно лаве. Раньше он считал себя машиной, безупречной системой, управляемой разумом и дисциплиной. Но вот она сидела рядом, хрупкая и прекрасная, разрушая порядок, установленный годами тренировок и самоконтроля.

Почему она так сильно действует на него? Почему каждое слово, каждый жест заставляют его терять контроль над собой?

Это была слабость, которой он не мог позволить себе иметь. Всю жизнь он боролся против ошибок, стремился достичь совершенства. А тут появляется она – живой символ беспорядка, неожиданности и непредсказуемости. Её присутствие пробуждало в нём зверя, дикого и необузданного, жаждущего освободиться от оков дисциплины.

Но в то же время он чувствовал притяжение, непреодолимую тягу к ней. Что-то глубокое, первобытное заставляло его забыть обо всём остальном мире, сосредоточиться только на ней. Возможно, это была та самая ошибка, от которой он бежал всю жизнь. Та ошибка, которая сделала бы его слабее, уязвимым, открытым. Он знал, что должен держать дистанцию, соблюдать границы, установленные правилами. Но теперь, глядя на неё, слушая её дыхание, ощущая запах её волос, он понял, что потерял связь с самим собой. Она стала для него испытанием, проверкой, пределом его сил.

Теперь, сидя рядом с ней, он чувствовал борьбу двух начал: логика приказывала держаться подальше, а инстинкты требовали сближения. Внутри него шла война, бесконечная схватка между разумом и чувством, контролем и страстью.

Он наклонился. Их поцелуй был нежным и отчаянным. Это было признание в том, что их связь вышла за рамки заложника и похитителя. Это было признание в том, что оба они были сломлены и нуждались друг в друге, чтобы выжить.

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Максим отстранился.

– Этого не должно было случиться, – сказал он, его голос был снова холодным.

– Но случилось, – ответила Ева.

Он завёл машину. Они продолжили путь в Москву. Но теперь между ними лежала не только пропасть статусов, но и невысказанное, опасное чувство, которое могло стать либо их спасением, либо их окончательной гибелью.